golden boy

Состояние Хенджина можно было потрогать рукой, ярость витала в воздухе, как разряженные атомные частички, зажги спичку и все полыхнет. Он ехал домой в абсолютной тишине, иногда постукивая пальцами по рулю, кусая губы и щеки изнутри, он не обращал внимания на пробки, на льющий без конца дождь, он просто следовал маршруту интуитивно, а мысли его находились далеко отсюда. У него все звенело набатом в голове «он с ним это сделал», а следом неконтролируемое чувство вины, которая никак не должна была его гложить, но она не унималась. «Я не защитил, я не знал, я не был рядом.» От этого словно огонь под кожей вспыхивал. Он не знал, он даже знаком не был, но что это меняет? Челюсть сжималась до боли от одних только представлений, которые он пытался гнать прочь, но выходило плохо. Хенджин не мог позволить себе взорваться, сорваться и сцепить руки на чужой шее. Пока не мог. Месть, которую он выдумал, должна быть не вспышкой, которая загорится и быстро погаснет, если Хенджин будет действовать импульсивно. Месть это целый процесс, и ему бы поднабраться терпение. — Я дома, — негромко сказал Хван, переступая порог собственный квартиры, он вернулся поздно, потому что после собеседования, катался по городу какое-то время, чтобы прийти в чувства. Он потихоньку прошел в гостиную и увидел, что Чан приснул на диване, подперев руку кулаком, по телевизору не громко шла какая-то дорама, видимо, очень интересная. Феликс же сидел за барной стойкой, глядя так же в телевизор, попивая чай. Когда он увидел Хенджина, то притянул указательный палец к губам, жестом показывая быть тише, а потом им же указал на Бан Чана, который уже приоткрыл рот и балансировал головой. Хенджин кивнул и подошел ближе, осмотрел Ликса с ног до головы на предмет пережитых панических атак или нестабильного морального состояния. Тот выглядел вполне себе нормально, ни красных глаз, ни трясущихся рук. Волосы собрал в гульку на затылке, оделся в Хенджинову одежду, что того улыбнуло. Нашел ведь, майку брендовую, которая ему на пару размеров больше, шорты, которые пришлось сильно затянуть. Сидит такой, особенно домашний, милый, что у Хенджина внутри тепло растеклось, да бабочки внутри крылья распустили. Если ни с первого, то с второго раза он влюбился до беспамятства в этого блондина, который ему в первый день чуть лицо не снес, но в этом и был его шарм. Феликс не был хрупким и беззащитным, он мог постоять за себя, да и вообще за кого угодно, но его внешность могла создавать обманчивое впечатление. Ликс боялся и сдавался только перед одним человеком, глубоко ранившим его еще ребенком. Хенджин смотрел на него сейчас и влюблялся снова и снова, он для себя понимал, что ради этого человека ему и мир спалить дотла не жалко. И если понадобиться, Хенджин и глазом не моргнет, бросит спичку и уйдет, гордо подняв голову. Иногда он чувствовал себя одержимым, словно если Феликс только пальцем поманет — Хенджин, как собачка побежит и язык высунет. Да и не жалко ему, не стыдно и не совестно, абсолютно нет. Если в этом мире ради любимого и дорого сердцу человека ты не готов на все, буквально на все, то зачем тогда любить? Пусть он был одержим, но одержимость эту он лечить не хотел, пусть Феликс сожжет его душу, а Хенджин добровольно своими руками ему ее отдаст. Уже отдал. Да он иногда его выводил, но Хенджин не мог долго злиться, не на Феликса, нет. — Как ты? — шепотом спросил Хван, еле касаясь чужой спины ладонью. — Лучше, — кротко улыбнувшись ответил блондин, — я одежду твою взял, надеюсь ты не против? — Все, что угодно бери и не стесняйся, — Хенджин, находясь под явно каким-то очарованием, опустился чуть-чуть и потерся щекой об чужую щеку, — это всего лишь тряпки, мне ничего не жалко для тебя. А что это такое? — он кивнул на спящего старшего, — я его сюда позвал, чтобы он с тобой побыл, а не проминал мой диван своим огромным задом. — Он проиграл мне пять игр, — сдерживая смех ответил блондин, — а потом, психанул, включил дораму и уснул. Ну ладно тебе, я же не ребенок, с спичками играть не собираюсь, смывать твои вещи в унитаз тоже не планировал. — Уж спасибо, — усмехнулся Хван. — А ты где был? — отхлебнув еще глоток и повернувшись корпусом к Хенджину, что тому пришлось чуть шаг назад сделать, спросил Ликс. — К отцу ездил, занимательно получилось, — отвел он взгляд от Феликса, чтобы скрыть мгновенные вспышки ярости в глазах, — расскажу тебе