golden boy

Хенджин не сомкнул глаз этой ночью. Он проверял, ушел ли Ликс спать и убедившись, что пьяное тело в его халате, бренно мнет простыни в кровати Минхо, заполняя комнату перегаром, постирал его вещи на быстром режиме, закинул в сушилку и положил после на стул в комнате. Потом сел на диван в гостиной и смотрел в панорамное окно, наблюдая за ночным городом, заливающимся дождем. Этот город был его душой, но ему казалось, что сегодня ночью ее из него вытрясли и следа не оставили. Почему так? В чем он виноват, что получал от людей только холод, боль и отстранение? А может, просто он действительно был ошибкой, как само существование и только один человек так не считал, его лучший друг, почти брат, хен, Ли Минхо. Но он не смог бы дать Хенджину того тепла, которого он искал, той нужности и важности, быть для кого-то по настоящему НУЖНЫМ. Но и с чего Хенджин взял, что этим человеком может быть Феликс? Почему он утонул именно в его глазах, почему потерялся на поле рассыпаных по щекам веснушек? Почему? Под утро все же задремал, а когда проснулся, обнаружил, что накрыт пледом. Он осмотрелся. Было уже светло, но слишком рано, взглянув на настенные часы понял, что до будильника еще два часа. А где Феликс? Хенджин лениво встал и поплелся в комнату к своему гостю, обнаружил его сидящем на краю кровати и держащимся за голову. Ему было плохо, а какая-то, отвечающая за гордость часть Хенджина, тихонечко ликовала. — Можешь, пожалуйста, таблетку от головы дать? — тихо говоря и почти с мольбой, попросил Ликс, — я проснулся двадцать минут назад, но я ничего, вообще ничего не помню, увидел, что ты спишь, не стал будить и рыться у тебя не стал, — он поднял больную голову на стоящего в дверном косяке и сложившему на груди руки Хенджина, глядя на него абсолютно растерянным взглядом, — я же у тебя дома? — Какой ты, блять, придурок, — тихо сказал Хенджин, — пошли, — он пошел назад кухню, запустив кофе машину, залез в аптечку в одном из ящиков, достал обезбол и положил на барную стойку, за которую все так же держась за голову, сел Ликс. — Что было? Почему я здесь? В твоем халате и… голый? — Феликс скорее размышлял, чем спрашивал, пытаясь отыскать в чертогах своего разума забытые воспоминания. Как было стыдно и плохо одновременно, голова пульсировала, а желудок болезненно скручивало. Хенджин поставил перед ним кружку с кофе, взял себе такую же, а затем в телефоне открыл записи с камер, висевших у него почти по всему дому, кроме спален и ванных. Он все это время молчал, спокойно попивая кофе, пока Ликс болезненно смотрел в телефон и слушал все, что происходило несколько часов назад. Когда запись закончилась, Феликс закрыл лицо руками и помотал головой. — Я ничего не помню, — сказал себе в ладони Феликс, — ты правда больше не будешь говорить со мной? — он отодвинул один палец, открывая глаз и посмотрел на Хенджина. — А зачем? — пожав плечами спросил Хенджин, сделав глоток кофе, — какой смысл? Услышать еще пару приятностей? Не хочется. — Хенджин, пожалуйста, прости, — Феликс сложил перед собой руки и упал на них лбом, голова гудела, стыд подкрадывался когтистой тенью и душил за горло, он не мог смотреть ему даже в глаза, и вишенкой на торте из гнева, стыда и самобичевания на самого себя, конечно, стала она — накатывающая комом в горле, паническая атака. Феликс соскочил с барного стула и пока держали ноги, пошел быстрым шагом в ванную, что напротив той спальни, где он проснулся, даже не закрыв дверь до конца, стал умываться холодной водой, стараясь не подпускать эту суку. Ему не хотелось, чтобы это выглядело вот так, чтобы Хенджин снова его успокоил. Хотя нет, хотелось, очень, блять, хотелось! Воздуха становилось все меньше, легкие сковывал спазм, а сердце стучало в висках набатом, в глазах темнело. Такого еще не было. Сейчас стало