"Песок и Шёпот"

Утро после визита Азмаддея началось с того, что Феликс проснулся от запаха жареного бекона и громкого спора. — НЕТ, ТЫ ПОНЯТИЯ НЕ ИМЕЕШЬ, КАК ЭТО ДЕЛАТЬ! Я ВИДЕЛ В СВОЁМ МАГИЧЕСКОМ ШКАФУ! — гремел голос Хёнджина с кухни. —А Я ВИДЕЛ НА YOUTUBE! И ДОВЕРЯЮ ютуюБУ БОЛЬШЕ, ЧЕМ ТВОЕМУ ЕБУЧЕМУ ШКАФУ! — парировал Джисон. Феликс выполз из комнаты с видом человека, пережившего апокалипсис. На кухне он застал сюрреалистическую картину: Хёнджин в его же фартуке с единорогами пытался насильно засушить розмарин над газовой плитой, а Джисон, размахивая телефоном, тыкал ему в нос видео «ИДЕАЛЬНЫЙ БЕКОН ЗА 5 МИНУТ!». — У меня тысячелетний опыт выживания в суровых условиях! — бушевал Хёнджин. —А у меня полумиллион подписчиков, которые говорят, что бекон нужно класть на холодную сковороду! — не сдавался Джисон. — МОЖЕТЕ ВЫ ДВА ИДИОТА ЗАТКНУТЬСЯ НА ХУЙ? — рявкнул Феликс, от чего оба вздрогнули. — Я ВЧЕРА ЕЛЕ ВЫЖИЛ ПОСЛЕ АТАКИ ТЕНЕВОГО ДЕМОНА, А ВЫ МНЕ МОЗГ ЕБЕТЕ ИЗ-ЗА БЕКОНА! Наступила тишина. Хёнджин и Джисон переглянулись. — Он прав, — первым сдался Джисон. — Мы как-то не с той ноги начали. —Согласен, — Хёнджин с достоинством снял фартук с единорогом. — Прости, Феликс. Мы увлеклись. За завтраком (бекон, в итоге, получился наполовину подгоревшим, наполовину сырым) состоялся военный совет. — Итак, — Джисон, с набитым ртом, разложил на столе блокнот и ручку. — Ситуация: за нами охотится высший демон Азмаддей, желающий принести нас в жертву, чтобы забрать силы Хёнджина и, вероятно, уничтожить мир. Вердикт? — Полная жопа, — констатировал Феликс, заливая свой бекон кетчупом. —Верно! — Джисон ткнул ручкой в блокнот. — План «А»: сдаться и умереть. Не нравится. План «Б»: научить нашего демона-неудачника снова пользоваться силами и дать отпор этому Азмаздею. — Азмаддей, — поправил Хёнджин, хмурясь. — И я не «неудачник». Я просто... отвык. Твой мир слишком шумный. Сигналы Wi-Fi, радиоволны, сотовая связь — всё это создаёт помехи. — Окей, — Джисон оживился. — Значит, нам нужно найти тихое место, где нет помех. Или... научить тебя фильтровать помехи. Как шумоподавляющие наушники! — Как что? —Неважно. Значит, нам нужны тренировки! — Джисон вывел в блокноте жирными буквами: «ОПЕРАЦИЯ «НАУЧИТЬ ДЕМОНА ПИНАНИЮ В ЗАДНИЦУ». Хёнджин скептически поднял бровь. —И кто же будет моим... тренером? Джисон и Феликс переглянулись. —Ну... — сказал Феликс. — Мы. Хёнджин долго смотрел на них, потом на подгоревший бекон, потом снова на них. —Мы все умрём. --- Для тренировок они выбрали заброшенный склад на окраине города, который Джисон нашёл через приложение «Заброшки рядом». Место было мрачным, пыльным и идеально подходило для демонических практик. — Окей, — Джисон, одетый в спортивный костюм и с секундомером на шее, выглядел как тренер по несмешным видам спорта. — Первое упражнение! Концентрация! Хёнджин, сфокусируйся и попробуй поднять эту старую покрышку силой мысли. Хёнджин с серьёзным видом уставился на покрышку. Он сжал кулаки, на его лбу выступила испарина. Прошла минута. Две. — Ну? — нетерпеливо спросил Феликс. —Я... чувствую