кое-что, если пообещаешь не истерить, договорились? — Когда это я истерил? — выпрямился блондин и сказал чуть громче, чем планировал, от чего Бан Чан на диване дернулся, но не проснулся. — Ну… — Хенджин поднял глаза и состроил задумчивый вид лица. — Все, ладно, проехали, — остановил его Ли, не дав начать вспоминать каждую из его «истерик», — говори, что хотел. — Обещаешь? — Хван склонил голову и посмотрел в глаза напротив, дождался кивка и закатывания глаз, куда ж без этого, тяжело вздохнул и все же начал говорить, — в общем, — прочистил он горло, — мне к отцу надо было, ну, бумаги подписать какие-то, мелочи в общем, — Хван пока не планировал рассказывать правду до конца, чтобы избежать из без того возможной ссоры, а еще не быть побитым в порыве гнева Ли, — в компанию ищут нового финансового директора, и я как раз попал на собеседование одного из кандидатов. — Не томи, — в мыслях Феликса стали образовывать волнительные догадки. — Не перебивай, — сверкнул глазами брюнет, — отец собеседовал Сон Гондже. Он остается в Сеуле, потому что планирует работать в «ХванНефть». Когда он меня увидел, он аж побледнел, — с небольшой улыбкой на лице вспоминал Хенджин, — теперь его мотивы стали яснее. — И… и? — Ликс беспокойно бегал глазами по лицу Хвана, — его возьмут? Он будет работать? — Нет, конечно, он никчемный, а еще и мошенник, ну это, если судить по информации, которую мы о нем узнали, — рассуждает Хенджин. — Ты рыл на него информацию? — по тону блондина было понятно, что он озадачен. — Феликс, — Хенджин снисходительно склонил голову и облокотился локтем на стойку, — мой отец — глава конгломерата, который добивался всего того, что у него есть, своими руками сам. Должность финансового директора слишком важна, конечно, на Гондже нарыли все, что могли, никто не пустит его в финансовые отчеты просто так, поверив в писульки в его резюме, — говорил Хенджин так, словно это очевидные, даже пятилетке, вещи, — но он пройдет стажировку. — Я не понимаю. — Скажи, ты знал, что он получит все наследство, в случае смерти твоей матери? — Нет, как это возможно? — Ликс спрыгнул со стула и уставился на Хвана, ожидая ответа. — Он жалелся, что его жена больна и ему нужна страховка, но я узнал, что квоту вы не просто так не получили, — Хенджин хотел, чтобы Феликс знал правду, ведь это касалось его матери, он имел на это право, да и сам он узнал об этом пару часов назад, когда ему позвонил Туен, рассказав дополнительные подробности. Чан подошел к стойке так, что они оба его не услышали, но увидев его сонным, прости кивнули и продолжили диалог, а тот, пытаясь уловить суть, уселся напротив за стойку и подпер руками голову, причмокивая, после сладкого сна. — Вы не получили квоту из-за того, что он отказную написал, я не знаю как, но у него есть доверенность от твоей матери, — Хенджин провел ладонями по лицу, стараясь держать себя в руках, потому что говорить ему об этом было тоже сложно, он ненавидел мерзкого Гондже, кажется больше, чем сам Ликс. — Вот тварь, — прошипел Чан, напомнив о своем присутствии и обратив на себя внимание, — Хенджин, план есть? — ляпнул он, думая, что Хван все Феликсу рассказал, но судя по округлившимся глазам обоих, это было не совсем так. — Какой еще план? — повысив тон спросил Ликс? — Твою мать, Чан, — прошипел Хенджин и пожал пальцы к переносице, — ты обещал без истерик, Феликс. — Хенджин, — Ликс подошел ближе, — либо ты сейчас все рассказываешь мне, либо я тебя прямо на твоей кухне убиваю. Без истерик, — у него был слегка злобный тон, но даже от него мурашки по спине бежали. — Я же сказал, что у него будет стажировка, — выдохнул тяжело Хван, — мы дождемся, когда он передаст документы о болезни твоей матери в отдел страхования, он спрашивал про страховку, поэтому, мы запросили все оригиналы. Стажировка нужна лишь для того, чтобы из виду его не терять, работать в компании оне не останется. Когда документы будут у нас, мы сможем оказать твоей матери лечение незамедлительно, он уже не сможет повлиять, — закончил рассказ Хенджин, но облегчения на лице Ликса не видел. — Я тебя просил? — почти прошипел он. — Феликс, — вклинился Чан, встав со стула, но тут же получил такой же гневный взгляд. — Я вас просил лезть? Почему ты что-то делаешь за моей спиной? Какого хуя, а? — Феликс начинал выходить из себя, но и Хенджин не планировал поддаваться его гневу. Он обошел его и направился в сторону