Гарри Поттер и Великолепный век

Жасмин сидела в светлой, уютной гостиной. Всё вокруг было украшено к Рождеству: гирлянды мягко мерцали, на каминной полке стояли свечи, пахло хвоей и чем-то тёплым, домашним. Рядом с ней — рыжий мальчик и девушка с непокорной копной волос. Она знала их. Знала без сомнений. Рон и Гермиона. Её лучшие друзья. И она знала ещё одно — она не Фериде. Фериде здесь не существовало. Она — Жасмин. Они болтали о чём-то своём, перебивали друг друга, смеялись. Жасмин тем временем подписывала поздравительную открытку — для крёстного. Через минуту она вложит её в коробку с подарком и аккуратно завяжет ленту. Она была счастлива. В груди разливалось тёплое, почти забытое чувство — чувство дома. Безопасности. Любви. Жасмин понимала: это сон. Но сон особенный. В нём были те, кого она не забыла. Те, кто любил её по-настоящему. На Роне и Гермионе были одинаковые вязаные свитера — разного цвета, с разными вышитыми буквами. Эта деталь почему-то ранила особенно сильно. Жасмин почувствовала — пора просыпаться. Фериде проснулась со слезой на ресницах. Она тихо приподнялась и посмотрела на Мустафу, мирно спящего рядом. Прошло всего две недели с тех пор, как он стал повелителем. Она ещё не вспомнила всего — но с ней явно что-то происходило. Каждый день к ней приходили обрывки воспоминаний. Как она рисует… почему-то в чулане. Там же спит. Там же ест. Это удивляло её — ведь она помнила, что у неё был крестный, который очень любил её. Почему же она жила в чулане? Она вспоминала, как варила зелье, и оно дымилось, а высокий мужчина в чёрной мантии с крючковатым носом недовольно смотрел на неё. Как сидела с друзьями в хижине великана, и они вместе пили чай. Сомнений больше не было. Она — волшебница. И у неё была школа. Для таких же, как она. Мустафа не подавал виду, но Фериде знала — он хочет наследника. Хочет настолько, что готов принять новую наложницу. И вот, что было странно — её это не волновало. Она чувствовала: скоро всё изменится. Скоро она вернётся. Была ли она этому рада? Ей было всё равно. Фериде научилась принимать всё, что преподносила судьба. И теперь знала: её мнение вряд ли что-то решит. Но она будет готова. Каждую свободную минуту, оставаясь одна, она тренировала магию. Чувствовала, как она растёт. Как многое начинает получаться. Иногда ей казалось, что раньше она не умела и половины того, что теперь давалось легко. Она могла притянуть предмет, просто протянув руку. Могла зажечь свечи. Пока — только это. Но она знала: может гораздо больше. Вчера между ней и Мустафой состоялся разговор. — Фериде, счастье моё, сокровище моё… Ты — моя жизнь. Ты — жизнь всей нашей династии. Прикажи — и я исполню любое твоё желание. — Мустафа, лев мой… Ты и так сделал меня госпожой. Ты даришь мне золото и меха. У меня есть всё. Единственная моя мечта — подарить тебе сына. — Я знаю, у нас будет мальчик. Нужно лишь подождать. Не тревожься, молись. — Я молюсь, Мустафа, — тихо ответила она. И вдруг вспомнила о своём обещании самой себе. — Но… у меня есть одно желание. — Говори, — нетерпеливо сказал он. Фериде замялась, подбирая слова. — Мустафа… Ты, возможно, не знаешь. Не все девушки попадают сюда по своей воле. Их крадут из домов. Их родителей убивают у них на глазах. Их продают на невольничьих рынках. Прошу тебя… останови это. Отмени рынки. Отправь этих девушек домой. Мустафа нахмурился. — Ты просишь меня убрать гарем? — в его голосе прозвучало раздражение. — Мустафа… — Ты понимаешь, о чём меня просишь? Гаремы существуют веками. Это закон. Традиция. Ладно бы ты уже родила мне сына… А если нет? Фериде стало страшно. Она впервые увидела эту его сторону. И вдруг поняла — он знал. Всегда знал. — Я не прошу убрать гарем, — тихо сказала она. — Есть девушки, что приходят сюда добровольно. Ради дома, защиты, будущего. Оставь их. Но прошу… — она опустилась на колени. — Отпусти тех, кого привели сюда силой. Мустафа долго смотрел на неё. Потом его лицо смягчилось. — Хорошо, — наконец сказал он. — Как сказала моя госпожа, так и будет. Отныне в гареме будут только те, кто пришёл добровольно. А невольничьи рынки будут отменены навсегда. — Спасибо, Мустафа… — Встань, Фериде. Прости меня. Ты снова напомнила мне, кто я. Ты — моя душа. Моя совесть. Прошу… не оставляй меня. — Не оставлю, — ответила Фериде, зная, что говорит неправду. Римус и Тонкс снова встретились в