по-настоящему страшно, хотя страшно всегда было, но сейчас по-другому. Феликс съехал руками по бортику в ванной, шумно задев какие-то баночки там, одна упала, разбившись, отлетела осколком ему в ногу, но он как будто и не заметил, он все пытался жадно глотать воздух и найти опору, которую стремительно терял. — Да еб твою мать! — открывая дверь в ванну и видя, в каком Феликс положении, выругался Хван, — как же заебал. А это еще что? — посмотрел он на то, как образовывалась лужа крови под ногой Феликса, потом увидел разбитую маленькую вазу, в которой для украшения стояли сухоцветы, — Господи, помоги мне, — вымолил уставший, не выспавшийся Хенджин. — Смотри на меня, — повернул он еле стоящего Феликса на себя и обхватил его щеки, — слышишь меня? Дыши. Все хорошо, все нормально, я говорю с тобой, — тот кротко кивал и глубоко дышал, дрожа всем телом, не в силах открыть глаза, его зубы стучали друг об друга, а ресницы дрожали, будто он стоит на морозе и никак не может согреться, — расскажи что-нибудь, отвлекись, — Хенджин поглядывал на пол и красную лужу. Нужно было быстрее привести одну проблему в порядок и разобраться со второй. — Я н…не хотел, — стуча зубами и глотая воздух, лежа щеками в ладонях Хенджина и опираясь рукой об раковину, пытался говорить Феликс, — я н…е д…умаю о т…том, что с…казал н…очью, — он всхлипнул, набирая воздух, слезы полились сами. Еще одна унизительная вещь, которая случается при паничке — рыдания. Будто бы и так недостаточно унижений, — я хотел, х…отел все исправить, — быстро договорил он и открыл глаза, — но я боюсь, — уже почти шепотом. — Не плачь. Что исправить? Чего боишься? — хоть Хенджин и пытался вникать в то, что тот слогал, в первую очередь он хотел привести состояние Ликса в порядок, а потом заняться куском стекла в его ноге. Сегодня он что-то долго не приходит в себя. — Я думаю, что без тебя не могу, — ровным шепотом, потому что так было проще, сказал Ликс, он обхватил руками чужие ладони за тыльную сторону, — но я боюсь, что ты однажды сделаешь мне больно, — снова всхлип, но уже более спокойный. Он расслабил лицо и так нежно, словно котенок, потерся щекой об руку, — прости меня, если ты сможешь. Хенджин бегал по его лицу, пытаясь пережевать сказанное и каким-то образом усмирить ворох эмоций, бушующий внутри. Ему это все показалось каким-то издевательством, граничащим с заветной мечтой. Он просто не понимал, что ему сейчас делать, что сказать и как поступить. Хотелось одновременно ударить его и поцеловать, но если первое будет выглядеть, как добивание умирающего, что в принципе и ладно, то второе он пока не торопился исполнять. — С…скажи что-нибудь, — произнес Феликс все еще не пришедший до конца в себя, — не делай меня таким ж…алким в своих глазах. — Ты не жалкий, — ответил Хенджин, — ты — идиот. Чего ты хочешь? Я тебя совсем не понимаю, — он убрал свои руки с его щек, но руки Феликса все еще держали его за тыльные стороны ладоней и хватка стала только крепче. — Я тоже, но пожалуйста, — он сделал глубокий вдох, чтобы хватило на цельное предложение без заиканий, — пожалуйста, поцелуй меня, забери эту боль, иначе я просто не выдержу. Хенджин смотрел на него в недоумении, он понял, что Феликс боролся с чем-то большим внутри, чем показывал и говорил. Ему показалось, что он сломлен настолько, что сам не понимает и, словно слепой котенок, потерял свой путь. А был ли он у него вообще? Что такое с ним? Он обхватил его лицо руками снова, съезжая одной на затылок, от такой просьбы он отказываться не собирался, просто подумать нужно было немного, ну я еще не забыть, что тот вообще-то, стоит с осколком в ноге и истекает кровью, но это потом, сейчас губы. Он примкнул, так жадно, потому что скучал, так сильно, что ему это снилось, от чего он просыпался в холодном поту. Но сейчас не сон, а явь. Эти губы