своей спальни, не собираясь продолжать разговор. Он не хотел ссориться в очередной раз, понимал, что в какой-то степени Ликс прав, Хенджин действовал за его спиной, но он иначе не мог, поэтому принял тактику игнорирования ситуации до тех пор, пока блондин не придет в себя и все не осознает, как бывало уже ни раз. Но Ликс так не считал, поэтому дошел до него быстрым шагом, схватил за руку и остановил, резко разворачиваясь на себя. Чан не смог больше оставаться в стороне и стал между прожигающими друг друга взглядом парнями, прекрасная понимая, что ему тоже может достаться, в случае чего. Это Феликс, он хоть и мелкий, но пиздец какой сильный и юркий. — Объясняйся, Хенджин, — прошипел Феликс. — Не собираюсь разговаривать с тобой, — так же ответил Хван, заправляя выбившуюся челку назад пятерней, — я тебе рассказывать не хотел именно потому что знал, что ты не отреагируешь нормально. — Какого хуя ты вообще лезешь в дела моей семьи? — уже повышая голос спрашивал Ли и Чан машинально придержал его за руку, — кто ты вообще блять такой, чтобы решать за моей спиной вопросы здоровья моей матери? — А, так значит? — разговор шел на повышенных тонах, а воздух стал вязким настолько, что температура вокруг них повысилась на пару градусов, — да так, просто человек, который заботится о том, кто ему дорог, но каждый ебаный раз получает плевок в лицо? — Я тебя не просил ни о чем, что ты для меня делал. — Знаешь что, Ли Енбок, — Хван подошел ближе, почти вплотную, наклонив голову к лицу блондина, — мог бы просто сказать спасибо или промолчать. Твоя мать без помощи не протянет долго, а твой отчим только этого и ждет, чтобы наследство получить. А что ты можешь сделать сам, а? Что? Прятаться от него и панички ловить? Я хотел сделать все в тайне, но решил не скрывать, рассказать, что собираюсь помочь твоей матери, сука, для тебя это делаю, а ты мне что? Что ты меня не просил? Да не нужно просить, когда и так все ясно. — Что ясно? А? Что? — рычит Ли, слегка расслабляя плечи, слова Хвана задели его, ведь он действительно не мог ничего сделать против Гондже из-за своего страха перед ним. — Все, заебал, — прыснул Хенджин и ушел в свою комнату, сильно хлопнув дверью. Феликс дышал рвано, а руки у него тряслись, как и голова. Желание кого-нибудь ударить возросло тысячекратно, он бросил взгляд на Чана, который все еще держал его за руку, тот свел брови к переносице и осуждающе смотрел на блондина. — Вы заодно? Спелись? — прошипел блондин, — Чани, я тебе верил, а ты что? — А что плохого мы сделали? — недовольно спрашивал старший, — помочь дорогому для нас человеку хотели? Это теперь преступление? Что Хенджин должен был делать? Бездействовать? Позволить этому пидору мать твою в могилу свести, а себе все твое наследство забрать, издеваться над тобой? Смотреть на то, как ты шарахаешься, зная, что Гондже где-то в Сеуле? — Чан не отступал, его тоже выбесила реакция блондина, потому что тот не мог маслить рационально, а сразу начал идти в бой, не разбирая ничего глубоко, — ты хоть мозг иногда включай, Ликси! — Я не хочу быть таким жалким в ваших глазах и беспомощным, — тише сказал Феликс, потихоньку осознавая все, что пытался донести до него Чан. — Давай по факту, Енбок, ты в данной ситуации сам себе помочь не можешь, — Чан склонил голову и заглянул в глаза напротив, которые, казалось, еще чуть-чуть и проронят слезы осознания собственного положения, — либо помоги нам и будь заодно, либо не издевайся над теми, кому дорог. Доброй ночи, — договорив, Чан развернулся, забрал свой телефон со столика возле дивана и молча покинул квартиру Хвана, оставляя Феликса стоять посреди кухни и осознавать все, что только можно. Феликс сел на пол ровно там, где стоял, закинул руки на колени и склонил голову. Он слышал, как журчит вода в душе и тихо работает телевизор, а еще слышал, как собственные мысли, словно черви в яблоке, лезут в голову и делают там дырочки. Он просто устал быть жалким, он сам себе надел это чувство на голову и нес всю жизнь с тех пор, как отчим ее разрушил. Он жалел того мальчика внутри себя, над которым надругались, которого сломали на тысячу осколков, из-за которого ночами горько плакала мама. Мама… Она одна долгое время была его светом, но он знал, что она погаснет, он видел это и уже заранее себя жалел из-за ее потери. Какая глупость. Феликс не хотел, чтобы его считали жалким, но сам он давно на себя это клеймо.

