Гарри Поттер и Великолепный век

Что же делать? Что делать? Он дал мне час. Всего один час. И он не шутил. Как мне добраться до Министерства? Я никогда там не была. Я даже не знаю, где оно находится. В дверь тихо постучали. В комнату вошёл Сириус. — Малыш… ты кричала? — Просто… сон. — Всё в порядке? — Да, да, конечно, — солгала Жасмин. Сириус внимательно посмотрел на неё. — Вижу, что не всё хорошо. Но если не хочешь мне говорить… прикажи что-нибудь Кричеру. Он обязан тебя слушаться — ты моя наследница. — Ладно… спасибо. Он помедлил и добавил мягче: — И я тоже здесь. Помни: всё, что пожелаешь. Всё для тебя сделаю. — Я поняла, — раздражённо ответила Жасмин. Сириус уловил это настроение и решил не давить. — Хорошо, малыш. Зови меня, если что, — сказал он и вышел. Дождавшись, когда его шаги стихнут, Жасмин глубоко вдохнула и решилась. — Кричер! Домовик появился почти мгновенно. — Что желает эта недостойная наследница древнейшего рода Блэков? — Кричер… умоляю. Перенеси меня в Министерство магии. — Кричер не понял, что от него хочет эта девица. — Пожалуйста! Это вопрос жизни и смерти. Я должна оказаться в Министерстве прямо сейчас! Сердце Жасмин колотилось так сильно, что, казалось, вот-вот вырвется из груди. Она чувствовала — если она останется здесь, случится беда. — Кричер не может покидать дом хозяев. — Всего лишь перенести! Я тоже твоя хозяйка. Перенеси — и сразу возвращайся сюда, без меня. И ещё одно, Кричер… Сириус не должен знать, что я уходила. Ни сейчас. Ни потом. Домовик насторожился. — Хозяин не должен знать? — Нет. Если он узнает — он пойдёт за мной. А тогда погибнут все. Ты должен сказать ему, что я сплю. Или что ты меня не видел. Что угодно — только не правду. Кричер, если ты правда заботишься о Сириусе — сохрани это в тайне. Жасмин сделала шаг ближе. — Если я сейчас останусь здесь — будет беда. Я чувствую это. Домовик долго молчал. — Но наследница рода не может покинуть дом без согласия хозяина… — Кричер, повторяю: если ты хочешь, чтобы род Блэков продолжился, если не желаешь зла Сириусу — перенеси меня. А потом возвращайся. И никому не говори, где я. Такого обращения Кричер не слышал даже от прежних хозяев. Разве что от хозяина Регулуса. К тому же он считал себя в долгу перед девчонкой — за найденный медальон и правду о нём. Домовик тяжело вздохнул. — Хорошо, молодая госпожа. Возьмите меня за руку. В какой именно отдел Кричер должен вас перенести? — Кажется… Отдел тайн. Там, где магические шары с пророчествами. Но — в тот угол, где меня никто не увидит. — Будет исполнено, молодая госпожа. Кричер взял её за руку — и в следующее мгновение Жасмин оказалась в точности в том месте, которое видела во сне. Сон был правдой. Она стояла здесь, в полумраке Отдела тайн, и слышала, как София всхлипывает от боли. Тихо, надломленно — каждый звук вонзался Жасмин прямо в сердце. Это она виновата. Не нужно было отпускать их одних. Не нужно было отпускать Софию вообще. Если бы та осталась в Турции… если бы никогда не вернулась с ней… возможно, сейчас она была бы в безопасности. Но раз вина на ней — ей всё и исправлять. Жасмин глубоко вдохнула и сделала шаг вперёд. К ним. К нему. — А ты быстрая… — прошипел Волдеморт. — Я даже удивлён. — Ты хотел, чтобы я пришла. Я здесь, — её голос дрожал, но она не отступила. — Отпусти их. Пусть уходят. — Уходят? — он усмехнулся, откровенно издеваясь. — Зачем? Помнится, один раз этот мальчишка уже ушёл… и ты пропала на три месяца. А вдруг ты снова исчезнешь? Я буду переживать, — его голос был липко-заботливым. — Отпусти… — Жасмин стиснула зубы, сдерживая слёзы. И вдруг всё встало на свои места. Причина сна. Причина шёпота медальона. Причина, по которой она здесь. Она — часть этого. Одна из вещей с душой Волдеморта. Теперь она точно