golden boy

Sunshine ! - Chris Rain

Утро началось шумно. После ночной выходки над Чонином, никто не разошелся назад по комнатам, оставшись спать в комнате с видом на озеро, но просыпались уже по очереди. Последним встал Хенджин, не заметив, как остался один. Шум в доме и запах еды, заставил его окончательно проснуться, а желудок заурчать. Выйдя в пижаме в гостиную, с заспанными глазами и бардаком на голове, который называют волосами, он осмотрелся. Бан Чан и Чанбин жарили мясо на кухне, от которого исходил просто немыслимый аромат, Сынмин помогал с закусками, Чонин и Феликс зависали в телефоны на диване, а Минхо и Джисона не было. — Утро, — хриплым и непривычно низким после сна голосом, поздоровался Хенджин, — а куда еще двоих дели? — Скоро вернутся, — сказал Чонин, не отрываясь от телефона, — утром Минхо отвел Джисона на озера, а потом они уехали, но куда не сказали. — А сколько время вообще? — почесав затылок, спросил Хван, а потом упал на диван, растянувшись, как хорек. — Половина первого, — ответил Ликс. — Вот это я поспал. А почему не разбудили? — Ты так сладко спал, хён, что нам стало жалко тебя будить, должны же мы были отблагодарить тебя за твое гостеприимство, — сказал Чонин, мотнув головой в сторону кухни, где над обедом пыхтели трое человек. — А вы морально помогаете? — он усмехнулся, намекая на то, что эти двое бездельничают и играют в телефон, пока трое других готовят. — Мы честно и по взрослому решили этот момент, — ответил Ликс, выругавшись в моменте на проигрыш в игре. От былой ночной панички не осталось и следа, — так что к нам никаких претензий. — Это как? — Хенджин приподнялся на локтях и вскинул брови. — Сыграли в «Камень. Ножницы. Бумага». Хенджин рассмеялся, он чего-то такого и ожидал, поэтому, подтверждая собственные догадки, помотал головой, встал с дивана и ушел в свою комнату, все еще смеясь по пути. В голове было как-то легко и пусто, не хотелось загружаться и думать ни о чем. Это утро было первым за достаточно долгое время, когда в голове была легкость. Хенджин насвистывал песенку, пока мылся в душе, вода смывала все тяготы, было приятно, будто тело долго не чувствовало, а теперь проснулось. Было тепло и хорошо. До определенного момента. Пока он чистил зубы и наносил крем на лицо, услышал, что кто-то вошел в комнату. Стал вести себя тише, прислушиваясь. Это был Феликс, и он говорил по телефону. Хенджин прижался к двери ухом, чтобы расслышать разговор, затаил дыхание. — Я останусь у друга, мам, не переживай. Как ты себя чувствуешь? — с нотой горести спрашивал Феликс, — насколько этот урод приехал, сказал тебе? — пауза была долгой, что заставило Хенджина еще сильнее вжаться в дверь, — он ведь узнает о том, что ты звонила мне, мам, не стоило. Я не смогу так много пропускать универ, меня Муён-хён в розыск подаст. Если он появится, я что-нибудь придумаю, ладно? Не волнуйся. Пока, мам, не забывай принимать лекарства. Я тоже тебя люблю. — тишина. Хенджин отлип от двери и стал копошиться в ванной, одеваясь. Наверняка Феликс понимал, что он тут по звукам льющейся воды.Через несколько минут вышел из своего укрытия, будто ничего не слышал, направился к сумке, чтобы достать футболку и только потом, «как будто» обратил внимание, что Феликс сидит на кресле возле окна, скучающе рассматривая пол перед собой. Он не реагировал на шум и Хенджин специально громко бросил сумку на пол, делая случайный вид. Сработало. Феликс вздрогнул и повернулся, потом расслабил плечи, увидев Хенджина. — Ты давно тут? — спросил Ликс. — Минуты три, — ответил Хенджин, натягивая на себя полосаты лонг, — а ты чего тут? — С мамой говорил, — вернувшись в прежнее положение, ответил Феликс, — отец приехал на три недели. Я не смогу оставаться у тебя так долго и универ не смогу пропускать. Хенджин задумался, затем подошел ближе и осел на корточки перед Феликсом, который поднял на него уставшие, грустные глаза. Он положил ладони его на колени и улыбнулся, аккуратно и нежно. — Расскажешь? — тихо