***

Феликс валялся в спальне Минхо пару часов, перекатываясь с одно бока на другой, в попытках уснуть. Он не видел Хенджина с тех пор, как высказал ему все на кухне, но слышал, как тот что-то делает на кухне, до слуха Феликса доносилась болтовня из телевизора в гостиной, что означало то, что Хенджин еще где-то там. Часы показывали половину двенадцатого ночи, но сон никак не шел. Феликс решил пойти в душ, чтобы освежить мысли, потому что не было больше сил жевать себя изнутри. Он юркнул из спальни в дверь напротив так, чтобы остаться незамеченным, скинул с себя одежду и стал под струи горячей воды. Бесило абсолютно все, даже он сам себя бесил. За свою реакцию, за неумение думать рационально, а воспринимать все в штыки. Он понимал, что Чан и Хенджин были правы, что он сам не справится, но Ликс так привык жить в парадигме того, что от него мало что зависит. Это кололо его совесть каждый раз, каждый раз сдавливало внутри до боли осознание, что он знает, что мама медленно увядает, что он ничем не может ей помочь и то, что он с этим смирился. Но ведь могли другие. Мог Хенджин. И Феликс мог бы хотя бы выслушать, а не набрасываться. Он явно сделал ему больно, когда указал на его место, которое таковым не являлось. Хенджин не был никем в жизни Ли, он скорее стал всем и Ликсу пора перестать с этим бороться. Феликс вышел из душа, наспех потерев себя полотенцем, накинул шорты на голое тело и футболку, которую стащил из шкафа Минхо. Решил попробовать поговорить нормально, надеясь, что Хенджин все еще что-то делает в гостиной. Совесть, коварная штука, которая словно капли по железу, бьет и раздражает, каждым ударом заставляет думать и взывает к себе. Сейчас Феликсу снова совестливо, да, в который раз, скоро это станет чем-то привычным в их взаимоотношениях. Он аккуратно прошел в гостиную, увидел, что свет приглушен, по телевизору идут новости, а Хенджин лежит на диване, в похожей позе, как ранее лежал Чан, одна рука под головой, а другая на животе. Глаза закрыты и грудь вздымается ровно и медленно, он спит. Феликс рассмотрел его из далека, боясь подойти. Он все еще не до конца понимал ни своих чувств, ни намерений брюнета, хотя тот озвучивал их и показывал в действии ни раз. А что делал каждый раз Феликс? Правильно. Отталкивал его, говорил неприятные слова и выводил на эмоции. Нельзя так больше, если ему протягивают руку, то пора перестать ее кусать, а пора начать благодарить. Феликс неспешно подошел к спящему и навис над ним, разглядывая. Хенджин выглядел по домашнему, уютно, красиво. Раньше Феликс его так откровенно не разглядывал, хотя прекрасно видел, что Хенджин красивый человек. Шорты на нем немного задрались на одной ноге, которая была приподнята и облокочена на спинку дивана, открывая вид, на красивые мышцы внутреннего бедра. Вообще, надо признать, у Хенджина очень красивое, подтянутое тело, не особенно рельефное, но крепкое, видно было, что он отдает спорту достаточно времени, да и генетически его тело было таким, будто он сын Аполлона. Феликс дал команду всем противным тараканам в голове, что вечно пытались провоцировать скандал, на сегодня покинуть пост, и уступить место тем, что хотят быть благодарными и ласковыми. Он аккуратно, чтобы не разбудить раньше временя, подошел ближе, перекинул свою ногу через Хенджина и уселся сверху него, не давая возможности тому одуматься, когда придавил его своим весом. Хенджин вздрогнул и открыл глаза, не сразу понимая, что происходит и почему стало тяжелее дышать. — Ты чего? — сонно спросил брюнет, отходя после приятной, но резко оборвавшейся, дремоты не понимая, что происходит, почувствовал, тепло чужого тела и черные глаза сверху, которые обрамлялись влажными белыми прядками, спадающими на лоб, — Ликс, ты меня придавил. — Я знаю, — ответил он, усаживаясь, сильнее расслабляя свое тело и задом двигая поднятую ногу Хенджина, чтобы сеть удобнее, почувствовав тем же местом, что на Хенджине, вероятно, тоже нет белья под шортами, в голове тараканы сменились не на самых целомудренных, — прости меня. — Чего? — кажется, что Хенджин вообще не понимал ситуации, а картинка сверху и ощущения снизу заставляли думать о других вещах, — тебе обязательно было залазить на меня, чтобы извиниться? — не давая себе отчет, Хван потянул свои руки