её историю, — с напряжением прошептал Хёнджин. — Она... видела много дорог. И одну жестокую аварию. — БЛЯДЬ, ХЁНДЖИН, МНЕ НЕ НУЖНА БИОГРАФИЯ ПОКРЫШКИ! МНЕ НУЖНО, ЧТОБЫ ОНА ЛЕТАЛА! Хёнджин разжал кулаки и с раздражением посмотрел на Джисона. —Не работает. Я же сказал — помехи. — Ладно, — Джисон не сдавался. — Упражнение два! Эмоциональный всплеск! Феликс, сделай что-нибудь, что его разозлит. — Что? — не понял Феликс. —Ну, обзови его! Напомни, что он сжёг твой тостер! Феликс неуверенно кашлянул. —Э... Хёнджин, ты... испортил мой тостер. И съел всё моё варенье. Хёнджин зевнул. —Тостер был недостойным противником. А варенье — вкусное. Следующая попытка? — Недостаточно злости! — заключил Джисон. — Феликс, ты слишком мягкий. Дай-ка я. — Он подошёл к Хёнджину вплотную. — Эй, ты, двухметровая камамбер! Твои волосы выглядят так, будто их лизала целая стая котят! А твои проклятия, наверное, заставляют врагов скучать! Хёнджин нахмурился. —Ты переходишь черту, мелкий смертный... — О, я не просто перейду, я в пляс на ней спляшу! Ты называешь себя демоном? Ты похож на готическую модель из дешёвого журнала? Где твоя мощь? Где твой ужас? ТЫ ЖАЛКИЙ! Лицо Хёнджина исказила гримаса ярости. Его глаза вспыхнули золотым огнём. Он поднял руку, и покрышка позади него с грохотом взлетела в воздух, перевернулась несколько раз и с грохотом приземлилась в другом конце склада. Наступила тишина. — ВОТ ЧЁРТ! — воскликнул Джисон. — СРАБОТАЛО! —Ты... ты обозвал меня... жалким? — прошипел Хёнджин, всё ещё кипя. — Да, и это было великолепно! — Джисон похлопал его по плечу. — Видишь? Злость — это ключ! Мы должны выяснить, какие кнопки надо нажимать! — Если ты ещё раз назовёшь меня «камамбер», я нажму на твою кнопку «превратиться в жабу», — пригрозил Хёнджин, но сила в его глазах уже угасала, возвращалась усталость. — Неважно! Мы нашли метод! — Джисон что-то энергично записывал в блокнот. — Тренировка через унижение! Работает! Феликс смотрел на всё это и понимал, что его жизнь окончательно превратилась в сюрреалистичный боевик с элементами ситкома. --- После изнурительной (и в основном бесполезной) тренировки они вернулись домой голодными, как волки. Возник вопрос о еде. — Я голоден, — объявил Хёнджин, растянувшись на диване с видом римского патриция после тяжёлого дня в сенате. — Я требую пищу. Сложную. Многослойную. — Закажем пиццу, — предложил Феликс, доставая телефон. —Пит-цца? — Хёнджин приподнялся на локте. — Это то плоское тесто с начинкой, которое вы так часто едите в своих шкафах-спектаклях? — Да. Выбирай: «Пепперони», «Маргарита», «Четыре сыра»... —А можно с ананасами? — неожиданно спросил Джисон. Хёнджин и Феликс замерли и синхронно повернулись к нему. — Что? — спросил Джисон, не понимая их взглядов. —Ты... ты только что предложил осквернить священный пирог тропическим фруктом? — с ледяным спокойствием спросил Хёнджин. — Ну, да. Это вкусно. —ВКУСНО? — голос Хёнджина набрал мощность. — ЭТО КУЛИНАРНОЕ КОЩУНСТВО! ЭТО ТО ЖЕ САМОЕ, ЧТО ПРЕДЛОЖИТЬ МНЕ ВЫПИТЬ ЧАЙ С СОЛЬЮ! ЭТО... ЭТО ИСКУШЕНИЕ, ПЕРЕШЕДШЕЕ ВСЕ ГРАНИ! — Ой, да