спросил Хенджин, укрывая чужие колени своими ладонями и показывая, что он рядом, если того вдруг накроет, — не волнуйся на счет моей квартиры, оставайся насколько нужно. — Спасибо, — совсем без энтузиазма ответил Ликс, а затем отвернул голову к окну, — мама болеет сильно, у нее рак желудка, нужна операция, — Феликс сглотнул ком в горле, — отец, точнее, он не отец мне, он отчим, просто он с детства меня растил и я стал называть его отцом. Он оплачивает её лечение, мы ждем квоту на операцию, но есть риск, что не дождёмся. Отец тянет время, он мог бы просто заплатить, но он боится, что в случае маминого выздоровления, она подаст на развод. Он согласился, что съедет от нас, но с условием, что мама не разведется с ним, а он взамен помогает с лечением. Иногда он приезжает и остается, а я теряюсь, стараясь избегать его, — Феликс выдохнул и закрыл глаза, стараясь держать себя в руках. — А что он сделал, почему ты его избегаешь? — непонимающе спросил Хенджин. — Сломал меня и мою жизнь, — Феликс посмотрел ему в глаза, в которых сейчас собралось снежным комом столько боли, что у Хенджина внутри где-то что-то больно кольнуло. — Только не говори, что… — Хенджин и сам отвел взгляд, осел на пол и пытался отогнать ужасные мысли из головы, надеясь не услышать их подтверждение. — Он сделал это много лет назад, когда маме только поставили диагноз, он делал это постоянно, угрожая, что если я проболтаюсь, он не будет оплачивать лечение, — Феликс рвано вздохнул, а Хенджин закусил губу изнутри, сильно зажмурив глаза и виляя головой в отрицании, — но она сама увидела однажды и у него не осталось выбора. Он съехал, но на условиях, мы молчим, мама не разводится, а он платит за лечение. — Феликс, так нельзя, — прошептал Хенджин, закрывая ладонью рот, — так нельзя. — У меня не было выбора, я зависел от него, когда мама совсем слегла, он содержал нашу семью, — Феликс опустил голову, из глаз полились тихие слезы, — сейчас я содержу себя сам за счет побед на соревнованиях, но этого не хватит на то, чтобы избавиться от него, чтобы помочь маме. — Ты сказал, что он будет тебя искать. Зачем? — Хенджин сглотнул внутрь клубок ненависти, боли и отвращения к человеку, которого Феликс называл отцом и посмотрел ему в глаза. — Я перед ним слаб, — Ликс усмехнулся, — имея черный пояс и возможность защититься, перед ним — я цепенею, представляешь? Он знает это, знает, что я его боюсь и пользуется, мама боится, что он снова что-то сделает со мной, поэтому просит меня держаться подальше. — Феликс, — Хенджин посмотрел на него, глаза были мокрыми, а в груди разрасталась черная дыра, — ты не один и ты не должен больше бояться, — Хенджин подполз к нему и утер слезы, которые бесшумным потоком катились из глаз по веснушчатым щекам, — ты не будешь пропускать универ, а если он появится там, я буду рядом. Доверься мне, как сейчас доверился, ладно? — Феликс кивнул, а Хенджин выдохнул, — иди, умойся, Джисон и Минхо приехали, пойдем к парням. Феликс ушел в ванную, а Хенджин продолжал сидеть на полу. Внутри бушевали эмоции, злость, ненависть, отчаяние, все это превратилось в ком черной, липкой, неприятной жижи. Он не знал даже имени человека, который так обошелся с Феликсом, не знал, как он выглядит, не знал еще очень многого, но понимал, что он его уничтожит. Сделает все для этого. Хенджин обладал повышенным чувством справедливости. Кто совершил зло — должен быть наказан, но Хенджин не хотел, чтобы тот просто сел в тюрьму за поступки многолетней давности, нет. Он его уничтожит потихоньку, выедая мозг чайной ложечкой, доводя до паники, отчаяния и страха, так, чтобы спать боялся по ночам. Хенджин достал телефон и написал сообщение Чон Туёну, который был правой рукой его отца, а так же, преданным Хенджину человеком. Хенджин: Туён-хён, узнай все об отце Ли Феликса Ёнбока. Где работает, какая должность, с кем водится, где живет, куда ходит выпивать. Узнай вообще всё и принеси мне. Если что-то подозрительное — сразу присылай.