ответили ему, а руки коснулись торса и он подошел ближе. Вселенная уменьшилась до размеров ванной комнаты, еще чуть-чуть и случится сверх взрыв. Хенджин протолкнулся языком в его рот и тяжело дышал, слабо отдавая себе отчет в том, что стоило бы остановиться, иначе золотой мальчик будет стоять уже отвернутый от него в интересной позе, но эти фантазии только добавляли масла в огонь. А еще маленькие ладони, что залезли под футболку и легли на спину, вызывая волну мурашек по коже. Он впивался жадно, прикусывая нижнюю губу, переплатил языки и боролся с желанием сорвать блядский халат. Остановиться все же пришлось. — У тебя стекло в ноге, — тяжело дыша в губы, сказал Хенджин, — и кровищи налилось уже. Пошли, разберемся с этой проблемой, а потом вернемся к твоей просьбе, — он взял его за руку и потянул в гостиную. До будильника оставался час. Феликс видел, как счастливо и радостно в черных глазах плясали черти, и глупо улыбался. Наступить на ногу было больно, но так плевать вообще. Пусть истекает кровью, только верните пухлые губы на их законное место — на его губы. Хенджин пошел к гарнитуру, предварительно усадив Ликса на диван, поправил резинку штанов, которая неприятно упиралась в возбуждение, образовавшиеся несколько минут назад. Он вернулся с коробочкой лекарств, и стал осматривать ситуацию. Кровь почти не шла, но это не значило, что нет угрозы. Хенджин дал Ликсу перекись, чтобы тот лил на рану сразу, как только он достанет осколок, а сам подготовил бинт и повязку. Уложив все на стол, он посмотрел на Ликса, а тот кивнул. Хенджин достал стекло и кровь полилась с новой силой, запачкав дорогой дизайнерский ковер. Феликс шипел от боли и начал лить перекись на рану. — Да куда ж ты блять льешь! — заорал Хван, — этот ковер знаешь сколько стоит? — Да похую мне на твой ковер, у тебя денег — подтираться можно, новый купишь, — Ликс очень сильно сдерживал маты, шипел и дергался от того, как ему щиплет, — мотай давай эту хуйню, а то я от вида крови щас отключусь. — Феликс, ты ебучее недоразумение, ты знал? Какие у тебя еще фобии? — Хенджин помотал головой и не смотрел на Ликса, начал мотать бинт вокруг голени. А Феликс сглотнул. Вот и первые вопросы. Он еще не совсем отошел от прожитой панической атаки несколько минут назад, внутри все дрожало, а зубы постукивали. Сейчас стоило не допустить повтора. Хенджин завязал бантик из концов бинта, Хенджин улыбнулся, растянув губы в какой-то дурацкой улбыбке, закусив нижнюю губу. Какая идиотская ситуация, ему стало смешно и он рассмеялся, а Феликс, с перекошенным и бледноватым лицом, странно на него смотрел. — У тебя все? Крыша съехала? — все еще недоумевал Ликс, следя за Хенджином глазами, когда тот встал, собрал все препараты, сложив в коробочку и ушел на кухню. — С тобой-то, точно съедет, — усмехался Хван, возвращаясь на диван, сел рядом с Ликсом и закинул руку на его плечо, — ну, говори, малыш, чего еще хочешь? Он не сказал, просто повернулся сильнее, подмял целую ногу под себя и сам поцеловал Хенджина, забираясь руками в его волосы. Тот все-таки залез под халат и притянул его к себе за голую талию, ладони Хенджина, такие большие и горячие, вызывали волну мурашек и обжигали. Ликс перебрался и уселся сверху Хенджина, не разрывая поцелуй. На ногу уже было плевать. Было плевать вообще на все, хотелось только одного и он стремительно к этому шел. Хенджин развязал пояс халата и скинул его с плеч Ликса, оголяя ключицы, спустился поцелуями по шее, прикусывая кожу, облизывая и оставляя слюнявые следы, вызывая еле слышные стоны. Он придвинул его ближе, почти вжал в себя, давая понять, что еще чуть-чуть и если Ликс не остановит его, сам он не сможет точно. Но Ликс и не думал останавливаться, через мгновение, халат уже был полностью снят с верха его тела, оставаясь только на бедрах. Но зазвенел