ладно тебе, демон-гурман, — отмахнулся Джисон. —НЕТ! ЭТОТ ВОПРОС ТРЕБУЕТ РАЗБЕРАТЕЛЬСТВА! — Хёнджин встал, и в его позе читалась готовность сражаться до последней капли крови. — Феликс! Твой вердикт? Феликс, оказавшийся между молотом и наковальней, вздохнул. —Я... нейтрален. Но вообще, ананасы в пицце — это довольно спорно. — СПОРНО? ЭТО ПРЕСТУПЛЕНИЕ! — Хёнджин начал шагать по комнате. — Я, Демон Искушения, видел самые тёмные уголки человеческой души! Я видел, как люди продавали души за власть, за любовь, за бессмертие! Но НИКТО и НИКОГДА не был настолько низок, чтобы продать душу за... ЗА КУСОК ПИЦЦЫ С АНАНАСОМ! ЭТО НОВОЕ ДНО! — Да успокойся ты! — засмеялся Джисон. — Мы закажем половину с ананасами, половину без. Демократия! — ДЕМОКРАТИЯ — ЭТО КОГДА БОЛЬШИНСТВО РЕШАЕТ, КАК УМРЁТ МЕНЬШИНСТВО! — процитировал Хёнджин что-то явно древнее. — Я НЕ СОГЛАСЕН! В итоге заказали две пиццы: «Пепперони» и «Гавайскую». Когда курьер привез заказ, Хёнджин смотрел на коробку с ананасами так, будто это была бомба. — Я не прикоснусь к этому, — заявил он. —Твои проблемы, — сказал Джисон, с наслаждением откусывая кусок «Гавайской». — О, это божественно. Сладкое и солёное. Хёнджин с отвращением наблюдал за ним. Прошло пятнадцать минут. Любопытство, в конце концов, сгубило не только кошку, но и демона. — Ладно, — сдался он. — Дай мне один кусок. Только один. Для... исследования. Он осторожно откусил, поморщился, прожевал... и его лицо выразило крайнюю степень когнитивного диссонанса. —Это... отвратительно... — пробормотал он. — И... чертовски... интересно. — Он потянулся за вторым куском. — АГА! — торжествующе крикнул Джисон. — Я ЗНАЛ! ТЫ ПОПАЛСЯ! ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ В КЛУБ! — Я НЕ В КЛУБЕ! — огрызнулся Хёнджин, с жадностью поедая пиццу. — Я... изучаю врага изнутри! Феликс просто качал головой, наблюдая, как Повелитель Тьмы сражается с внутренними демонами из-за пиццы с ананасами. --- Ночью Феликсу снова приснился Азмаддей. Тень преследовала его по бесконечным коридорам, её скрежещущий голос шептал ему что-то на непонятном языке. Он проснулся в холодном поту, сердце бешено колотилось. Он вышел на кухню попить воды и с удивлением обнаружил там Хёнджина. Демон сидел на подоконнике, глядя на ночное небо, и его лицо в лунном свете казалось уставшим и по-человечески уязвимым. — Ты тоже не можешь спать? — тихо спросил Феликс. Хёнджин вздрогнул и повернулся. —Демонам не нужен сон. Но... да. Иногда мысли бывают слишком громкими. — Мне приснился он, — признался Феликс, наливая воду. —Знаю. Я чувствовал твой страх. Он сладок... и тревожен. Феликс прислонился к столешнице. —Скажи мне правду, Хёнджин. Каковы наши шансы? Хёнджин долго молчал. —Честно? Ничтожны. Я — тень того, кем был. Азмаддей... он всегда был сильнее. Он — демон Разрушения. Его сила — в чистом хаосе. Моя... — он усмехнулся, — в глупости людей, которые верят в несбыточные мечты. — Это не глупость, — возразил Феликс. — Это надежда. — Надежда, — Хёнджин произнёс это слово, как будто пробуя его на вкус. — Да. Возможно, в этом