Чон Туён:

Информацию принял. Могу сразу сказать то, что зовут его Сок Гондже и он подавал резюме в нашу компанию. Я запомнил, потому что ты две недели назад спрашивал о семье Ли. Он на должность финансового директора метит. Твой отец рассматривает его кандидатуру.

Хенджин: Прекрасно. Приеду к отцу на днях и поговорю с ним. Нарой всё, что сможешь, хён, всю грязь, подключи своих людей, но отцу — ни слова. Мне нужно, чтобы он его принял, и он был в поле зрения.

Чон Туён:

Он что-то тебе сделал?

Хёнджин: Можно и так сказать. Все потом. Жду информацию. Хенджин убрал телефон ровно тогда, когда из ванной показался Феликс. Выглядел он лучше, но глаза были красными. Хенджин улыбнулся ему одними уголками губ, затем встал и обнял, так искренне и крепко. Он пытался дать понять, что ему нечего бояться, что он рядом и отец ему ничего больше не сделает. Хенджин не позволит.

***

Минхо и Джисон вернулись как раз тогда, когда стол был накрыт. Оба в необычно веселом настроении, загадочные и хихикающие, завалились в дом с огромными пакетами и встретили на ходу двенадцать непонимающих глаз. Отвертевшись от пошлых шуток и лишних расспросов, они уселись ко всем за стол и принялись обедать. Минхо загадочно лыбился и поглядывал на Хёнджина, вызывая у него подозрительное выражения лица и мысли о том, что влюбленность Минхо сделала его слабоумным. В принципе, так и было. Он был словно окрылен, так легко и счастливо он себя давно не чувствовал. Минхо хотелось запереться дома с Джисоном и целыми днями целоваться в отблеске света огоньков от гирлянды. И не только целоваться. Но это он, пока что, оставил на второй план, потому что слегка переживал, Минхо не был раньше с парнями и не знал, что там к чему, поэтому ему нужно было время для принятия. Джисон уже пытался, лез, уверял, что все нормально и он готов, он его хотел и говорил прямо, но Минхо уворачивался и говорил, что еще не время. Хотя свое влечение не отрицал. Ему снились такие сны, отчего он просыпался в холодном поту и с жестким стояком, который не проходил без разрядки. Минхо, наконец, отвлекся от блужданий в чертогах своего разума, понимая, что если зайдет мыслями дальше, то из-за стола не выйдет, пока один не останется. Его уши покраснели, он прокашлялся и проморгался, аккуратно оглядел всех за столом, надеясь, что никто не заметил и продолжил жевать, пытаясь влиться в разговор за столом. Парни обсуждали, что после обеда пойдут к озеру все вместе и сделают фоток на память, а еще угрожали Чанбину тем, что утопят его в озере, если он не прекратит по идиотски шутить. Через пол часа все были одеты и вышли из дома, направляясь к озеру, но Минхо ушел в сторону припаркованных машин и этого никто не заметил. Хенджин дошел до мостика, разглядывая что-то в камышах и сильно расстроился, когда увидел, что домик для уток совсем в плохом состоянии. Он не приезжал сюда давно и не ухаживал за ним, совсем про него позабыв. Работники, которые следили за территорией, не были осведомлены о том, что здесь есть домик, поэтому тоже не следили за ним. Крыша совсем развалилась, отчего доски упали внутрь, образуя дыру, а маленький помост наполовину утонул в воде. — Черт, мои уточки, — опечалено сказал Хенджин, когда увидел картину, — как же я мог про вас забыть? К нему подошел Йени и Бан Чан, непонимающе поглядывая, но потом увидели в камышах разваленный домик. — Уточки? Здесь есть уточки? — спросил Чонин. — Были, но домик сгнил, — Хенджин потянулся за ветхим сооружением, чтобы вытащить его из воды. Он не заметил, как Минхо тащился с огромной коробкой на мостик, кряхтя и улыбаясь, а когда он с грохотом поставил ее и мостик содрогнулся, все уставились на него, удивляясь. На коробке был нарисован домик и утки, а на лице Минхо улыбка до ушей. — Я утром увидел, что домик сгнил и мы с Джисоном купили новый, — сказал он, потирая лоб, — только его собрать нужно. Хенджин подбежал к Минхо и обнял его, почти валя с ног. Он накинулся на его шею и качался из стороны в сторону, улыбаясь. Хо