условленном месте. В их месте. — Здравствуй, — с улыбкой сказала Тонкс. — Здравствуй, — так же улыбнулся Римус и протянул ей плитку британского шоколада. — Будешь? — Спасибо, — ответила она и потянулась за шоколадом. Он смотрел на неё чуть дольше, чем позволял себе обычно. — Как Жасмин? Она что-нибудь вспомнила? — Не знаю… — Тонкс пожала плечами. — Она почти не разговаривает со мной. Только с Айше. Похоже, они сильно сблизились. Я даже думаю, что без неё Жасмин не уедет. — И пусть, — мягко сказал Римус. — Уверен, Сириус будет не против. — Это точно. Он на мгновение замялся, затем стал серьёзнее. — Ей пора усиливать дозу. Северус прислал новое зелье. Он говорит, этого флакона хватит, чтобы вернуть всё. — Всё?.. — Всё, — кивнул Римус. — Раздели его на две части: одну дай утром, другую — вечером. Потом остаётся только ждать. Но его нельзя смешивать с противозачаточным. Значит, дай его в день, когда она не пойдёт к Мустафе. Тонкс нахмурилась. — А как я утром узнаю, пойдёт она к нему или нет? — Верно… — Римус задумался. Тонкс вдруг оживилась. — Я придумала. У Мустафы ведь гарем. Нужно приказать его матери привести к нему другую девушку. Даже если он её не примет, Жасмин обидится — и точно не пойдёт к нему. — Отлично, — облегчённо выдохнул Римус. Тонкс улыбнулась — и на этот раз не стала ждать. Она сама шагнула вперёд и поцеловала его. Римус хотел отстраниться. Хотел сказать, что это опасно, что он не имеет права, что однажды может причинить ей боль. Но не смог. Испугался, что этот миг больше не повторится. Испугался потерять её. Он ничего не сказал. А Тонкс всё поняла. Её волосы резко сменили цвет — с каштанового на розовый. В тот вечер они больше не говорили. Не признавались, не давали обещаний. Тонкс лишь ещё раз улыбнулась ему — и ушла к Жасмин. На следующий день гарем гудел, словно растревоженный улей. Девушки не скрывали радости: их отпускали домой. Каждой выдавали деньги на первое время — чтобы дорога и новая жизнь не стали испытанием. А вот в покоях Валиде царил гнев. — Что эта девка себе позволяет?! — Махидевран Султан металась по комнате. — Распускает гарем! Стала госпожой, даже не родив сына! А что дальше? Меня выгонит? Сама станет Валиде?! — Госпожа, умоляю вас, успокойтесь… — осторожно начала Федан Калфа. — К тому же гарем распускают не полностью. Девушки… и весьма красивые девушки, — там остались. — Сколько? Пара? — с холодной насмешкой бросила Махидевран. — Нет, госпожа. Шесть. Но… их может быть и больше. Махидевран резко остановилась. — Вот что, — её голос стал опасно спокойным. — Приведи мне эту девку. Пора напомнить ей, кто здесь госпожа. — Слушаюсь, госпожа, — ответила Федан и уже направилась к выходу, но её остановил новый всплеск ярости. — Нет, ты только подумай! — Махидевран снова повысила голос. — А Мустафа? Он вообще понимает, какие это потери для казны?! Федун опустила взгляд. Ответа у неё не было. — Ты ещё здесь?! — резко обернулась султанша. — Простите, госпожа… уже иду, — калфа поспешно поклонилась и вышла, оставив Махидевран одну — в гневе, унижении и страхе потерять власть. — Госпожа, вы желали меня видеть? — Проходи, Фериде. Проходи ближе. Фериде остановилась в нескольких шагах, спина прямая, взгляд спокойный. — Тебе нравится жизнь в гареме? — медленно спросила Махидевран. — Новый статус? Роль госпожи? — Я не могу жаловаться, госпожа. Пощёчина прозвучала резко — сухо, унизительно. Фериде лишь пошатнулась, но не отступила. — Ты кем себя возомнила?! — прошипела Махидевран. — Госпожой? Валиде? Она грубо взяла Фериде за подбородок, заставляя поднять лицо. — Запомни: ты здесь госпожа только номинально. Твоё место легко займёт любая из тех девок, которых ты по доброте своей оставила! В глазах Фериде вспыхнула ярость — на одно короткое мгновение. Она с усилием загнала её внутрь, прежде чем магия откликнулась на зов. — Ведьма! — вдруг выкрикнула Махидевран, словно почувствовав невидимую волну. — Госпожа, послушайте… — Ведьма! — Госпожа! — голос Фериде стал твёрдым. Она посмотрела прямо в глаза Валиде — и та неожиданно замолчала. — Я не сделала ничего дурного, — спокойно сказала Фериде. — Я лишь восстановила справедливость. Эти девушки не заслужили наказания. Вернуть их домой — это самое малое, что можно было для них сделать. — Да как ты смеешь?! — Хватит, — резко оборвала её Фериде. — Это не я приказала. Это воля повелителя. Вы ведь не