golden boy

Seal — Stand by Me

День рождения Минхо прошел прекрасно. Парни пили, ели, веселились, парились в бане, купались в бассейне и даже поиграли там в борьбу. Под конец дня они все завалились на огромный диван в гостиной, взяв с собой снеков, и не отклоняясь от традиции Хенджина и Минхо, смотрели фильм. Минхо не знал, почему они выбирали именно этот фильм из года в год, не знал, почему не любил его, но в этот раз, все ощущалось иначе. Хо больше не ощущал себя потерянным и пустым, в его душе взрывались звезды, а чувство одиночества отступало. Когда в фильме заиграла всеми известная песня, в уголках глаз стали собирать капли слез. Он лежал на плече у Джисона, найдя его руку переплел их пальцы, и тихо, почти шепотом пропел строчки так, чтобы услышал только Хан. — Stand by me, — Минхо поднял голову, заглядывая в глаза, в которых видел все то, чего не мог найти ни в чьих других, там были звезды, кометы, галактики. Там была целая вселенная, которую он теперь боялся потерять. — Останусь, — прошептал в ответ Джисон и улыбнулся. Они посмотрели так друг на друга какое-то время, пока до слуха Хо не дошло то, что все присутствующие тихо напевают песню. Он оглядел каждого, прошелся взглядом по парням и внутри что-то снова вспыхнуло. Это звучало так по-другому. Он слышал эту песню миллион раз, но только на миллион первый она стала значимой. Экран телевизора потух, сообщая о том, что фильм закончился, прокручивая бесконечный титры, а Минхо все смотрел на семерых человек, что смогли перевернуть его жизнь с ног на голову за такое короткое время. Он привязался к каждому, помимо Джисона и, конечно же, Хенджина, к которому он и так был привязан красными нитями до конца дней своих. Справа от него сидел Бан Чан и Чанбин, эти двое были идеальным дуэтом, генератором идей, они всегда что-то придумывали, быстро соображали и находили пути отходов. На учебе именно эти двое были теми, кто договаривался с преподавателями, выбивали хорошие оценки, просили темы для остальных, именно они были головой этой компании. Слева Йени и Сынмин, как два слипшихся пельменя, самые младшие и самые славные. Спереди на полу Феликс, человек-ангел, глушащий своим светом любое пространство, где находится. В самом углу справа Хенджин, хмурый и тихий, такой родной. Под боком Джисон. Джисон ставший большим, чем просто человек в жизни, заставляющий улыбаться, смешно шутящий и вечно появляющийся тогда, когда нужно. Бан Чан — серьезный, когда нужно и ребенок, когда хочет. Он самый старший и он ответственный, Минхо первое время стеснялся называть его хёном, думая, что Чан строгий и не приветливый, но все оказалось иначе. Чан помог Минхо с темой для реферата, выбив у противного препода не самую сложную, помог с зачетом по предмету, который Минхо практически не знал. Также Хо заметил, как Чан заботится о младшем Чонине, словно о котенке, Чонин был проплаченным учеником и многие темы он просто не понимал, но Чан помогал ему разобраться, учил и даже делал за него рефераты. Чанбин был самым смешным, но не менее заботливым. Про таких говорят, что за ним, как за каменной стеной, и так и было. Он защищал девочек на факультете, один раз даже разбил нос придурку, что пытался следить за Рюджин из их группы, а так же за своих стоял горой. Чанбин был потрясающий, а его смех мог поднять даже самое плохое настроение, а смеялся Чанбин со всего, с чего мог. Сынмин казался Минхо по началу угрюмым, неразговорчивым, но однажды они остались вдвоем в аудитории, доделывая практическую работу и Хо понял, что Сынмин в принципе не сильно общительный, а большинство его словарного запаса состоит из издевок и сарказма, в этом было его прелесть. Чонин, мальчик с глазами лисы, с улыбкой до ушей, был просто милым, он поддерживающий, он уютный, с ним хочется остаться и довериться, возможно, доверить ему все секреты, потому что Чонин казался тем, кто их сохранит, словно