хлопал его по спине. — Ну же, Сони, хватит, мы сейчас в воду упадем, а на улице не май месяц, — через смех сказал Минхо, — давай соберем для наших уточек новый домик все вместе. — Кот, ты просто лучший человек на земле, — оторвавшись от Минхо, сказал Хенджин и принялся открывать коробку. Они отошли на берег и ровную поверхность и принялись собирать все вместе новую конструкцию. Чан, Йени и Чанбин были заняты сбором мостика и небольшой территории, на которую ставился сам домик, Хенджин читал инструкцию, сидя в позе бабочки на коробке, Минхо и Джисон собирали крышу, а Феликс и Сынмин пытались собрать сам дом, но пока получалось не очень. Спустя долгих два часа, какое-то количество небольших ссор, обзываний и отборного мата, когда у всех от холода уже отваливались руки, а носы покраснели, домик, наконец, был собран. Оставалось только опустить его в воду и прикрепить цепями к мостику, чтобы не ушел в свободное плавание. На этот раз, было принято решение, не оставлять его в камышах, а пустить его на середину, как дрейфующий плотик, чтобы новые жители видели его и быстро нашли. Внутрь они положили немного сена, что было в комплекте, а на крыше было решено оставить рисунки и надписи от каждого, кто принял в этом участие. Быстро сбегав за маркерами, красками и кистями, которые были в комнате, Хенджин разложил все на картонной коробке, что осталась от домика и первым оставил свою подпись. «Звездам, которые видят это свысока. Спасибо за новую семью. Позаботьтесь о моих уточках. Х.Х.» Следующим был Минхо, который взял ярко желтую краску и написал на красной крыше: «Добро пожаловать в новый дом, пернатые жители, пусть вас греет та любовь, которую я вложил в этот домик. Ваш кот — Ли Минхо» Затем черный маркер взял Бан Чан и насписал: «Будте счастливы, уточки, которые здесь поселятся. CB97» Потом подошел Чанбин, взял синюю краску, тонкую кисточку и написал: «Собирая этот дом, я отбил палец и проколол ладонь гвоздем. Надеюсь, мои жертвы будут не напрасны и вам понравится жить в этом домике. Со Чанбин к вашим услугам.» Чонин взял зеленую краску: «Держитесь своей семьи и своего дома, маленькие уточки, которые поселятся здесь. Надеюсь, мы увидимся. Ян Чонин.» Сынмин взял белую краску и нарисовал корявую морду щенка, а ниже подписал: «Это тот, кто будет вас охранять. Ким Сынмин» Джисон оставил надпись черной краской: «Будте счастливы, маленькие уточки, как в этот день был счастлив я. Ваш Хани» Последним был Феликс. Он взял голубую краску и написал: «Пусть днем вас греет солнце, а ночью берегут звезды. Будте счастливы в этом домике и ничего не бойтесь. Yong.lix» Когда все закончили, Феликс быстро сделал фото крыши с надписями, а Чанбин, Банчан и Хенджин после стали опускать домик на воду, придерживая за цепи, чтобы не упустить. Подтолкнув его по водной глади, они дождались, когда тот доплывет до середины озера и прикрепили цепи на опоры мостика. — Давайте сфоткаемся, — предложил Чонин, — я установлю телефон вон там, — он указал на середину мостика, откуда все должны были поместится в кадр, - вы пока усаживаетесь, но так, чтобы и домик попал в кадр, — раздав указания, он поспешил устанавливать телефон и таймер, а парни рассаживаться. Они стали по две стороны, чтобы посредине открывался вид на домик. Слева — Бан Чан, Сынмин, Джисон и Минхо. Последние сели и обнялись, припадая друг к другу щеками. Справа — Хенджин, Чанбин и Феликс. Чанбин сел в позу лотоса, а двое остались стоять позади. Когда Йени установил телефон, он бегом добежал до парней, пока таймер отсчитывал установленное им время, и лег посередине набок, показывая два пальца на камеру, и подпирая голову одной другой рукой. Хенджин перевел взгляд на Феликса и изучил его лицо. Оно было спокойным, он улыбался, но в глазах читалась грусть и усталость. Он не услышал щелчок затвора камеры, телефон запечатлел его в таком виде. Смотрящим на Феликса и улыбающимся, такой странной улыбкой, будто он смотрит на что-то очень приятное, теплое и родное.