станете оспаривать его решение? Махидевран усмехнулась холодно. — Я прекрасно знаю, что на троне сидит мужчина… — она наклонилась ближе, — …а правит им женщина. Решила стать новой Хюррем? — Не сравнивайте меня ни с кем, — ответила Фериде, впервые позволив себе улыбку. — Я — Фериде. Фериде Султан. — Ах ты… — Махидевран замахнулась. На этот раз Фериде перехватила её руку. — Я уважаю вас, госпожа, — тихо сказала она. — До тех пор, пока вы уважаете меня. Но если вы решите объявить мне войну — я к ней готова. А вот вы… готовы ли? Махидевран вырвала руку. — Убирайся отсюда! Фериде молча поклонилась и вышла, не оборачиваясь. Вмешательство Римуса и Тонкс оказалось ненужным: мысль привести другую девушку в покои Мустафы пришла Махидевран и без всякой магии. — Федан! — Слушаю, госпожа! — Подбери мне самую красивую девушку. Слышишь? Самую красивую. Сегодня же она пойдёт к Мустафе. — А если повелитель её не примет?.. — Ты лично проследишь, чтобы она была неотразима. Пусть он заметит её сам. Сначала — пусть пойдет убирать его покои, а дальше дело за Мустафой. — Как прикажете, госпожа. Фериде любовалась собой перед зеркалом — сейчас она должна была пойти к Мустафе. В комнату вошла расстроенная Айше. — Айше? Что с тобой? На тебе лица нет. — Фериде… — начала Айше, но не смогла продолжить. — Кто тебя обидел? — забеспокоилась Фериде. — Махидевран султан? Федан? Айше глубоко вздохнула. — Фериде… у Мустафы сейчас другая девушка в покоях. — Что ты говоришь, Айше? — Это правда. Я слышала, как Федан говорит об этом с другими девушками в гареме. Они говорили, что тебя скоро вышвырнут отсюда, что Мустафа теперь смотрит на других. — Нет… я не верю. Он не мог. Помедлив, Фериде решилась и резко побежала к нему в покои. Стражники остановили её. — Сожалею, госпожа, но повелитель не сможет вас принять. — Почему? Кто сейчас в его покоях? Стражники молчали. — Я хочу знать только одно. Кто там? — Госпожа… в покоях повелителя Настя Хатун. Фериде почувствовала, как её мир рушится. Чувство было страшным — чувство предательства. Она медленно направилась обратно в свои покои. Внутри её ждали встревоженная Айше и Фатима Хатун. — Фериде! — Айше подбежала к ней. — Предатель… — тихо сказала Фериде. — Предатель. — Фериде, успокойся! — Не зови меня Фериде! Нет. Фериде умерла. Её Мустафа сегодня убил. Я — Жасмин. Я не буду ждать, пока всё вспомню. Я уйду. — Фериде, что ты такое говоришь? Это всего одна ночь, она ничего не значит! — Значит. Ещё как значит. Предал один раз — предаст и второй. Я не буду прощать измену! — Тогда я уйду с тобой. И Ориона с собой возьмём. Услышав своё имя, кот подошёл к Айше, но Жасмин перехватила его и взяла на руки. — Прости меня, котик. Плохая я тебе хозяйка. Когда мы уйдём отсюда, пусть за тобой заботится Айше. Тебе с ней будет лучше. — Фериде, не глупи! Куда мы пойдём? А если ты не найдёшь родственников? Ты же их не помнишь. И потом — повелитель тебя не отпустит. — Отпустит. У него не хватит духу держать меня здесь. — Ляг, поспи, — мягко сказала Айше. — Утро вечера мудренее. Завтра всё обдумаешь. — Айше права, госпожа, — вмешалась Фатима Хатун. Фериде к своему стыду даже не заметила её. — Не стоит так горячиться. Лучше поспите, а я заварю вам отвар. — Спасибо… Прости, Фатима, я тебя не заметила. — Ну что вы, госпожа. — Прошу, перестань меня так называть. Я Жасмин. — Фериде, прекрати, — встревожилась Айше. — Ты в гареме, ты пока Фериде. Если не думаешь о себе, подумай о нас. — Простите меня, — виновато сказала Фериде. — Тогда давайте хотя бы на «ты». — Прости моё любопытство, — сказала Фатима, — но я слышала, что ты потеряла память. Откуда ты знаешь своё имя? — Иногда ко мне приходят отрывки воспоминаний. Я собираю их по крупицам. — А кого-то из родных ты помнишь? — Помню крестного. Его зовут Сириус. Помню двух друзей… и кого-то ещё. Кого-то ужасного. Того, кто меня ненавидит. — Как это — ненавидит? — Возможно, я ошибаюсь. Но это тот, из-за кого я потеряла память. — Ясно, — сказала Тонкс и больше не расспрашивала. — Выпей отвар и ложись спать. Как сказала Айше — утро вечера мудренее. — Спасибо вам… Тонкс решила не ждать утра и дать лекарство сразу. Она влила весь флакон — возможно, уже этой ночью Фериде проснётся окончательно Жасмин. Наутро Фериде не проснулась, и испуганная Айше позвала лекаря. Тот объявил сильную горячку и велел никому не входить в её покои.