и есть твоя сила. И сила того... паникующего шамана в соседней комнате. — Джисон храпит, как трактор, — улыбнулся Феликс. —И это вселяет надежду, — с лёгкой иронией сказал Хёнджин. — Даже когда мир рушится, кто-то может просто спать. Они молча смотрели в окно. — Я не позволю ему забрать тебя, Феликс, — вдруг тихо, но очень чётко сказал Хёнджин. — Ты... ты был первым, кто увидел в чёрном кубе не угрозу, а... песню. Я обязан защитить это. Феликс почувствовал, как по его щекам бегут слёзы. Он не сдержался. —Чёрт, Хёнджин, не говори так. Ты заставляешь меня чувствовать себя... особенным. — Ты и есть особенным, — Хёнджин спрыгнул с подоконника и подошёл к нему. Он был так близко, что Феликс чувствовал его дыхание. — Ты — тот, кто дал мне второй шанс. Не в силе. А в... жизни. В простых вещах. В пицце с ананасами, в кричащем друге, в жужжащем ящике со спектаклями. Он медленно, почти нерешительно, протянул руку и стёр слезу с щеки Феликса. Его прикосновение было тёплым, почти горячим. — Я не знаю, что будет дальше, — прошептал Хёнджин. — Но я знаю, что буду защищать это. До конца. Их взгляды встретились. В воздухе повисло что-то новое, хрупкое и пугающее. Что-то, чего не было в их дерзких шутках и вечных спорах. И это «что-то» было прервано громким храпом Джисона из соседней комнаты. Они одновременно рассмеялись, и напряжение ушло. — Иди спать, песочный человечек, — мягко сказал Хёнджин. — Завтра нас ждёт новый день полный тренировок, ругани и, возможно, новых кулинарных кошмаров. Феликс кивнул и пошёл в свою комнату. На этот раз он уснул почти сразу, и ему снились не кошмары, а тёплые руки и золотые глаза, которые обещали защиту. --- На следующее утро Джисон явился с сумкой, из которой торчали провода и джойстики. — Новый план! — объявил он, вываливая на стол игровую консоль. — Если Хёнджин не может сконцентрироваться в реальном мире, maybe он сможет в виртуальном! — Что это за штука? — с подозрением спросил Хёнджин, тыкая в джойстик. —Это портал в другие миры! — с пафосом заявил Джисон. — Только вместо магии — код. А вместо демонов — пиксели. Они подключили консоль к телевизору. Джисон запустил игру — какой-то яркий платформер с пухлым водным существом. — Вот, — он сунул джойстик Хёнджину. — Управляй этим синим ублюдком. Нужно прыгать по платформам и собирать звёзды. Хёнджин сконцентрировался. Он сжал джойстик так, что тот затрещал. —Я чувствую... жизнь внутри этого существа. Оно хочет свободы. Оно хочет... звёзд. — Да не философствуй, просто ЖМИ НА КНОПКИ! Хёнджин нажал. Его персонаж прыгнул... и сразу упал в пропасть. —БЛЯДЬ! — выругался Хёнджин с такой искренней злостью, что Феликс и Джисон переглянулись. — ЭТО НЕСПРАВЕДЛИВО! ЭТА ПЛАТФОРМА БЫЛА СЛИШКОМ ДАЛЕКО! — Пробуй снова! — засмеялся Джисон. Прошло полчаса. Хёнджин, красный от ярости, орал на экран телевизора: —ДА КАК ТЫ СМЕЕШЬ ПАДАТЬ, КОГДА Я ЖМУ НА ПРЫЖОК? ТЫ, СИНЕЕ МЕШОК С ВОДОЙ! Я ПОВЕЛИВАЛ СТИХИЯМИ! Я СОЗДАВАЛ И РАЗРУШАЛ МИРЫ! А ТЫ НЕ МОЖЕШЬ ПРОЙТИ ЭТУ ЕБУЧУЮ ПЛАТФОРМУ! — Кажется, он входит в раж, — шепнул Феликс. —Идеально! — прошептал