***

Настало время возвращаться в город, так как всем завтра в универ. Парни собрали вещи, немного прибрались в доме, хотя Хенджин сказал, что это не требуется, потому что все равно вызвал клининг, но его особо не слушали и все равно навели минимальный порядок, так как никто не хотел оставить после себя срач. Уходя к машинам, они поделились по четыре человека. Джисон и Минхо должны были подвести мелких Сынмина и Чонина, а Хенджин Феликса, Чана и Чанбина. Пока все грузили свои вещи и проверяли не забыли ли они что-то, Джисон и Хенджин прогревали машины, Хенджин курил и много думал. — Хан, а ты… — неуверенно начал Хенджин, смотря где-то перед собой, свезя брови к переносице, — знал из-за чего у Феликса панические атаки? Хан сглотнул и кивнул. — Знал. Он рассказал тебе? — Джисон посмотрел на него глазами наполненными сожалением. — Рассказал, — кивнул Хенджин, — Хан, а ты можешь дать номер его матери? Только не говори ничего Ликсу. — Зачем? Что ты задумал? — он спросил это скорее из интереса, чем из отрицания, доставая телефон и роясь в контактах. — Уничтожить эту мразь, — Хенджин отбросил от себя бычок и выдохнул последний дым из легких. — Хенджин, Феликсу не понравится это. Его мама болеет и его отец, каким бы не был уебком, нужен им, — Джисон протянул ему телефон с открытым контактом матери Феликса и обеспокоенно глядел на Хенджина. — Феликс ничего не узнает, — Хенджин переписал номер и передал телефон Хану назад, — его отец сейчас у него дома. Феликс останется у меня, но я не собираюсь так просто оставлять это. Он подал резюме в компанию моего отца. Ты думаешь, что я позволю такой твари спокойно жить и зарабатывать деньги с моей семьи, чтобы тот и дальше тянул время, специально не оплачивая операцию госпоже Ли? Он ждет, понимаешь, ждет, когда она не сможет больше бороться, когда никакого препятствия не будет, — в глазах Хенджина вспыхнула злость, ненависть, а Хан вскинул брови, перенимая и понимая его настрой. — Если будет нужна помощь — говори, — заключил он, заканчивая разговор, потому что парни приближались, чтобы сесть по машинам, — и Хенджин, — сказал он сильно тише, — Гондже не так прост. Он как уж на сковородке, будь осторожен, — он хлопнул его по плечу и ушел в сторону своей машины. На город опустились сумерки, когда две машины покинули домик у озера. Дорога составляла два часа, поэтому парни устроились поудобнее, взяли с собой воды, мелких снеков и подготовились к поездке. Хенджин был сосредоточен на своих мыслях и не обращал внимания на то, о чем общались его пассажиры. Они смеялись, что-то обсуждали, рассматривали фотки и слушали музыку, подпевая. Иногда смех Чанбина заставлял Хенджина вернуться в реальность, они объясняли ему шутку еще раз, он вникал, а потом снова грузился в свои мысли. Завтра после пар, Хван планировал съездить к отцу, что делал крайне редко. Ему нужно было уговорить отца взять на работу Гондже, он планировал коротко рассказать ему о своем плане и надеятся, что отец не даст заднюю. Все таки, не смотря на то, что отец в его жизни присутствовал мало, он никогда ему не отказывал. Но обычно это касалось денег или чего-то материального, а тут ситуация была иной. Отогнав от себя смутные мысли и глянув на навигатор, который показывал еще час пути, он все-таки решил отвлечься общением с парнями, иначе злость настолько проникнет под корку мозга, вытеснив здравый рассудок, что педаль газа будет вдавлена в пол с такой силой, которая никому не понравится. Он одумался, немного снизил скорость, встряхнул головой и посмотрел в зеркало заднего вида. Там Чанбин и Феликс сладко сопели, облокотившись друг на друга, а Бан Чан спереди скроллил ленту в телефоне. Хенджин сделал музыку тише, чтобы не мешать спящим, вздохнул. Голова, казалось, лопнет. — О чем задумался? — не отрываясь от телефона спросил тихо Чан, — вижу ты пол дня где-то витаешь. Случилось что? — Относительно, — ответил Хван, останавливаясь на светофоре, — Чани, чтобы ты сделал, если бы узнал, что кого-то из парней шантажируют? — Хенджин спросил у Чана, потому что видел в нем какой-то рассудительный стержень, он хотел узнать мнение со стороны, чтобы убедиться, что он задумал все верно. Чан заблокировал телефон и посмотрел прямо. Задумался. Затем глянул назад и вздохнул. — За этих я убил бы, — ответил он, — у меня здесь никого нет, кроме них. За три года они стали моей семьей, поэтому, если бы кому-то из них грозила опасность, я бы совершенно точно за них не побоялся руки замарать. А почему ты спрашиваешь? — Хочу понять, правильно ли планирую поступить, — ответил Хенджин давя на газ, — одному дорогому мне человеку сейчас не легко. — Из дорогих людей у тебя, насколько я помню, только Минхо и… — Чан задумался, а потом, вскинул брови, что-то осознавая, — стоп, подожди, ты имеешь ввиду Ликса? Отец? Он приехал? — Ты знаешь? — Да, в прошлый раз, когда отец приезжал, Феликс оставался у меня и рассказал все, — на выдохе говорил Чан, — об этом только я Джисон знали, теперь и ты. Хенджин, я прошу тебя, не лезь в это дело. Я и Джисон уже предлагали помощь, предлагали денег на операцию, но он отказывается. Он не поймет, ты обидишь его этим. — Это теперь не только его касается, хён, — Хенджин говорил шепотом, чтобы его наверняка не услышали спящие, — Гондже устраивается в мою компанию, я не могу просто так все оставить и позволить ему это, понимаешь? — У тебя есть план? — обеспокоенно спросил Чан. — Есть. — Я в деле, — уверенно ответил Чан, — но держи пока в секрете, иначе разбудишь тасманского дьявола, — предупредил Чан указывая пальцем назад.

