Гарри Поттер и Великолепный век

Дамблдор и Волдеморт одновременно напряглись, словно воздух между ними стал плотнее, тяжелее. Тем временем Сириус уже не смотрел на них. Для него существовало только одно — Жасмин. Он резко подхватил её, почти не давая ей времени прийти в себя. — Ты жива… — коротко выдохнул он, будто всё ещё не веря. — Сириус… — попыталась она что-то сказать, но голос дрожал. — Потом. Всё потом. Он быстро оглянулся, затем крикнул: — Кричер! С хлопком появился домовик. — Хозяин Сириус звал Кричера… — недовольно пробормотал он, но тут же замолчал, заметив Жасмин. — Забирай её. Домой. Сейчас же. Запри ее в комнате. Никого не выпускать. — Кричер понял… — процедил домовик, недовольно скривившись, но повиновался. Мгновение — и пространство будто сжалось. Резкий хлопок. И Жасмин уже стояла в другой комнате. Рядом — София и Седрик. В комнате были София и Седрик. — Жасмин! — почти одновременно воскликнули София и Седрик. — Как вы? — Жасмин быстро подошла ближе, переводя взгляд с одного на другого. — Ты как? Жасмин… я снова тебя оставил. Прости, — Седрик выглядел измученным и виноватым. — Всё хорошо, — мягко ответила она. — Только давай в последний раз, ладно? Седрик на секунду замер, а потом слабо улыбнулся. — Поверь мне… я только за. Снова раздался хлопок. Воздух дрогнул. И в гостиной появились Сириус. Он быстро поднялся к девочкам. — София, как ты? — голос Сириуса стал мягче, но в нём всё ещё чувствовалось напряжение. — Спасибо… мне лучше, — тихо ответила она. — Ты испугалась? — он чуть наклонился ближе. — Клянусь тебе, больше тебя здесь не тронут. София молча кивнула, но в её глазах всё ещё жил страх. — Седрик? — Сириус перевёл взгляд на юношу. — Всё хорошо, мистер Блэк, — ответил Седрик. Сириус коротко кивнул, будто принимая ответ, и снова посмотрел на Софию. — Прости меня. Я не уследил… — Ты здесь ни при чём, Сириус, — тихо сказала она. Он на мгновение сжал челюсть. — Ты мне тоже дорога. Я за тебя отвечаю. Ты мне… как дочь. София неверяще посмотрела на него, а затем резко обняла. — Спасибо, Сириус… мне так давно не говорили таких слов… Он неловко, но крепко обнял её в ответ. — Ребята, — выдохнул он, — я велел Кричеру приготовить вам горячий шоколад. Но чтобы его выпить, вам нужно спуститься на кухню. Седрик и София кивнули и вышли. Жасмин уже собиралась пойти следом, но Сириус резко остановил её, схватив за локоть. Жасмин и Сириус остались в комнате одни. Тишина после всего пережитого казалась почти оглушающей. И вдруг Сириус резко развернулся к ней. — Как ты могла?! — его голос сорвался, стал жёстким, почти злым. — Ты думаешь, я не видел? Ты специально позволяла ему тебя мучить? Твои родители погибли, чтобы ты жила, а ты… ты так себя ведёшь?! Он шагнул ближе. — А если бы ты… если бы он… Сириуса трясло. Теперь, когда опасность отступила, всё, что он сдерживал, вырвалось наружу. — Отвечай мне! Жасмин устало подняла взгляд. — Но всё же хорошо вышло. И… что там в Министерстве? — Не переводи тему! — резко оборвал он. — Объяснись. Ты что, самоубийца? — Нет… но тогда я не видела другого выхода. — КАК НАСЧЁТ СКАЗАТЬ МНЕ?! Жасмин чуть сжала пальцы. — Он сказал… приходить одной. И что тогда никто не пострадает. Я испугалась… — То есть ты догадалась позвать Кричера, чтобы он перенёс тебя в Министерство, но не догадалась использовать его, чтобы вернуться обратно?! — Просто… — Что «просто»?! Что?! Она на секунду замолчала. — Ты помнишь тот медальон? И дневник? Сириус нахмурился. — И что? — Я вдруг поняла… — её голос стал тише. — Я была тем самым. Я… была крестражем. Тишина изменилась. Стала тяжёлой. — Что?.. — выдохнул Сириус. Жасмин продолжила, не отводя взгляда: — В ночь, когда он убил мою мать… часть его души перешла ко мне. Это означало только одно. Она сглотнула. — Что я должна была умереть. Сириус застыл. — Я решила… если он убьёт меня, он исчезнет хотя бы на время. Как тогда. Он молчал несколько долгих секунд. Потом медленно произнёс: — Никогда… никогда больше так не делай. Голос уже не был злым. Только глухим, тяжёлым. — Ты должна была сказать мне. Мы бы нашли другое решение. Какой-то ритуал, защиту… что угодно. Но не это. Жасмин опустила глаза. — Но всё же хорошо закончилось. Сириус горько усмехнулся. — Я зол на тебя. Очень зол. Даже несмотря на то, что ты спасла мне жизнь. Он провёл рукой по