будильник. — Сука, — прошептал Феликс, — может пропустим? — Нет, — Хенджин заботливо заправил выбившуюся прядь волос за ухо Ликса, облизнул пульсирующие, после страстного поцелуя, губы, накинул халат на его плечи и улыбнулся, — я отвезу тебя, но мне нужно уехать. — Куда? — расстроенно спросил Ликс. — Все-то тебе знать нужно, — он стукнул его по носу, — я бы тоже не хотел, чтобы это утро заканчивалось, но в отличие от тебя, я помню, что было ночью. Мне нужно подумать, Ликси. Сейчас я отключил голову, но я так не хочу. — Ты не простил, — обреченно сказал Ликс. — Мне нужно подумать. Слезай, давай собираться. Через 40 минут они уже готовые вышли из дома, Хенджин очень хотел спать, но нужно было решить дела, организовать все для дня рождения Минхо, который был уже завтра, заехать в дом у озера и привести туда продукты, проконтролировать организацию и решить остальные мелочи. Сейчас, конечно, хотелось Минхо только убить. Он принял холодное молчание и больше никому не звонил, но и ему никто не перезвонил. Ничего, он спросит за это позже. На улице было зябко, когда они залезли в машину, Хван сразу включил для себя и Ликса подогрев сидений, убрал пакеты с переднего назад, совсем про них вчера позабыв и стал греть руки возле обдува. Феликс укутался с собственную куртку, понимая, что она по другому пахнет. Она пахнет, как Хенджин. — Ты чего уставился? Ты же промок вчера, я постиралал, — спокойно сказал Хенджин, отвечая на заинтересованный взгляд Феликса. — Блять, я вообще ничего не помню. Спасибо, — Феликс облокотился рукой об лоб, прикрывая глаза. Через двадцать минут они подъехали на парковку универа и увидев черный, тонированный Рендж, стоящий на той же парковке Джисон, постарался быстро ретироваться, но Хенджин пулей вылетел из машины, привлекая внимание Минхо, за ним выбежал и Феликс. Хван схватил его за локоть. — Стоять, щекастый, — сказал Хенджин, — ты видел, сколько раз я тебе звонил? — Хенджин, — подошел Минхо, глядя перепуганными глазами, — успокойся. — Не лезь, хён, к тебе тоже куча вопросов, но мы потом поговорим, — ответил он Минхо и вернул внимание на Джисона, — это что вчера было? Почему вы, блять, никто трубку не брал? — Я сказал всем тебе не отвечать, — Джисон склонил виновато голову, — прости, Хенджин, вы должны были поговорить. — Ты сказал? Ты даже представить себе не можешь, что этот, — он кивнул головой на Ликса, — мне устроил. Вы в него ведрами заливали? — Мы не следили, — ответил Минхо за Хана, — а что ты устроил? — обратился он уже к Феликсу, чьи щеки залились краской. — Вот он вам и расскажет, — Хенджин отпустил локоть Джисона, — ты помнишь о моей просьбе? — Хан кивнул, а Минхо очень заинтересованно и слегка ревниво поднял брови, — отлично. Минхо, — он повернулся к нему, — завтра заеду за тобой, дома будь. Все парни, бывайте. — А ты что, опять на пары не идешь? — крикнул ему в след Минхо, но тот не ответил. — Нет, — сказал Феликс, — он хочет подумать. Хенджин уехал резко давя на газ, оставляя парней смотреть в след удаляющемуся от них черному Ренджу. Минхо и Джисон внимательно посмотрели на Феликса, а тот смотрел вслед машине, уже скучая и чувствуя в душе дыру, размером с лунный кратер. Вдруг он не простит, и сегодняшнее утро будет частью его воспоминаний? Если и так, утро он это запомнит навсегда. — Ну, — парни уставились на Феликса, ожидая подробностей. — Я сказал, что я его ненавижу, — грустно ответил Феликс. — Блять, — Джисон обтер ладонью лицо, — ты же исправить все хотел. — Да, — все еще смотря вслед машине, которая давно потерялась за горизонтом, — он меня не простил. Ладно, идем те на пару, мне еще освобождение взять нужно, — когда Ликс прихрамывая обошел Джисона и Минхо, те удивились еще сильнее. — Вы что, подрались? — Нет, я вазу разбил, — спокойно говорил Ликс, поднимаясь по ступенькам.