и уложил на бедра сидящего сверху. — Я был не прав, но и ты тоже, потому что ты скрыл все, — говорил Ли, смотря глаза в глаза, — я готов сотрудничать с тобой, но только при том условии, что ты больше ничего не будешь делать за моей спиной, а еще, — он немного задумался, словно пережевывал то, что собирался сказать, но все же выдал, — я собираюсь возобновить походы к психологу. — Ого, — искренне удивился Хенджин, — почему? — Моя раздражительность меня тоже раздражает, и я больше не хочу бояться Гондже, — выдохнув сказал блондин и отвел глаза, не самую удачную позу для такого разговора он выбрал, но назад не отступал, — если у тебя есть план, то расскажи, может, я хотя бы тут смогу быть полезным, — он вернул взгляд наполненный грустью, ведь он считал, что он беспомощен. Хенджин резко поднял корпус, придерживая Феликса за спину, вызывая на его лице удивление и изумление. — Перестань думать, что ты беспомощный, Ликси, — вкрадчиво говорил Хенджин, не разрывая зрительного контакта, — ты пережил то, что не всем удается, и то, что ты решил обратиться за помощью, когда понял, что не вывозишь, уже говорит, что ты сильный человек, — рука Хенджина съехала со спины на поясницу, и Ли чуть напрягся, почувствовал тепло большой ладони, — но скажи, Феликс, ты на меня залез, чтобы все это сказать, для чего? — гаденькая ухмылка коснулась пухлых губ, а рука съехала еще ниже, ощущая ответное тепло кожи по тканью тонких шорт. — Ты развалился на всем диване, что мне еще нужно было делать? — тихо ответил блондин, опуская взгляд на губы. — Ты меня провоцируешь, — приблизившись ближе на выдохе прошептал Хван, — зачем? — Я хочу извиниться. — Не самый лучший выбор, слов было достаточно. — Я сам этот выбор сделал, потому что этого хочу, — проглотив в горле вязкий ком, ответил Феликс, — я так устал. Устал вечно переживать, бояться и думать. Я просто хочу расслабиться и хотя бы один вечер не насиловать свою голову. Их взгляды встретились, и во взгляде Феликса, Хенджин увидел все, чего не было сказано за это долгое время, а еще вина и острое желание быть ближе, доказать, прежде всего самому себе, что он не жалкий. Феликс наклонился первым, неуверенно, будто спрашивал разрешения своим дыханием. Приблизился к пухлым губам, оставив на них едва заметный влажный след, попробовал на вкус свои ощущения и почувствовал, как чужая рука на его бедре дрогнула. Хенджин не напирал, он просто выжидал и это, в принципе, стало его тактикой по отношению к Феликсу. Просто ждать, ведь он, словно кот, все равно потребует ласки, когда ему будет нужно. Как и сейчас. Второй поцелуй был глубже и медленнее. Феликс подхватил нижнюю губу Хенджина и задержался на ней, затем примкнул к верхней, оставляя за собой влагу, намекая на то, что сомнений у него никаких нет, только жадная благодарность за все, что можно. Дыхание переплелось и ритмы совпали, Хенджин прижал его ближе к телу, а Ликс закинул свои руки к ему на шею и пальцами зарылся в волосы. Пространство между ними исчезло, словно его и не было никогда, хоть у них и до этого случались редкие порывы страсти, это никогда не заходило дальше, но сейчас все было иначе. Поцелуй стал смелее и жарче, Феликс выгнулся в пояснице, прижимаясь пахом к животу Хенджина, на что тот в ответ сжал сильно его ягодици и подвигал туда-назад, показывая то, что Феликс не один пылает в своем желании. Ликс толкнул его на диван и навис сверху, забираясь руками под резинку шорт, не спеша и издеваясь, исследуя каждый сантиметр предоставленного ему тела. Когда маленькая ладошка наконец добралась до ожидающего его члена, Хван выдохнул, прикусывая губу Феликса, а тот, поводив рукой пару раз вверх вниз, улыбнулся в поцелуй и убрал руку, сев назад, потираясь своим членом через шорты. Хенджин рыкнул и сжал руки на талии Ликса так, что тот аж взвизгнул. — Издеваешься? — оторвался от губ и зло спросил Хенджин. — Ну может, немного… мщу, — подумать и сказать блондин больше ничего не успел, так как в считанные мгновения был придавлен чужим телом к дивану. Хенджин пробрался руками под майку, исследуя рельефное тело. Он давно этого хотел, но, если честно, после всего, что он узнал, ему было страшно подступиться к Феликсу, он прекрасно знал, что у него есть определенная травма, и то, что он напирал на