знала, что делать. — Том, — сказала она тихо. — Если ты такой смелый, сразись со мной. Если победишь — убей нас троих. Но если я снова одержу верх… мы уйдём втроем. Волдеморт медленно поднял палочку, направил её на Жасмин… И в последний миг резко повернул. — Круцио! Крик Софии разорвал воздух. Жасмин бросилась к ней, закрывая собой, словно телом могла остановить боль. — Урок номер один, — холодно произнёс Волдеморт. — Никогда не смей называть меня этим магловским именем. Он снова поднял палочку. — Круцио! Теперь кричал Седрик. — Урок номер два, — продолжал он, с явным удовольствием. — Здесь я ставлю условия. Когда я хочу, чтобы ты пришла — ты приходишь. Когда я хочу, чтобы кто-то ушёл… — он сделал паузу, — отсюда или в иной мир — он уходит. Жасмин не слушала. Она была рядом с Софией. С Седриком. А Волдеморт лишь наблюдал — с улыбкой. — И почему я раньше этого не понял? — протянул он. — Твоё слабое место. Ты не боишься за себя. Но за жизнь друзей… даже за эту маглу… Он взмахнул палочкой — и тело Софии взмыло в воздух и сразу спустилось, словно она кукла. — Переживаешь, — с презрением продолжил он. — Ты и правда была рабыней магла? Какой позор. Будь ты достойной волшебницей — он был бы твоим рабом, а не наоборот. Жасмин не ответила. — Не волнуйся, — сказал Волдеморт мягко. — Раз уж ты так хочешь умереть… Сегодня я исполню твоё желание. Но только вот немного повоспитываю тебя, раз мама с папой не научили хорошим манерам. Он направил палочку на неё. Боль вернулась — та самая, забытая, обжигающая, разрывающая изнутри. Жасмин зажала рот ладонями, чтобы не закричать. Чтобы не причинить им ещё больше боли. Она не тянулась к палочке. Не имела права. Она понимала: он должен убить её сегодня. И тогда, возможно… он снова исчезнет. Боль оборвалась. Жасмин послушно осталась лежать на холодном полу. В голове осталась лишь одна мысль: «Закончи уже это… убей меня». — Круцио! — повторил Волдеморт. Жасмин снова пронзила невыносимая боль. Она зажала рот руками — на этот раз чтобы не порадовать своего мучителя криком. Он не собирался убивать её быстро. Он хотел наслаждаться. Она закрыла глаза — и вдруг перед ней всплыл Мустафа. Его поцелуи. Его объятия. Осознание того, что она никогда больше его не увидит, не коснётся, не услышит его голос. Жасмин посмотрела на Седрика и Софию. Они любили друг друга. И они тоже должны были сегодня умереть. Она не могла этого допустить. Не дожидаясь нового заклятия, Жасмин резко выхватила палочку. — Экспелиармус! Но Волдеморт легко отразил заклинание. И вдруг Седрик вырвался. Он схватил палочку — и вокруг мгновенно сгустился туман. Ничего не было видно. Жасмин на ощупь попыталась найти друзей, но туман так же резко рассеялся. Седрик и София исчезли. Он трансгрессировал, — поняла Жасмин. — Снова без меня. Может, за помощью? Нет… нельзя, чтобы Сириус узнал, где я. Злость захлестнула её. Почему он не взял и её? Если с Сириусом что-то случится — она никогда не простит Седрику этого решения. — У меня дежавю? — издевательски протянул Волдеморт. — Он снова тебя бросил? Обидно, правда? Ты рисковала жизнью, а они так легко тебя здесь оставили. Теперь ты понимаешь, почему я ненавижу осквернителей и маглов? — Он вернётся, — хрипло ответила Жасмин. — Вернётся с другими. Тебе не спрятаться. — А тебе — не выжить, — холодно усмехнулся Волдеморт. — Ну что ж… было приятно снова встретиться. Пора прощаться навсегда. Сейчас он скажет эти два слова — и всё закончится, — подумала Жасмин и зажмурилась. Только быстрее. Пока я готова. — Авада Кедавра! Но боли не было. Жасмин открыла глаза. Рядом с ней лежала разбитая статуя. — Что такое?.. — удивлённо произнёс Волдеморт и обернулся. В зал ворвался целый отряд Ордена. С другой стороны открылась дверь — и появились Пожиратели