младший братик. Так же он был самостоятельным, даже не смотря на опеку Чана, часто решал все свои проблемы сам. Феликс казался Минхо одним из тех котят, которых так любил Хо. Он бы забрал его себе и заботился о нем. Феликс был самым светлым человеком, которого Хо когда-либо встречал, но в тоже время, Хо замечал на его лице тень печали и страха, он видел, что с Феликсом часто что-то не так, он знал, что у него бывают панические атаки и знал, что для них была причина, но не знал какая. Джисон. Хан Джисон понравился Минхо сразу. Его щеки, его улыбка, Хан был прекрасным и, наверное, Минхо влюбился в него с первого взгляда. Хан был, как отблеск огоньков гирлянды на стенках его съемной квартиры, как зеленная весенняя трава, дарящая чувство прихода скорого тепла, он был как первые цветки жасмина, наполняющие легкие своим ароматом, теплым майским вечером, как рассвет после дождливой ночи, как чувство покоя, уюта, надежности. Хан Джисон был всем тем, что Минхо так любил в этом мире, но в воплощении человека. Хенджин. Хенджин был главным человеком в жизни Минхо и это ничто не изменит. Хенджин был тем, кто всегда рядом, всегда поможет, поддержит и если нужно, просто помолчит. Хенджин делал для Минхо больше, чем его родная семья, он никогда не оставлял его, никогда не отказывал в помощи, наоборот настаивая переехать к нему, но после долгих отказов, просто отдал комплект ключей от квартиры, выделил личную комнату и сказал, что тот может прийти в любое время, в любом состоянии домой. Хенджин был домом. Благодаря ему у Минхо появилась семья. Хенджин был семьей Минхо. Думая обо всем этом, Хо все же пустил скупую слезу, но быстро стер ее с щеки, когда в гостиной загорелся свет. — Все выбрали себе комнаты? — потягиваясь, спросил Хенджин. — Я тут останусь, диван огромный, — раскидывая руки на диван, ответил Чан. — О, тогда я с тобой, — ответил Чанбин и в шутку припал в плечу старшего, от чего тот сморщился, пытаясь оттолкнуть, но все-таки смирился. — Мы с Сынмином будем спать в комнате с окнами, выходящими на озеро, — сказал Чонин. — Я останусь с хёнами, — сказал Ликс, указывая на Чана и Чанбина, не смотря на Хенджина, — комнат больше нет. — Ты можешь пойти с нами, — сказал Джисон, понимая, как все выглядит и то, что по каким-то причинам, Феликс не хочет идти с Хенджином. Они так и не поговорили, практически игнорируя друг друга, и Хан решил, что это прекрасная возможность, — ты же не сможешь здесь спать. Чанбин храпит, как зверь, а игнорировать это может только Чан. Или, у Хенджина же есть место, верно? Феликс сглотнул, но виду того, что его напрягли слова Хана, не подал. Хенджин, стоя с сонными глазами, чесал затылок, вскинув брови. Затем кивнул, соглашаясь. — Я не против, если что, — сказал он лениво, а внутри все черти хоровод танцевали. Феликс кинул молнии взглядом в Джисона, а тот лишь гаденько улыбнулся, склонив голову чуть вниз. План сработал. Только вот Ликс абсолютно не понимал, как ему быть наедине с Хенджином. Их взаимоотношения сплошные качели и остановить этот бешеный ход пока не получается. Первыми ушли Чонин и Сынмин, за ними Минхо и Джисон, получив от Хенджина наставления о том, что если они будут порочить, когда-то родительскую спальню, которая им досталась, он не против, только пусть делают это не слишком громко. Джисон громко рассмеялся, а у Минхо загорелось лицо и он поспешил сбежать от этих наставлений. Затем Хенджин выдал старшим постельное белье и большое одеяло, сообщив, что в доме ночью холодно, но Чанбин пошутил, что Чан его согреет. Состроив лицо, передающее отвращение, Хенджин ушел в свою комнату, которая находилась дальше всех по коридору, и позвал с собой Феликса, махнув рукой. — Думаешь, помирятся? — спрсоил Чанбин, выглядывая из-за спинки дивана вместе с Чаном, провожая уходящих взглядом. — Главное, чтобы не очень громко, мне еще тебя всю ночь терпеть, — ответил Чан и поймал на