***

Наступило утро субботы. Хенджин заранее передал ключи от домика у озера Джисону, а сам уехал за Минхо, который ничего о его плане не знал. Он сам-то и не сказал никому, что у него день рождения, даже Джисону, не хотел излишнего внимания. Он думал, что они, как обычно, проведут этот день с Хенджином вдвоем, за поеданием рамена и просмотром фильма «Останься со мной», напивая песню в унисон, это было традицией, они всегда пересматривали его в день рождения Минхо. Никому он не нравился и они вообще не знали, почему смотрели его, но смотрели. Они всегда оставались друг у друга, поэтому, выбор фильма и песня символизировали их дружбу. Даже если мир рухнет, то у Хенджина всегда будет Минхо, а у Минхо — Хенджин. Ничего не нарушит этот союз. Джисон взял свою машину, серый Audi Q8, заехал за каждым из парней, предупредив их заранее о том, чтобы взяли с собой вещи для ночевки, и когда последним уселся назад Чонин, перед этим закинув вещи в багажник, они выдвинулся в путь, составляющий полтора часа. Сзади пришлось ютиться четверым, поэтому самого широкого Чанбина усадили вперед, а тот был безмерно счастлив. — Кто что купил на подарок? — спросил Чанбин. — Я кроссы легкие, инновационные какие-то, говорят, бегать в них — одно удовольствие, — сказал Чонин. — Я ему целый сертификат в магазин спорт пита купил, не знал, что выбрать, поэтому сам решит, — поделился Чанбин, облокотившись на окно, прикрываясь глаза. — А я смарт часы, — ответил Бан Чан и поймал на себе удивленные взгляды, — что? Он же столько тренируется, поэтому ему полезно будет. — А я коллекционные комиксы, как Джисон сказал, — скучающе ответил Феликс, сидя чуть вперед, чтобы не быть раздавленным между Чаном и Чонином, задирая в телефон. — Я толстовку от Гуччи, — ответил Сынмин, — но у меня подозрения, что он в жизни ее не наденет, а ты, Джисон? Джисон, аккуратно ведя машину, потянулся к бардачку и достал от туда коробочку, отдал сидящему впереди Чанбину. Тот открыл и округлил глаза, вытянув губы в трубочку. Внутри лежало красивое золотое кольцо, с гравировкой Конохона из Наруто. — Ууу, — протянул Чонин, рассматривая украшение, — можно считать уже, что ты его замуж зовешь? — Завались, — ответил Хан, — это просто подарок. Минхо любит Наруто. — А ты любишь Минхо, — сонно сказал Чанбин. — Я вас сейчас высажу и вы пойдете пешком, а потом будете сами Хвану отвечать, почему опоздали. — Ладно, не злись, — постучал его по плечу Бан Чан, — ты спелся с Хваном? Он из нас всех с тобой лучше всего ладит. — Он хороший человек, а вы — ебланы, — ответил Джисон, — он знает, точнее видит мое отношение к Минхо, поэтому доверяет мне. У него кроме Минхо никого нет, — Хан взглянул в зеркало заднего вида и столкнулся глазами с Феликсом. — Он мутный, — сказал Сынмин. — Да ты и сам нихуя не радужный, — оживился Чанбин, — ты этого человека знаешь две недели, а он уже позвал тебя в свой дом на день рождения к ЕГО лучшему другу и все равно сидишь и язвишь. — Прекратите, блять, — громко сказал Бан Чан, — Хенджин закрытый человек, но не значит, что плохой. Мы пока плохо его знаем, но мы это исправим. Он делает шаги, значит и мы будем делать их. Через