лицу. — Что бы я делал, если бы… — Не думай об этом, — тихо перебила Жасмин. — Я больше не полезу в сражения. Я теперь знаю, где остальные крестражи. Мы будем действовать по-другому. Тихо, но сильнее. Она подняла взгляд. — Волдеморт будет умирать, даже не понимая почему. Сириус замолчал. А затем притянул её к себе и крепко обнял. — Моя сильная… смелая девочка… Жасмин на секунду позволила себе просто выдохнуть. — Кстати… что сейчас в Министерстве? Сириус чуть отстранился. — Дамблдор и Волдеморт не успели начать дуэль. Ворвался Фадж. Он хмыкнул. — Ты бы видела его лицо. Он же всем твердил, что Дамблдор сошёл с ума. А теперь… теперь все знают, что Волдеморт вернулся. Жасмин кивнула. — Он ненадолго вернулся. Обещаю. — Я знаю, милая… знаю. Через полчаса в доме Сириуса появился Дамблдор. Выслушав Сириуса и Жасмин до конца, он долго молчал. — Я надеялся… что это лишь моё предположение, — наконец тихо произнёс он, и в его голосе впервые прозвучала настоящая тревога. Затем он внимательно выслушал всё, что Жасмин знала о крестражах. Тишина после её слов стала почти звенящей. — Это опаснее, чем я думал, — сказал он наконец. — Но и шанс… тоже больше. Он посмотрел прямо на Жасмин. — Я возьму с тебя слово. Она нахмурилась. — Какое? — Больше никакого риска. Никаких самостоятельных действий. И главное — ты не расскажешь никому о том, что уже сказала мне после второй Авады Кедавры. Ни Ордену, ни друзьям. Жасмин хотела возразить, но Дамблдор поднял руку. — Твоя задача сейчас — СОВ. Просто живи своей жизнью. Учись. Набирайся сил. После паузы Дамблдор добавил мягче: — Орден Феникса уже знает достаточно, но не всё. О крестражах мы расскажем только самым надёжным людям. Ремусу и Северусу. Имя Северуса прозвучало особенно тяжело. Сириус тихо фыркнул, но спорить не стал. Когда Дамблдор ушёл, в доме на несколько минут повисла странная тишина — не тревожная, а… почти лёгкая. — Мы устроим праздник, — сказала кто-то из членов Ордена. — Никто не пострадал. Мы все живы. Сириус сначала хотел возразить, но потом лишь устало выдохнул. — Праздник так праздник… Дом снова ожил. Готовились еда, украшения, горячий шоколад для тех, кто всё ещё приходил в себя. И пока взрослые говорили о войне, дети просто жили этим вечером — потому что иногда даже в самой тёмной истории нужно позволить себе короткую передышку. Когда Сириус поднялся к себе в комнату, он рассчитывал наконец остаться один и немного перевести дух. — Да! — раздражённо бросил он в сторону двери, когда в неё постучали. Дверь тихо приоткрылась, и в комнату вошёл Седрик. — Мистер Блэк… простите, можно с вами поговорить? Сириус устало выдохнул. — Можно. Только быстро. Седрик немного помолчал, будто собираясь с мыслями. — Вы сказали, что теперь София для вас как дочь… — Ну и? — Сириус приподнял бровь. — Я… хотел бы на празднике попросить её руки. На мгновение в комнате стало очень тихо. Сириус медленно посмотрел на него. — Правда? — Если вы дадите своё разрешение… я задам ей этот вопрос. Сириус чуть прищурился. — София многое пережила. Даже больше, чем большинство в Ордене. Ты понимаешь это? — Конечно, — сразу ответил Седрик. — И я сделаю всё, чтобы она больше никогда не вспоминала об этом. Сириус долго смотрел на него, словно проверяя, не дрогнет ли взгляд. Потом коротко кивнул. — Хорошо. Если София не будет против — я согласен. Седрик выдохнул с облегчением. — Спасибо вам. Сириус махнул рукой, будто отгоняя излишнюю серьёзность. — Иди. И готовь свою речь. Когда дверь закрылась, Сириус наконец остался один. Он медленно опустился в кресло и прикрыл глаза.

***

Султан Мустафа пришёл в сознание в своих покоях. Он долго не поднимался с пола, лежал неподвижно, глядя в потолок, словно пытаясь собрать воедино собственные мысли. Тишина вокруг давила, но в ней же рождалась ясность. Он вспоминал свою жизнь — решения, ошибки, потери. И с каждой минутой всё сильнее укреплялся в одном понимании: без Фериде он не сможет жить. И, как ему казалось, Фериде без него — тоже. Наконец он медленно поднялся и позвал: — Ибрагим! Великий визирь вошёл почти сразу, заметив состояние султана. — Ты остаёшься за меня, — спокойно, но твёрдо произнёс Мустафа. — Будешь управлять империей в моё отсутствие. Ибрагим нахмурился, но промолчал, ожидая продолжения. — Я отправляюсь в Англию, — добавил султан. — Я верну Фериде.