себе злобный взгляд, — но ты про наш плане не забыл? — Как такое забудешь, ты что, я только об этом и думаю, — ответил Чанбин и соскользнул по спинке дивана, очень ехидно улыбаясь. Хенджин вошел в спальню и запустил за собой Ликса, который выглядел крайне неуверенно. Он остановился возле двери, переминаясь с ноги на ногу, пока Хенджин подошел молча к комоду, достал оттуда полотенце и направился в сторону душевой. — Чего стоишь? — спросил он, остановившись напротив Феликса, — проходи, располагайся, — он указал ладонью в сторону комнаты, а сам все же ушел. Феликсу было неловко. Он уже заходил в эту спальню, когда они только приехали в этот дом, но он не смог рассмотреть её детально. Комната была большой, уютной, с большой кроватью, комодом напротив и рабочим столом возле окна, майки и коврика на полу, забавной красной лампой в углу и множеством деталей, что делали ее живой, но будто потерявшей счет времени. Над столом на стене было что-то вроде личного креативного уголка. Были растянуты небольшие фонарики в виде сердечек, разные фотографии, сделанные на полароид, листочки, сушеные цветы, небольшие зарисовки, приклеенные на забавный розовый скотч. Феликс снял одну фотографию, чтобы рассмотреть ближе. На фото Хенджин с белыми волосами, завязанными назад, улыбается, подмигивая одним глазом, а в руках у него маленькая ромашка. На стене, рядом с тем местом, откуда Феликс снял фото, на розовый скотч, был приклеен уже давно сухой цветок. Феликс перевернул фото и обнаружил подпись: «Хенджини. Запомни, что в этот день ты был счастлив, потому что нашел поле с ромашками, и вы с Минхо провели там несколько часов. Не забывай, какие ромашки красивые. 10.07.2019г.» Феликс усмехнулся и повесил фото назад, затем снял другое. На нем Хенджин лежит на сугробе снега и смотрит в небо, раскинув руки в разные стороны. Перевернув, Феликс снова обнаружил подпись: «Хенджини, в этот день ты был счастлив, потому что снег был очень мягким. Не забывай, каким мягким бывает снег. 26.12.2019г.» На следующем фото Хенджин в свитере и шапке, улыбается и мило держит руки перед лицом, сжатые в кулачки, фото немного размазано, сделано в движении, но это придет ему особенный вайб: «Хенджини, сегодня вы с Минхо пошли гулять вдоль озера и увидели стаю уток, что поселилась в домике, который вы сделали год назад. Не забывай, как ты был счастлив, увидев маленьких утят. 15.10.2020г.» На последнем фото, которое успел взять Феликс, Хенджин обнимает Минхо со спины, прижимаясь к нему щекой. У него короткие черные волосы, а у Минхо рыжие, здесь они, кажется, совсем дети. И на этом фото была подпись: «Хенджини, помни, что в этот день, когда твое сердце окончательно разбилось, ты отдал его Минхо и он его собрал. Помни, что у тебя есть Минхо. Минхо — семья, которой у тебя никогда не было. 15.05.2017г.» — Интересно? — голос сзади заставил Феликса подпрыгнуть на месте и быстро вернуть фото на место. Ему показалось, что он влез во что-то очень личное, и стало неприятно от самого себя, потому что Феликс не хотел бы, чтобы кто-то прочел его дневники, — я больше не подписываю фото, — сказал Хенджин, подходя ближе, — больше не помогает. — Извини, мне не стоило читать, — Ликс виновато склонил голову и поджал губы. — Не страшно, если бы я хотел это скрыть, я бы не стал вешать их тут, — Хенджин вытирал волосы полотенцем и выглядел расслабленным, — все это было попыткой заставить себя не забывать о том, что такое счастье. — Хочешь сказать, что ты несчастлив? — аккуратно спросил Ликс, опираясь бедром на край стола. — Ммм… нет? — Хенджин на секунду задумался, усевшись на край кровати, — за исключением всех этих моментов, наверное, я никогда не был счастлив, — он грустно улыбнулся, переводя взгляд на комод с семейными фото, — у меня есть мама и отец, но, по сути, в моей жизни их никогда не было. Они не подарили мне родительской любви, тепла, они закрывали