Феликса со своими чувствами вначале, сделали какой-то гадкий осадок на душе. Но вот сейчас он сам к нему пришел и сам сказал, чего хочет. Но переключатель в голове Хенджина был неисправен, он убрал руку с бледного тела, оторвал губы от нежной шеи и загнанно дыша опустил глаза. — Чего ты остановился? — хрипло спросил Феликс, чувствуя изменение в настроении. — Мне страшно сделать тебе больно, — признался Хенджин не поднимая глаз, — мы не говорили о твоем отношении к этому. — Эй, — Феликс потянул брюнета за щеки, заставляя посмотреть на себя, — я все это проработал с психологом, у меня, вообще-то, неплохой опыт, так что, тебе нечего бояться, — сказал блондин, словно немного хвастаясь, что вызвало недоумение а лице напротив, — что? Я следовал советам психолога и пробовал разное, сначала странно было, а потом… — Молчи, — Хенджин скрыл глаза, словно отгоняя от себя мысли и представления, — не хочу знать. — Четыре девочки, один парень актив и один пассив, — продолжил Феликс, сдерживая смех, специально раздражая Хвана. — Ну, сука, — с этими словами Хенджин набросился на него с новой силой, жадно впиваясь в губы и притягивая к себе за бедра, выжимаясь пахом в чужую промежность. Феликс этого и добивался. Он действительно, не смотря на то, что пережил, был открыт к разному и это заслуга психолога, который настаивал в себе не закрываться, пробовать и раскрываться. То, что случилось с ним в детстве не означало, что он должен был поставить на себе крест. Какие-то мгновения и майки одного и второго уже лежали на полу, а разгоряченная кожа тел соприкасалась, не оставляя между ними пространства. Хенджин оторвался от поцелуя и посмотрел на Ликса опьяненными глазами, провел большим пальцем по четкой скуле, надавил на подбородок, вынуждая блондина приоткрыть рот, а тот, поддаваясь, чуть высунул язык, по которому стекала слюна. Хенджин засунул палец ему в рот и Феликс обхватил его губами, жадно играясь с ним языком внутри. У Хвана от зрелища и ощущения приоткрылся рот, а в голове все возможные работающие процессы дали сбой, если бы он стоял на ногах, то он бы упал, потому что у него дрожали колени. Он представил на месте пальца кое-что другое и еле слышно, томно выдохнул, потому что все, что сейчас происходило, сводило его с ума. Хенджин еще раз поцеловал Ликса, но на этот раз рвано и быстро, а затем поднялся и поднял его за собой. Они молча прошли в спальню Хенджина, держась за руки, а как только дверь за ними закрылась, Ликс сам припал к Хенджиновым губам, потягивая его на себя и укладываясь на кровать. Хван снова нависая сверху понял, что есть еще элементы одежды, которые им мешают и быстро расправился с шортами Ли, выбрасывая их куда-то в сторону. Он припал к тонкой коже на шее, оставляя на ней кровавые влажные следы, опустил руку вниз, ухватился за чужой, каменный от желания, член, лаская и играясь с ним. Феликс приглушенно простонал и чуть приподнял таз, толкаясь в чужой кулак. Хенджин поднялся торсом, оглядывая картину снизу пьяными глазами. Нет, для него это просто невыносимо. Руки гуляли по чужому телу, обжигая и показывая свое желание. Хенджин хотел его всего. Сейчас главное — не думать слишком сильно. Он потянулся к тумбочке возле кровати, стараясь не отрывать глаз от Феликса, который так же смотрел в ожидании. Пришлось немного порыться в поисках тюбика, который давно лежит там без применения, расправишься с крышкой, которая поддалась не с первого раза, Хван немного попсиховав, наконец выдавил себе немного прозрачной смазки на руку и распределил по пальцам. Опустил руку, обмазывая чужой член и спускаясь ниже, лаская все возможные чувствительные места, стараясь быть нежным и ласковым, наблюдая, как вздрагивает тело под ним от прикосновений, как вздымается грудь от резких вздохов, и как с губ срываются едва слышные стоны. Хенджин хотел смотреть, видеть, чтобы запомнить навсегда то, что происходит сейчас в его спальне, ему хотелось растянуть процесс, попробовать на вкус каждую мурашку на теле Феликса и понять для себя, что он окончательно помешанный на другом человеке человек. Палец скользнул внутрь наполовину фаланги и Феликс закусил нижнюю губу и прикрыл глаза, когда палец внутри двинулся глубже, он простонал еле слышно, но Хенджину этого хватило, чтобы вернуться к его