***

Спустя несколько часов, когда все были раскинуты по домам. Хенджин и Феликс поужинали едой из доставки, приняли душ и сидели в гостиной, один за игрой в ноуте, а другой в телефоне и общей беседе с Чаном и Джисоном, фоном на телеке шла какая-то дорада. На почту Хенджина пришел файл от Чон Туёна.

Хенджин-щи, собрал все самое важное.

Имя Сок Гондже. Родился в 1978 году в Тэгу.

Возраст 47 лет.

Женат на госпоже Ли Хиджан, мать Ёнбока.

Родных детей нет.

Установил опекунство над Ли Феликсом, когда ему было пять лет.

Сейчас живет в основном в Тэгу, там и работает финансовым директором в фирме по производству органического пластика.

Подал резюме в «ХванНефть» неделю назад, прошел два этапа собеседования, ожидает третий, заключительный.

Собственности никакой нет, живет на съемной квартире, либо в квартире жены.

У Ли Хиджан рак, требуется операция, он указал это в резюме в графе «Почему ушли с прошлой работы и пришли к нам?», написал, что копит деньги на операцию.

Если Ли Хиджан умрет, все ее имущество перейдет к нему.

Есть привод в полицию двадцати двух летней давности за обвинение в домогательстве к несовершеннолетнему, но пострадавший забрал заявление, обвинения были сняты.

Так же есть дело по выплате материального ущерба, десять лет назад, сумма большая, тридцать миллионов вон      . Не указано за что была выплата, но нашел имя. Ким Сан Чхве. Жил в Инчхоне и работал в порту. Двадцать два года. Если нужно, найду адрес и контакты.

Он свою биографию хорошо подчистил, но мне удалось это раскопать.

Какие дальше будут указания?

Прочитав сообщение, в голове Хенджина заплясали черти. Он переслал файл в беседу парням, а сам потирал руки. Хенджин: Когда заключительный этап собеседования?

Чон Туён:

Завтра в три.

Хёнджин: Отлично, сообщи отцу, что я приеду. От прилива адреналина и злости, Хенджин резко встал с дивана и пошел на кухню, включил чайник. Оперся руками на столешницу и тяжело дышал, успокаиваясь. Ликс проводил его уловленным взглядом. — Что случилось? — крикнул он, не отрываясь от ноута, интересно, конечно было, но катка была слишком потной, чтобы ее бросить. — Все в порядке, не отвлекайся, — ответил Хенджин, заправляя волосы ладонью назад, — просто чаю захотел. С ромашкой. — Я тоже буду, — снова крикнул Феликс. Это вызвало на лице Хенджина улыбку, он достал вторую кружку и стал заваривать два чая. Пусть лучше будет так. Пусть Феликс сидит в его квартире, с мокрыми после душа волосами, перед ноутбуком, играя в дурацкую онлайн игру и бесится из-за того, что проигрывает. Пусть лучше будет злиться из-за этого, или из-за надвигающейся сессии, которую ему нужно сдать всего по двум предметам у особо противных преподов, которые не хотели ставить автомат, не смотря на заслуги. Пусть злится из-за того, что пропустил тренировки, потому что рана от порезав на ноге еще не зажила. Пусть его голова будет занята всем этим мусором, а не тем, что его отчим, человек, которого никак нельзя назвать отцом, не собирался уезжать назад в Тэгу. Сейчас Феликсу не нужно об этом знать.