мне рот подарками и деньгами, но не более, я вообще не знаю, зачем они родили ребенка, — Хенджин хохотнул, но в этом не было веселья. Феликс задумался. Хенджина не любили родители, а Феликса любили слишком сильно. Точнее, только мать. Человек, которого он называл отцом до какого-то времени, любил его иначе. Не как ребенка. — Все моменты, в которых ты был счастлив были здесь? В этом доме? — Феликс снова посмотрел на фото, обращая внимания на те, надписи которых он не прочел. Все они были сделаны в том месте. В доме, возле озера или поле. — Это мой дом, — сказал Хенджин, тоже рассматривая свои фотографии, — он достался мне от бабушки. Родители приезжали сюда только до моих пятнадцати лет, а потом только я и Минхо, ну иногда и другие ребята, которых я считал друзьями, но в основном только мы вдвоем. А теперь у меня Минхо украли и, видимо, счастье тоже, — Хенджин сказал это с иронией, смеясь над своими словами. — Не думаю, что Минхо оставит тебя, — улыбнулся Феликс, — к тому же, ты сам должен строить свое счастье, — он опустил голову вниз, задумываясь над своими словами. Сам то особо не верил в то, что говорил, — я схожу в душ? — Конечно, Ёнбок, — Хенджин сделал какое-то особенное ударение на втором имени Феликса и улыбнулся ему. Когда Феликс ушел, прихватив из своего рюкзака полотенце, пижаму и какие-то баночки, Хенджин все еще сидел на краю кровати, разглядывая фотографии, сделанные несколько лет назад. Стало тоскливо, ведь фото не пополнялись уже давно, давно не было чувства тепла, растекающегося по груди, давно не было пустоты в голове, легкости. Он вырос и вместе с взрослением ушли цвета и краски из жизни, наполняя ее серыми оттенками. Хенджин подошел к столу и взял фото, на котором был он, сидя на траве среди ромашек. Последнее фото, которое он повесил сюда, сделанное два года назад и подписанное: «Хенджини. Ты заслуживаешь быть счастливым не только тогда, когда распускаются ромашки. Они такие красивые, ты ведь помнишь? 25.06.2023г» Хенджин грустно улыбнулся, повесив фото назад. На столе подал сигнал чужой телефон, привлекая внимание. Хенджин увидел смс в всплывающем окошке. Мама: Ббоки, он приехал. Не приходи домой и в…. Хенджин свел брови к переносице, что-то внутри заставило биться сердце в тревоге. Это смс он не должен был видеть, но увидел. Что оно значит? Он не мог прочитать дальше, но этого было достаточно, чтобы понять, что в жизни Феликса происходит что-то странное. Не стала бы мать просить ребенка не возвращаться домой. А кто приехал? Как все разузнать, чтобы не показаться тем, кто читает чужие переписки? Шум воды в душе стих и Хенджин поспешил отойти от стола. Он улегся на кровать, скидывая одну ногу на пол, и уставился в потолок. Нужно зайти из далека. Нужно все узнать. Ликс вышел в бежевой пижаме, протирая белесые волосы полотенцем, дошел до зеркала, и стал что-то делать с ушами. Точно! Хенджин вспомнил, что купил ему подарок. Он резко встал с кровати и почти бегом вышел из комнаты, вызвал у Феликса удивленное выражение лица. Он помнил, что оставил пакет в прихожей, и минуя гостиную, действительно удивляясь громкому храпу Чанбина, добежал до шкафчика с зеркалом. На месте. Выдвигаясь назад, он заметил, что Чан не спит, а скролит ленту телефона. — Ты, может, пойдешь к мелким? — спросил Хенджин указывая пальцем на дверь, где спали Чонин и Сынмин, — как можно это терпеть? — Я привык, — улыбнулся Чан. — Ладно, тогда, доброй ночи, — Хенджин был впечатлен тем, что Чан добровольно это терпит, зашагал в сторону своей спальни. — Доброй, — Бан Чан усмехнулся. Когда Хенджин вернулся в комнату, застал Феликса с бледным лицом. Он понял, что тот увидел и прочитал смс. Хенджин увидел мало, но ему стало достаточно, чтобы понять, что что-то не так, и это «не так» сейчас надвигалось панической атакой на Ликса. Хенджин сразу это заметил, бросил пакет и быстрым шагом подошел к бледнеющему на глазах