пол часа поездки почти все задремали, кроме неудобно сидевшего по середине Феликса. Он залипал в телефон, играя в какую-то игру, и хмурил брови, был глубоко погружен в свои мысли. Хенджин не объявлялся с того дня, как привез его в универ. Ликс боялся писать, не хотел настаивать и быть надоедливым. К тому же ему до сих пор было стыдно. Стыдно вообще за все, за то, что наговорил, за слабость, слезы и за то, как сильно он его хотел. Феликс решил, что сегодня с алкоголем будет поаккуратнее, иначе есть риск опиздюлиться окончательно. Джисон снова посмотрел в отражение в зеркале и вздохнул. — Ликс, не переживай, — сказал тот в пол тона, не желая никого разбудить, — он тебя простит, не может быть иначе. Да и вообще, ты ничего такого не сделал, чтобы так загоняться. Да, наговорил хуйни, но извинился же, искренне, - Джисон говорил убедительным тоном, поглядывая в отражение. — Он не объявлялся, — грустно ответил Ликс, — ты с ним говорил? — Он заехал вечером, передал ключи и уехал, ничего не сказал, выглядел очень уставшим. Думаю он занимался организацией, да и ты прошлую ночь поспать ему не дал. — ответил Хан. Феликс лишь тяжело вздохнул, продолжая залипать в телефон. Ворох мыслей пугал. А что если Хенджин его не простит? Страшно теперь было допускать эту мысль, потому что теперь Феликс не представлял, как ему жить без черных глаз, ведь только в них он видит утешение, ведь только они могут заставить обо всем забыть, только они могут привести в порядок вечный в голове бардак, ведь только они дарят хоть какой-то покой.

***

Хенджин заехал за Минхо рано утром, поднялся в его квартиру, открыл дверь своим ключом, аккуратно пробрался к еще спящему Минхо, залез к нему в кровать и закричал « С ДНЕМ РОЖДЕНИЯ, САМЫЙ ЛУЧШИЙ НА СВЕТЕ ХЁН». Минхо подскочил и взялся рукой за сердце, тяжело дыша от испуга. А Хенджин, оперевшись на руку головой, радостно улыбался. — Я убью тебя, — проговорил Минхо и набросился на Хенджина, оседлав его сверху и накинув на него подушку, — ты меня так до инсульта доведешь, еблан! — Ладно, ладно, — громко смеясь и пытаясь скинуть с себя друга, через подушку говорил Хенджин, — прости, прости, — Хо убрал подушку и зло на него посмотрел, Хван выглядел очень довольным, широко улыбаясь и глубоко дыша, — я же люблю тебя, а ты сразу душить. Вставай давай, поехали. — Куда поедем? Я думал, как обычно, дома засядем, — слезая говорил Хо. Он даже не сопротивлялся поездке куда-то, взял полотенце и направился в душ. — Сюрприз, — ответил Хван, — двадцать три бывает только раз, поэтому мы отклонимся от традиций, — сам он разлегся удобно на кровати, положив под голову руки, ожидая, пока Минхо соберется. Через пол часа Минхо был готов, а Хенджин сладко спал на кровати, пока тот собирался. Еще через пол часа они уже куда-то ехали, двадцать минут ушло на то, чтобы привести Хвана в чувства, после утреннего дрема. У него было прекрасное, хоть и сонное настроение, он пристукивал пальцами по рулю в такт играющей музыке, пританцовывал и подпевал. Минхо косо на него поглядывал, подумывая, что Хенджин что-то с утра употребил, потому что настроение его было странным, редким и неоднозначным.