губам и успеть поймать полу выдох своими. Хван двигался осторожно, ему не хотелось, чтобы Феликс чувствовал дискомфорт, но, судя по нему, он получал только удовольствие. Когда Хван добавил второй палец, блондин двинулся бедрами навстречу и запрокинул голову, открывая доступ к шее, к которой Хван сразу же припал губами, прикусывая тонкую кожу и безбожно слюнявя ее. — Ты готовился? — прошептал между поцелуями Хенджин, понимая, что двигаться пальцами внутри Феликса ему легко. — Ну, — ответил Ли смешивая слова с рваными стонами, — не скажу, что сильно рассчитывал, но не прогадал. Хенджин лишь усмехнулся. Вынимая пальцы он снова выпрямился и нащупал тюбик со смазкой, выливая себе на руку уже больше, чем в прошлый раз, он прошелся по всему члену, поглядывая на Феликса, который смотрел в ответ ожидающими глазами и закусывал губу. Как только Хенджин склонился над Ли, тот каким-то неведомым для Хвана движением и ловкостью небольшого, прыткого тела, поменял их местами и оседлал его бедра, а руки Хенджина прижал над его головой. Сам взял его член свободной рукой, не разрывая зрительный контакт, поводил верх-вниз размазывая смазку, а затем направил в себя и мягко опустил бедра. Все еще стараясь не отрывать глаз от лица снизу, Феликс начал медленно двигаться, но зрачки сами стали закатываться он подступающего удовольствия. Он все еще удерживал руки над головой Хенджина, но по факту, усилий не прилагал, если бы Хван захотел, он бы их легко высвободил, но что один, что второй просто наслаждались и упивались придуманной Феликсом игрой. Когда блондин привык и полностью расслабился, он по настоящему стал упиваться процессом, он выпрямился и опустил руки на подтянутый, влажный от испарины, торс Хенджина, запрокинув голову назад. Хенджин схватился своими руками за ягодицы и помогал Феликсу, насаживая его на себя до основания. Картинка перед ним была просто изумительная, он только и успевал восхищаться тому, что вытворял Феликс, как он двигался сидя сверху, как трогал себя сам, наслаждаясь ощущениями внутри, как с его губ вылетали низкие, басистые стоны. Хенджин старался не кончить раньше времени только от одного вида. Резко поднявшись, он прижал Феликса к себе, обхватив его руками и резко толкнулся, что тот вскрикнул. Хенджин оставлял на его ключицах смазанные поцелуи, гулял ладонями по телу, старался дышать и навсегда вбить в свою голову волшебство данного момента. Запах тела, его изгибы, его светлую, мягкую кожу, покрытую маленькими крапинками, словно создатель Феликса был художником, который брызнул краски с кисточки на его тело, рассыпая по нему веснушки. Рука опустилась между тел, понимая, что Хенджин долго еще так не продержится, он стал ласкать чужой член, который уже истекал естественной смазкой и был наготове. Стоны Феликса, как и движения, стали активнее, член Хенджина прекрасно попадал по простате и блондин подрагивал от удовольствия, толкаясь в плотно сжатую вокруг его члена ладонь. Он уткнулся лбом куда-то в хенджинову шею, ловя момент, прикусывая его за кожу, тело била дрожь, которая говорила о подходящем оргазме. — Давай, малыш, — прошептал Хван. — Мгхм, — какой-то почти жалобный звук вышел изо рта Феликса, прежде чем он широко его раскрыл, хватая воздух короткими вздохами и изливаясь где-то между их тел. Хенджин двумя руками схватился за задницу ли, крепко ее сжимая и поднимая над собой еще несколько раз, прежде чем догнать Феликса и кончить следом. Ли почувствовал внутри, как член Хенджина дрожит, а его самого наполняет теплое чужое семя, брюнет настолько сильно сжал его ягодицы в наслаждении, что возможно там останутся следы от пальцев. Они посмотрели друг на друга, все еще тяжело дыша, Феликс припал к губам Хенджина, осознавая то, что целовать его было одним из лучших вещей в мире, почему он только отказывался от этого? Поцелуй вышел не нежным, не чувственным, а скорее, прошлым, мокрым и развязным. — Я не понял, кто кого трахнул? — усмехнувшись спросил Хенджин, помогая Феликсу слезть со своих бедер. — Я же сказал, что хочу расслабиться, — ответил блондин падая звездочкой на постель, — было ахуенно, спасибо. — Блять, — выдохнул Хван, — говоришь, словно я неплохой эскорт. — Очень, — облизнулся Феликс, вспоминая пережитый оргазм минутами ранее, — пошли в душ?