блондину. Взял его лицо в руки, как в первый раз и устремил взгляд в глаза. — Дыши, — строго сказал он. — Меня сейчас, — Феликс не мог сосредоточиться и стал глотать воздух ртом, а затем закрыл рот ладонью, — меня вырвет. Хенджин, каким-то волшебным для него самого способом, быстро ориентировался в ситуации. Ему не нужно было времени для раздумий, он подхватил Ликса под руку и быстро повел в душевую. Тот тоже не медлил, ощущая, как ком желчи подкатил к горлу. Он еле сдержал его, добежав до унитаза. Он чувствовал, как ему держат волосы и гладят спину, но страх и мысли надвигались новым рвотным позывом, сводя желудок в болезненном спазме. Он осел на пол, когда позывы закончились и тяжело дышал. Хенджин поднес ему воды и мокрое полотенце, чтобы протереть лицо. Он молчал, не задавая вопросов, за что Феликс был ему благодарен, но он понимал, что вопросы будут, стоит ему прийти в себя. — Мне начинает казаться, что тебя от меня тошнит, — попытался пошутить Хенджин, вызвав на лице Феликса легкую, измученную улыбку, — порядок? Лучше стало? — Феликс кивнул и попытался встать, Хван ему помог. Пролоснув рот водой из-под крана и умывшись, он заметил, как на щеках появились красные пятна. Так бывало, когда панические атаки доходили до подобного. Сейчас так не вовремя, опять. Они дошли до кровати и Хенджин помог ему лечь, откинув одеяло, но Феликс сел, облокотившись на изголовье, готовясь к тому, что сейчас ему придется отвечать и на этот раз не получится избежать разговора. — Что случилось? — Хенджин сел напротив, сложив ноги бабочкой, — может уже хоть что-то мне скажешь? Меня не было пять минут, что произошло за пять минут? — Хенджин, я не могу тебе рассказать всего, — тихо ответил Феликс, прикрыв глаза, горло ужасно болело, а в голове взрывались вспышки. — Расскажи хоть что-то, потому что я совсем не понимаю, что с тобой происходит. — У меня сложные отношения с семей, точнее, с отцом, — Феликс не открывал глаза и часто сглатывал, чтобы говорить было не так больно, — он уже много лет с нами не живет, но с мамой он не разведен. У нас очень натянутые отношения, я стараюсь его избегать. Мама написала мне, что он приехал и попросила не приходить домой. Сейчас мне нежелательно появляться дома и в универе. Он будет меня искать. — Зачем? Что значит натянутые отношения? — не понимал Хенджин. — Хенджин, — Феликс приоткрыл глаза и посмотрел на него, — он ужасный человек и я ненавижу его всей душой, из-за него у меня панические атаки, он сломал мою жизнь. Этого достаточно. Пожалуйста, не спрашивай больше ничего, иначе меня опять накроет. Хенджин помолчал несколько секунд, переваривая услышанное. Теперь ему стало еще важнее все узнать. В момент он понял, что внутри него зародилось чувство злости к человеку, которого он не знал, не знал ситуации, не знал ничего, но отчаянно злился на него, на то, что по каким-то причинам, из-за него Феликс в таком состоянии. — Ты сказал, что мама сказала тебе не приходить домой. Куда ты пойдешь? — задумчиво спросил Хенджин. — В гостиницу или к Джисону. Он все равно почти у Минхо поселился, — Феликс снова прикрыл глаза и вздохнул. — Ты можешь остаться у меня. Нет. Ты останешься у меня, — Хенджин залез под одеяло, притянул Феликса к себе и обнял его, не дав ему возразить. Этот душевный порыв он не мог ничем объяснить, он просто хотел, чтобы Феликс был рядом, чтобы не боялся, чтобы на его красивом, веснушчатом лице, не было красных лопнувших капилляров, чтобы из его глаз не текли слезы, и чтобы сердце в груди не пыталась сломать костяной корсет из-за страха. — Спасибо, — ответил Феликс, утыкаясь лицо в чужую шею, пытаясь сдержать слезы. Он обнял его в ответ, и это все, что ему было нужно. — Спи и будь спокоен, Ёнбок, который рифмуется с словом счастье , — Хенджин прижал его сильнее. Он что-то понял в этот вечер, а именно то, что свое счастье он построит сам и никому его не отдаст.