***

Ауди подъехала к нужному адресу и остановилась возле ворот дома, которые были затянуты уже пожелтевшими осенними ветвями плюща. Парни, выходя из машины, разминали мышцы после неудобной дороги и присвистывали масштабам «домика» у озера. На самом деле там был огромный одноэтажный дом с прилагающей большой территорией и личным, мать его, озером. Хан открыл ворота ключом, зайдя открыл их полностью, чтобы загнать машину, что сделал Чанбин, сев за руль. Они пошли в дом. Внутри все было готово для того, чтобы принимать гостей. Дом был украшен гирляндами, накрыт стол, в доме было тепло и уютно, по домашнему приятно, Хенджин хорошо постарался. На кухне стоял столик с фуршетом для ожидающих, о чем всем громко сообщил Чонин, исследуя территорию. — Никого вообще не напрягает, что нас пустил к себе домой человек, который знает нас всего три недели? — жуя сыр со шпажки, спросил Чонин, — вдруг мы ебанутые? — Так мы и ебанутые, — так же жуя ответил Чанбин, — но мне кажется, ему похуй. Через пол часа ожидания, парни выяснили, что в доме три спальни, в каждой из которых был душ, огромная гостиная, совмещенная с кухней, где был диван, полноценный для спального места, баня, которую подготовили для использования, крытый бассейн и бильярдная комната. Дом был полностью из деревянного сруба, красиво и дорого обставлен, уютно, по домашнему и со вкусом. Парни потирали руки, в предвкушении, как проведут эти выходные. Феликс обходил комнаты и завис в той, где были фотографии на комоде, скорее всего, это была комната Хенджина. Там стояли фотки с Минхо со школьных лет, в маленькой рамочке с мишками детское фото Хенджина, а так же совместное с родителями. Феликс отметил, какая красивая была у него мама, он очень на нее похож, но на фото у нее такой холодный и отстраненный взгляд, а отец просто отрешенный, один Хенджин на этом фото улыбается, но тепла и семейной любви не излучает здесь никто. Феликсу было это знакомо, но только в его семье любовь была, но другая, о которой он не вспоминал, потому что о таком забывают навсегда. Он увидел в окно, как подъехал черный Рендж и побежал к парням в гостиную. Те стали на позиции. — Хенджин, для того, чтобы посмотреть фильм, можно было не ехать в этот домища, — ныл Минхо, выходя из машины уже во дворе, он не обратил внимания на серый Ауди, потому что понятия не имел, как машина у Джисона, это могла быть машина кого-то из семьи Хенджина, — что мы тут будем делать одни? — Хватит ныть, пошли, — Хенджин прихватил пакет из багажника, в котором лежал подарок для Минхо, взял его за руку и потянул в дом. Открыв дверь и затолкав в дом Минхо он крикнул со всеми остальными «С ДНЕМ РОЖДЕНИЯ» и парни, поджидающие их у входа, бахнули в хлопушки. Минхо остолбенел, изучая их глазами, а затем натянул улыбку и проморгался, затем его глаза намокли, но он не позволил ни одной слезинке упасть. Его еще никогда не поздравляли вот так. У него никогда не было такого количества друзей и людей, которые сделали бы для него что-то подобной. Парни подбежали и начали обнимать Минхо, затем вообще подняли на руки и стали подкидывать, громко смеясь и выкрикивая разные поздравительные фразы. Хенджин стоял, облокотившись на стену, наблюдая за всем происходящим, искренне радуясь и смеясь. — Парни, — неловко заговорил Минхо, когда его поставили на пол, — вы чего, все ради меня собрались здесь? Хенджин, это твоих рук дело? — Минхо, осматривался вокруг и его глаза все же пустили слезу, он быстро ее вытер и повернулся ко всем. — Время подарков, я начну, — вскрикнул Чонин и побежал к пакету, потом вернулся к Минхо и со своей огромной, лисьей и добродушной улыбкой, протянул ему пакет, — с днем рождения, хён. Спасибо, что перевелся к нам, ты — классный, — Чонин обнял Минхо и постучал по спине. Хо присел на