Гарри Поттер и Великолепный век

В дверь постучали. Жасмин на секунду задумалась — это мог быть только Седрик или Сириус. Больше к ней почти никто не заходил, а София бы не стала стучать в свою же комнату. — Да! — откликнулась она. Дверь распахнулась. — Жасмин! На пороге стояли Рон и Гермиона. — Боже… ребята! Как я соскучилась! Они тут же бросились друг к другу и крепко обнялись. — Мы тоже! — воскликнул Рон. — Тебя так не хватает в Хогвартсе! Теперь все знают, что ты нашлась… и что Сам-Знаешь-Кто вернулся — тоже. — Но зато не знают, где ты пропадала, — добавил он с довольной улыбкой. — Я сказал, что ты вместе с Хагридом переманивала на нашу сторону великанов. — Рон! — укоризненно протянула Гермиона. — Я сказала, что ты выполняла важное поручение Дамблдора. Жасмин усмехнулась. — В любом случае, расспросов не избежать… надо придумать что-то интересное. — Скорей бы ты вернулась! — сказал Рон. — Малфой совсем обнаглел. Без тебя Слизерин снова выигрывает. Да и вообще… после твоего исчезновения такого наговорили. Кто-то говорил, что тебя убили, кто-то — что пытают… Джордж даже чуть не разбил кому-то нос за такие слова. — А кто теперь ловец? — сразу спросила Жасмин. — Не поверишь… Джинни. — Правда? Ничего себе! — Летает она отлично. Не ты, конечно… но всё же. Жасмин улыбнулась. — Расскажешь про Министерство? — спросила Гермиона. — Конечно. И она рассказала. Даже то, что выжила после Авады Кедавры. — Второй раз?! — Рон выглядел искренне поражённым. — Да… — Жасмин понизила голос. — Но это тайна. Никому не говорите. Даже в Ордене не все знают. — Но как? — тихо спросила Гермиона. — Всё так же… любовь матери. Её кровь снова меня спасла. — Вау… — только и смог выдохнуть Рон. — Но в третий раз это не сработает, — спокойно добавила Жасмин. — Ты больше не должна рисковать, — строго сказала Гермиона. — И не собираюсь, — улыбнулась Жасмин. — Теперь максимум риска — только на квиддичном поле. Никаких сражений. Только учёба. Скоро Рождество… а после я вернусь в Хогвартс. — Правда?! — одновременно спросили они. — Столько всего произошло за полгода… — тихо сказала она. — Даже не верится. — И не говори, — кивнул Рон. — Кстати, а как София? — Сам спроси. Она на кухне. Её английский стал куда лучше. — Жасмин хитро улыбнулась. — И, кажется, они с Седриком встречаются. — Чжоу это не понравится! — сразу отреагировал Рон. — Ещё как, — хмыкнула Жасмин. Гермиона вдруг немного смутилась. — Жасмин… нам тоже есть, что тебе сказать. Только не смейся. Жасмин прищурилась. — Что? Гермиона переглянулась с Роном. — Мы с Роном… понимаешь… — Да ладно? — Жасмин уже поняла, о чём шла речь. — Вы вместе? Вы же… обалдеть! Почему вы не написали об этом? — Мы хотели на твою реакцию посмотреть. — Вау… это самая неожиданная новость, которую я ожидала услышать. Вы же всё время ругались! — Ну… так получилось. — Нет, вы не подумайте, я очень рада за вас. Просто очень неожиданно! — Именно такую реакцию мы и хотели увидеть. — Спускайтесь все вниз! Ужин готов! — послышался снизу голос миссис Уизли. Этот ужин был куда веселее и приятнее того, что устроили в честь возвращения Жасмин. В особенности — из-за одного события. Когда все вдоволь наелись, Седрик встал и попросил слова. Он посмотрел на Сириуса, а затем перевёл взгляд на Софию. — София… там, в Министерстве, я кое-что понял. Я понял, что ты мне очень важна. Что я хочу защищать тебя, быть рядом с тобой, смотреть, как ты смеёшься… и даже как плачешь. Быть рядом всегда. Скажи… ты согласна стать миссис Диггори? Все, за исключением Сириуса, удивлённо переглянулись. Он же сидел с довольной ухмылкой на лице. София растерялась. — Я… я согласна, Седрик… — Правда? — он не поверил сразу. — Да! Но… а твои родители? Я же их даже не знаю… Как они отреагируют? Я же не волшебница, как вы… Седрик мягко улыбнулся. — Ты самый