***

Хенджин проснулся посреди ночи от какой-то возни за дверью, перешептываний и тихих смешков. Он потер глаза, увидел перед собой белую макушку, мило улыбнулся, а потом снова обратил внимание на звуки в коридоре. Через пару мгновений он услышал стук, от которого проснулся и Феликс. Дверь приоткрылась и из-за нее показалась макушка Чанбина, а следом Чана. — Уже пора? — сонно спросил Феликс, приподнимаясь на локтях и совсем не удивляясь этим двоим, чем вызвал у Хенджина удивленное выражение лица. — Да, вставайте, — шепнул Чан и махнул на себя рукой, подавая. — Что происходит? — все-таки спросил Хенджин, сделав это не шепотом, чем вызвал коллективное «Шшшш» и вскинул брови. — Феликс, ты чего не рассказал ему? — Чанбин полностью зашел в комнату, следом Чан и закрыл за собой дверь. — Я забыл, — Феликс, потирая глаза, скинул ноги с кровати. — Да блять, что происходит? — Хенджин терял терпение. — У нас есть традиция, небольшая шалость, — начал говорить Чанбин, а Чан стал хихикать, — когда мы остаемся где-то вместе ночевать, среди ночи, когда мелкие уже спят, мы идем целовать Йени. — Чего? — Хенджина очень сильно поразило услышанное, он сморщил нос и пытался представить себе это в голове, — зачем? Вы придурки? — Ты че такой скучный? Мы мелкого любим, но он не особо любит, когда его тискают, он только Ёнбоку это позволяет, — пояснял Чан, — мы всегда так делаем, вставайте, пойдем наслаждаться хлебными щечками. Феликс рассмеялся и поймал волну энтузиазма, чего не разделял Хенджин. Он смотрел на них, как на полоумных, конечно, Йени был очень милый и очень нравился Хенджину, но вставать посреди ночи, чтобы поцеловать? Звучит как бред, но кажется, никто не собирался отступать. Хенджин в этом учавствовать не планировал, но все же пошел за парнями, чтобы просто посмотреть на этот театр абсурда. Тихо выйдя из комнаты и не до конца закрывая дверь, они пошли в спальню Джисона и Минхо, остановившись, все переглянулись. — А безопасно? — шепнул Чан, — вдруг они там, ну… — Я говорил Хану, поэтому, похуй, — Чанбин махнул рукой и постучал в дверь, затем нажал на ручку и стал открывать, просовывая лицо, — эй, новобрачные, — шепнул он громко в спальню, — надеюсь вы не сношаетесь там, потому что я захожу! Чанбин открыл дверь, зажмурив глаза, но потом приоткрыл один, осмотрелся, увидел, что на него смотрят четыре заспаных глаза, зашел полностью, а следом за ним еще три человека. Джисон сразу оживился, стягивая с себя одеяло. — Бля, проспали чтоли? — нервно спросил он, — Хо, я ж просил будильник на три поставить. — Я забыл, — Минхо потирает глаза и встает следом за ним, — уже идем? — Ты че, тоже в курсе? — удивлено прошептал Хенджин, — и ты будешь это делать? — Ну да, мне Джисон рассказал давно еще, — Минхо хохотнул и сразу взбодрился, — я почти с самого знакомства хочу его потрепать. Пока Хван закатывал глаза, складывая руки на груди, дверь в спальню открылась и показалась голова Сынмина, он быстро вошел и начал жестикулировать рукой, зазывая всех с собой. — Че вы, блять, копаетесь тут, ебланы? Он так от ваших шептаний проснется быстрее, чем мы сделаем то, что хотим, — злобным шепотом говорил Сынмин. — Вы реально придурки, — нервно усмехнулся Хенджин и провел ладонью по лицу. Ему становилось интересно. Шестеро парней почти на цыпочках вышли из спальни и направились в ту, что была с окнами, выходящими на озеро, Хенджин шел позади всех, еще не веря в то, что будет дальше. Он не был скучным, как сказал Чан, и ему тоже иногда хотелось потискать Йени, но целовать человека, когда тот