диван и открыл пакет, достал оттуда коробку, открыл ее, а следом рот, стал удивленно рассматривать дорогие кроссовки, вертеть их в руках и с восторгом. Затем сложил назад, и подскочил к Чонину, снова обнимая его. — Спасибо, мне очень приятно, — говорил он ему. — Подожди ты, у нас у всех есть подарки, — проговорил Чанбин и протянул ему конверт, — выберешь то, что тебе будет нужно. Минхо открыл конверт и увидел сертификат в магазин спортивного питания на пол миллиона вон, округлил глаза от суммы и поднял их на Чанбина. Сумма составляла половину зарплаты Минхо и он не мог поверить в увиденное. — Ты что, с ума сошел? Я пару лет там питаться на эти деньги смогу, — сказал Минхо. — Вот и питайся, — обнял его Чанбин, — с днем рождения. Следующий подошел Бан Чан, протянув Минхо коробочку, завернутую в упаковочную бумагу. — Чтобы твои тренировки были продуктивными, — сказал Бан Чан, — с днем рождения. Минхо разорвал бумагу и снова округлил глаза. Каждый из подарков вызывал в нем восторг, удивление и безмерную благодарность, а на глаза накатывались слезы, но он держался. Пока. Следующим подошел Феликс и протянул ему пакет с комиксами из коллекционного издания, вызвав у Минхо прыжки радости и крепкие, бесконечные объятья, а Феликс был только и рад, он вообще любил обниматься, а когда ты даришь радость, это вдвойне приятнее. Потом подошел Сынмин и протянул брендовую коробку, от которой у Минхо губы сложились в букву «О», а слов не хватало, он только и делал, что смотрел с коробки на Сынмина и наоборот. — Ты же понимаешь, что я скорее повешу ее на стену в рамке под стеклом, как дорогущий экспонат, чем надену на себя? — с восторгом говорил Хо, рассматривая дорогую брендовую вещь, вызвав у всех приступ смеха от того, что Сынмин тоже самое сказал в машине. — Это всего лишь тряпка, Минхо, носи с удовольствием, — обнял его Сынмин, — с днем рождения. Следующим был Джисон. Он протянул Хо коробочку с украшением, обвязанную бантиком и неловко улыбался. Минхо, открыв коробочку, радостно взвизгнул, закрыв рот рукой. Его восторгу не было предела, он сразу надел кольцо на средний палец и повторил позу их любимого мультика, а затем обнял Джисона крепко-крепко, передавая ему свою благодарность. Ему хотелось его расцеловать, но он решил, что это будет лишним, он потом обязательно скажет ему спасибо по другому. — Объявляю вас мужем и женой, — громко и торжественно сказал Чонин, — можете поцеловаться. Минхо посмотрел на всех испуганным и непонимающим взглядом, в то время, пока все улыбались и даже Хенджин, будто ожидали, что они действительно поцелуются. А они именно этого и ждали. — Ну ты и дальше будешь стоять, как придирок или может скажешь нормально ему спасибо? Мы все знаем, — констатировал факт Бан Чан. Джисон не выдержал и крепко схватив Минхо за щеки поцеловал его прямо в губы при всех. — С днем рождения, — сказал он и все остальные протянули радостное «Ууу». Минхо было очень неловко и радостно одновременно. Последним подошел Хенджин и вручил тому пакет с бантиком сбоку. Минхо открыл его, увидев там конверт и коробочку. Он присел на диван, рассматривая подарок молча и с большим интересом. В конверте лежала путевка без дат, когда Хо увидел направление, слезы больше не могли держаться в его глазах и скатились по щекам, он вытер их тыльной стороной ладони, отложил путевку и достал коробочку. В ней лежала красивая, толстая цепь из белого золота. Минхо внимательно рассмотрел ее, а затем надел на шею. Хенджин помог застегнуть, затем опустился рядом и посмотрел в глаза, которые излучали благодарность и радость, крепко обнял друга, который не сдержался, уткнувшись в плечо Хвана, захныкал. — Пусть все твои мечты исполняются, хён, — проговорил Хенджин, — ты всегда можешь на меня расчитывать. С днем рождения, кот.