***

После жаркого секса и холодного совместного душа, на обоих напало желание поесть. Свет в квартире почти не горел, не считая подсветки по периметру кухни, и трех горящих лампочек над барной стойкой. Феликс сидел на кухонной тумбе, пережевывая быстро сварганеный Хваном сендвич из того, что нашлось в холодильнике, закусывая кимчи, по ощущениям, самым вкусным в жизни. Хенджин стоял рядом облокотившись бедрами на гарнитур, также жуя и вглядываясь в ночной город за панорамными окнами квартиры. — Ты ведь тоже белье не надел, — заключил Ли, смотря в мисочку с капустой и подхватывая кусочек палочками. — Я его не ношу дома. — Только дома? — Иногда и не только, — усмехнулся Хван, — чего пристал? Без него комфортнее. Атмосфера на этой кухне еще никогда не была такой уютной, как сейчас. Хенджин, еще находясь в некотором шоке после ахуенного секса и непонятном чувстве, кто же все-таки кого трахнул, задумался о том, что Феликс действительно оказался опытным. Он знал, что делать и знал, как ему самому нужно вести себя так, чтобы получить удовольствие. Он оказался не из робких, и где-то под ребрами Хенджина кольнула крыса-ревность к прошлому блондина. — Расскажи о своем опыте, — попросил Хенджин. Ему действительно было интересно узнать то, как Феликс боролся с травмой. — Хах, — Ли почесал затылок, — ну, первый раз у меня был с девушкой, мы встречались месяца три, в принципе, неплохо было, для первого раза, но я не смог отключить голову тогда, поэтому не смог кончить, в голову лезли всякие воспоминания. Мы разбежались быстро, по моей инициативе, хотя она была очень красивая, но просто, не мое, — вспоминал Феликс не забывая есть свой сендвич, он так же, как и Хенджин смотрел в окно, выкладывая своему внимательному слушателю тайны своей жизни, — психолог рекомендовал не останавливаться, поэтому я снова попробовал, в клубе чуть выпивший, получилось лучше, но мне просто не понравилось. Потом было день рождения Чанбина, первый курс, там были девчонки и я уединился с одной, не помню ее имени, но минет она делала превосходный, — Феликс причмокнул, от воспоминаний, а Хенджин, хоть и сходил с ума от ревности, все равно молчал и иногда кивал, — На втором курсе мы были на какой-то тусовке, я зажимался с первокурсником с экономического, тогда я первый раз переспал с парнем, мне уже самому было интересно все попробовать, раскрыться со всех сторон. Я подходил к этому не как к получению удовольствия, а скорее, для познания самого себя. Чтобы тема секса меня не триггерила больше, и я не возвращался мысленно к тому, чтобы было, я хотел попробовать быть пассивом. Мне попался хороший партнер и все прошло нормально, мне понравилось, мы переспали еще пару раз, но потом у меня появилась девочка, с которой ничего не сложилось, но секс был классным, а потом стало больше тренировок и стало некогда, мы разошлись, — закончил Феликс с рассказом и с сэндвичем. — А обо мне что скажешь? — расстроенно спросил Хенджин, понимая из рассказа Феликса, что тот не задерживался ни в одних отношениях надолго, а его главной страстью и любовью все еще оставался спорт, на который в последнее время Ли слегка положил хуй, но это не означало, что теперь его место занял Хенджин, — тоже помотросишь и бросишь меня? — улыбнулся он и повернулся к Ли, который округлил глаза от удивления. — Хенджин, я тебя избегал потому что не хотел привязаться, — на выдохе сказал Ли, — как бы то не было, я ни к кому никогда не разрешал себе что-то испытывать, я спал с людьми, но не проявлял к ним чувств. Я боялся, что демоны, которых я закрыл за семью печатями, вылезут наружу, стоит мне довериться кому-то, что меня не поймут и осудят, — Ликс спрыгнул со стола и стал напротив, заглядывая в погрустневшие глаза, — не все люди могут принять то, что со мной произошло. Для кого-то я грязный и испорченный товар, а я не хотел видеть отвращения в глазах людей. — Это глупо, ты не товар, а человек, который пережил многое, — тихо сказал Хенджин, опустив глаза. — Но это так, — заключил Ли, — не все готовы к такому. Но ты, — он подошел еще ближе и обнял Хенджина за талию, решив, что сейчас именно тот момент, когда нужно перестать быть колючим и отстраненным, а стать ближе и окончательно принять сердечное поражение, — я не увидел в твоих глазах отвращения или чего-то подобного. Ты с самого первого раза отнесся ко мне по другому. Только из-за тебя я решил снова пойти к психологу, потому что я не хочу быть таким с тобой. Я правда благодарен тебе за то, что ты не смотря на все мои заебы, терпел и все равно принимал меня, пустил под свою крышу, заботишься. Я буду меняться ради тебя, я впервые в жизни хочу делать это из-за кого-то, — он провел рукой по щеке Хвана и улыбнулся, — там, в том переулке, когда ты впервые поцеловал меня, я тогда еще понял, что просто так все не закончится. — Меняйся не ради меня, Ликси, — Хенджину было приятно это слышать, но он хотел, чтобы Феликс чувствовал себя свободно в первую очередь для самого себя, он прислонил лоб к его лбу, и потерся носом об его, — ты мне нужен такой, какой ты есть, со всеми своими заебами и тараканами, я лишь хочу, чтобы ты наконец начал дышать полной грудью и ничего не боялся. Если ты мне поможешь, то мы вместе избавимся от Гондже, и ты, и твоя мама будете свободны. — Расскажи мне, что ты задумал, — на выдохе ответил блондин.