спит? Бред же, нет? Он уже был не уверен. Он вспомнил, как они пошли в парк покататься на карусели среди ночи, а потом убегали от охранника и полиции, он понял, что у этой компании время от времени, было особенное желание заняться откровенной херней. Остановившись возле нужной спальни, парни стали в полукруг и шепотом все произнесли: — Торжественно клянемся, что замышляем только шалость, — хохотнув, они встали ровно, ожидая. Сынмин тихонько открыл дверь и на носочках вошел первым, проверяя, не проснулся ли Чонин. Тот, обняв одеяло и засунув его между ногу, сладко спал, приоткрыв рот. На его лицо падал свет с окна и он выглядел таким милым и невинным, что все, что хотелось делать это целовать его. Сынмин вошел и позвал всех рукой, держа палец другой возле рта. Парни стали заходить потихоньку, подходя к кровати, еле сдерживая смешки. Хенджин стал возле двери, приняв расслабленную позу, скрестив руки на груди. Ну точно — придурки. Он склонил голову, закусив нижнюю губу в улыбке, наблюдая, как пятеро взрослых парней крадутся к невинно спящему лисенку, чтобы поцеловать его. Пиздец. Первым пошел Чан, он присел перед кроватью на корточки и приблизился к лицу Йени, потянувшись, оставил поцелуй на щеке. В это же время с другой стороны кровати осторожно забирался Феликс, подкрадываясь к лицу, оставил свой поцелуй на виске спящего. Хенджин ревностно вскинул брови, но его быстро отпустило, все-таки Йени действительно создавал особенную целовательную ауру. За Чаном был Чанбин, который оставил поцелуй на лбу, после чего Чонин поморщился и все застыли, боясь что тот проснется. Но он лишь поворочался во сне и лег на спину, открывая еще нетронутую никем щеку. Хан присел на корточки, оперевшись на кровать руками и поцеловал щеку, заним потянулся Сынмин, который оставил свой поцелуй на лбу, а потом Минхо, целуя тоже место, что и Хан до него, они уже не могли сдерживать свои хихиканья. — Иди сюда, — подозвал Феликс Хенджина рукой, на что получил отрицательное мотание головой. Йени заворочался, отгоняя от себя что-то перед лицом, а затем стал просыпаться, потому что смешки стали громче и несдержаннее. Когда он открыл глаза, обратил внимание на то, что на него сверху и снизу смотрит множество глаз и глупых лиц. — Бля-я, — протянул проснувшийся, стирая с лица былые поцелуи, — да как же вы заебали. Чанбин больше не смог держаться и заржал во весь голос, Чан подхватил, а Феликс упал рядом с Йени на кровати, закидывая на него ноги, затем его примеру последовали остальные, забравшись на кровать, стали обнимать только что проснувшегося Йену. — Животные, — сквозь смешок проговорил Хенджин, — если что, я в этом не участвовал, — он поднял ладони перед собой. — Хоть кто-то здесь адекватный, — промычал Йена, пытаясь выбраться из объятий старших. — Да он просто сноб, — кинул в его сторону Чанбин, — Минхо, ты как с ним со скуки не умер? — Ах я сноб? — обиженно проговорил Хенджин, направляясь к кровати, он потянул за ногу Чанбина и стал щекотать его стопы, — я просто пожалел мелкого, а вы — животные, — не останавливаясь в своей маленькой мести, проговорил Хенджин. Чанбин заливался смехом и пытался отбиться, но его хватили по рукам Чан и Джисон, а Хенджин перешел на его ребра, взбираясь на кровать. Он почти кричал, а из глаз лились слезы, умоляя Хенджина прекратить пытку. Тот все же перестал, оставшись довольным собой, упал на кровать ко всем остальным. Ладно, раз уж связался с придурками, можно и самому побыть немного. — Шалость удалась, — проговорили все хором и заливисто рассмеялись.