волшебный и невероятный человек из всех, кого я знаю. Ты им обязательно понравишься. И он поцеловал её. Так искренне и нежно, что у всех невольно перехватило дыхание. Раздались аплодисменты. Римус и Нимфадора обнялись. Рон и Гермиона переглянулись и улыбнулись — при миссис Уизли они не решались на большее. Жасмин смотрела на всё это с тёплой улыбкой. Она искренне радовалась за них. Но где-то глубоко внутри жила тихая тоска. Она уже не верила, что когда-нибудь снова увидит Мустафу. Что сможет снова поцеловать его. Не была уверена, сможет ли полюбить кого-то так же сильно. С трудом сдерживая слёзы, она решила оставить их на ночь — чтобы поплакать в одиночестве, никого не смущая. А сейчас… она просто улыбалась. И искренне радовалась за всех влюблённых. Прошло полтора месяца. За это время были найдены ещё два крестража — диадема и кольцо. Оба удалось благополучно уничтожить. Сириус рассказывал Жасмин обо всём, не скрывая ни деталей, ни опасностей — он считал, что не имеет права делать это без неё. — Ты должна знать всё, — однажды сказал он. — Это касается и тебя тоже. София переехала жить к Седрику, забрав с собой Ориона. Там они готовились к свадьбе, которая должна была состояться в июне. — Не верится, что это правда, — смеялась София. — Я выхожу замуж! Жасмин уже придумала для них подарок. Один из домов, который когда-то подарил ей Мустафа. София, как никто другой, была достойна такого подарка. После рождественских каникул Жасмин вернулась в Хогвартс. Встретили её именно так, как она и ожидала — с бесконечными расспросами о том, где же она пропадала всё это время. И Жасмин не растерялась. Она рассказала, что сначала оказалась в логове вампиров, откуда чудом сбежала, но почти сразу попала в плен к оборотням, где её спас Люпин. А затем, вместе с Сириусом, они отправились в опасное путешествие. Слушатели ахали, охали и не могли оторвать от неё глаз. А Жасмин лишь загадочно улыбалась, позволяя каждому поверить в ту историю, которая ему нравилась больше всего. Жасмин сидела в Большом зале, когда к ней прилетела Хедвиг с двумя письмами. Жасмин посмотрела на них, ожидая увидеть имя Сириуса, но письма были не от него. Первое письмо было с османской печатью, завернутое в специальный чехол для письма, а второе — от профессора Снейпа. Жасмин ещё никогда не получала от него писем. Она, наверное, меньше удивилась бы, увидев письмо от Волдеморта. Посмотрев на преподавательский стол, она не увидела там сидящего Снейпа. Однако она заметила, что профессор Дамблдор был чем-то расстроен. Таким подавленным она его ещё никогда не видела. Решив приберечь письмо Мустафы на потом, чтобы сгладить впечатления от письма Снейпа, который вряд ли напишет что-то приятное, она открыла письмо.

***

Мустафа сидел в своих покоях, напряжённый, словно натянутая струна. Тишина вокруг не приносила покоя — наоборот, только усиливала тяжесть мыслей. Неожиданная война с персами разрушила все его планы. Он должен был уехать. Должен был вернуть её. Но теперь был прикован к трону, к обязанностям, к империи, которая вечно требовала от него жертв. Он знал — и был уверен в этом — что Фериде страдает так же, как и он. Эта мысль одновременно грела и разрывала изнутри. Но он также знал и другое. Их разлука не будет долгой. Очень скоро они встретятся. Эта уверенность держала его на ногах. Вот уже два месяца от неё не было ни одного письма. Сначала он пытался не придавать этому значения. Потом — ждать. Затем — искать оправдания. Теперь же в его душе поселилось холодное, тревожное предчувствие. Слишком долго. Слишком тихо. Слишком неправильно. Он больше не мог ждать. И потому принял решение. Фарук-ага был отправлен с единственным приказом — найти её и вернуть. Вернуть Фериде туда, где её ждали. В город, который всегда принадлежал ей так же, как и ему. В Стамбул.