смерти. — Ну что ж, друзья мои, — почти весело сказал Волдеморт, — разберитесь с моими гостями. А я пока… ещё немного побеседую с Жасмин. — Не смей! — закричал Сириус. Но было поздно. Волдеморт схватил Жасмин за руку — и они исчезли, трансгрессировав в другой отдел. — Знаешь, мне нравится, когда ты так послушно себя ведёшь… — его голос хрипел от издевки. — Этому тебя в Турции научили? Что, тебе понравилось быть рабыней? — Не твоё дело, — холодно ответила Жасмин. — Ну вот снова хамишь, — протянул он с издевательской тоской. — Круцио! Боль пронзила её, заставляя сжаться от ужаса. Почему он не может просто убить? Почему всё время издеваться? — Повторю свой вопрос: тебе нравилось быть рабыней? — Я не была рабыней! Меня там называли госпожой! — Но тебя продали во дворец, словно пахлаву на рынке… Не похоже на госпожу, правда? — Я стала ей. И заметь, без магии, без памяти — просто стала ей. — Через постель! — шипел он, приближаясь. — Тебе нравилось ублажать султана? — Понравилось, — резко, без колебаний, ответила Жасмин. — Хм… — Волдеморт усмехнулся. — Я передумал. — Что? — Не буду тебя убивать. Сделаю своей наложницей. — Что? — Жасмин рассмеялась, громко и пронзительно. — Ты видел себя? Старый, уродливый, никому не нужный! Как тебе вообще такое в голову могло прийти? — За каждое слово, девочка, нужно отвечать, — резко произнёс он, подходя ближе. Взмахом палочки связал её руки за спиной и захватил подбородок. — За эти слова я убью твоего горячо любимого крестного. «Жизнь твоего красного в твоих руках…» — вспомнила Жасмин слова Веды. Неужели из-за неё он может убить Сириуса? — Раз привыкла ублажать султанов, поладишь и со мной, — сказал Волдеморт, гладя её волосы, не давая отстранятся. — Но для начала я сдержу обещание. Люциус! — Вы звали меня, мой Лорд? — Люциус подошёл, нервно сгибаясь. — Приведи сюда Блэка, пусть с крестницей попрощается, — сказал Волдеморт, продолжая гладить Жасмин. — Как прикажете, мой Лорд, — ответил Люциус и поспешно удалился. — Не смей! — прошипела Жасмин сквозь зубы. — Не смей его трогать! — Как я напуган… — прошипел Волдеморт Дверь резко распахнулась. — Отпусти её! — закричал Сириус. — Конечно, как скажешь, — услужливо ответил Волдеморт и с силой бросил Жасмин на пол. — Ты вовремя, Блэк. Размахом палочки он обезоружил Сириуса. — Это было просто, — заметил он с насмешкой. — А теперь дам вам минуту на прощание. — Сириус, уйди отсюда! Пожалуйста! — умоляя его Жасмин. Сириус подошёл, пытаясь развязать ей руки. — Зачем ты сюда пошла, глупенькая? Нужно было сказать мне… — Уходи! Пожалуйста! — шептала Жасмин, глаза её блестели. — Ему нужна только я… прошу, уйди. — Время вышло! — голос Волдеморта прорезал воздух. Жасмин видела, как он поднимает палочку. И в тот момент, словно без размышлений, она прыгнула в объятия Сириуса, решив принять на себя удар. — Авада Кедавра! Заклинание ударило прямо в неё. Жасмин обмякла в руках Сириуса, её тело стало безвольным, а сознание потонуло. Больше она ничего не чувствовала — ни боли, ни страха. Только пустота.

***

Мустафа сидел в своих покоях, погружённый в работу. Он решил перенять традицию своего отца и начать делать свои украшения. Осторожно точил металл, создавая кольцо, похожее на кольцо Хюррем Султан. В мыслях была только она — Фериде. Когда кольцо будет готово, она вернётся к нему, и он наденет его на её руку. Вдруг резкая боль пронзила его сердце. Он вдохнул, хотел крикнуть, но голос не подчинялся. Руки сжались в кулаки, дыхание стало прерывистым, ноги подкосились. Мустафа почувствовал, как силы медленно покидают его, как будто кто-то выкачивает жизнь изнутри. И в следующий миг тело предало его: он рухнул на пол, бессознательный. Сердце всё ещё колотилось в агонии, а мир вокруг погрузился во мрак.