в ответ Джисон. — Сейчас его эмоции на пике! Хёнджин, попробуй сейчас поднять что-нибудь! Хоть что-то! Хёнджин, не отрывая взгляда от экрана, где его персонаж в двадцатый раз падал в бездну, с силой сжал джойстик и мысленно, видимо, пожелал, чтобы эта игра сгорела в аду. И джойстик в его руках... ВСПЫХНУЛ ЯРКИМ ПЛАМЕНЕМ. — АЙ, БЛЯДЬ! — Хёнджин отшвырнул его. Джойстик, дымящийся, упал на ковёр. В воздухе запахло палёным пластиком. Наступила мёртвая тишина. На экране горел Game Over. — Охуенно, — первым нарушил молчание Джисон. — Он не поднял покрышку, но поджёг джойстик силой ненависти к видеоиграм. Прогресс! — Ты... ты поджёг мой геймпад... — с ужасом прошептал Феликс. —ОН САМ ВИНОВАТ! — завопил Хёнджин, тряся обожжённой рукой. — ЭТО СИНЕЕ ЧУДОВИЩЕ НАМЕРЕННО ПРОВОЦИРОВАЛО МЕНЯ! Следующим экспериментом стала игра в шутер. Джисон предположил, что быстрая реакция поможет Хёнджину «поймать волну». Результат был предсказуем: через десять минут Хёнджин, проиграв в онлайн-режиме какому-то подростку с ником «ХХ_ПуКи_ХХ», в ярости швырнул второй джойстик в стену. — Я ВИДЕЛ, КАК ОН СТРЕЛЯЛ! Я ЗНАЛ, ГДЕ ОН! НО ЭТОТ... ЭТОТ ДЕРЗКИЙ ПУКЕЛЬ ПЕРЕДВИГАЛСЯ С НЕВЕРОЯТНОЙ СКОРОСТЬЮ! ЭТО НЕЧЕСТНО! — Это называется «лагать», — вздохнул Джисон, подбирая осколки джойстика. — Ладно, с видеоиграми не срослось. Слишком много стресса. Нужно что-то... медитативное. Они попробовали включить ему расслабляющую музыку. Хёнджин заснул через пять минут, похрапывая на диване. — Ну хоть так, — сказал Феликс. — Может, во сне его силы восстановятся. --- Вечером, пока Хёнджин спал, а Феликс пытался приклеить отвалившиеся кнопки к джойстику, Джисон сидел в телефоне. — Слушай, а что, если он просто... не ту музыку слушает? — задумчиво спросил он. —В смысле? —Ну, он же демон. Ему нужна что-то... эпичное. Боевое. Не розмарин над плитой и не медитативные звуки океана. Джисон подключил к колонке свой плейлист под названием «МОТИВАЦИЯ ДЛЯ РАЗРУШЕНИЯ МИРА». Первой же песней был мощный оркестровый саундтрек из какого-то фэнтези-фильма. Хёнджин на диване повернулся и что-то пробормотал сквозь сон. Его пальцы дернулись. — Видишь? — прошептал Джисон. — Реакция есть! Он сделал громче. Музыка наполнила комнату — боевые горны, грохочущие барабаны, скрипки, играющие о битвах и подвигах. Хёнджин медленно открыл глаза. Они горели. Он сел, и его взгляд был острым, ясным. Он поднял руку и посмотрел на неё. На ладони затанцевала маленькая, но яркая золотая молния. — Блядь, — прошептал Феликс. — Работает. Хёнджин встал. Он казался выше, могущественнее. Он посмотрел на них, и в его улыбке была вся его древняя мощь. — Эта музыка... — сказал он. — Она говорит на моём языке. Она о силе. О битве. О... свободе. Он щёлкнул пальцами. И сгоревший джойстик на столе... исчез, а на его месте появился целый и невредимый. Джисон и Феликс застыли с открытыми ртами. — Ты... ты его починил? — выдавил Феликс. —Не совсем, — ответил Хёнджин. — Я стёр его из реальности и создал заново в соседней. Там он не горел. Наступила тишина, нарушаемая только громом и скрипками из колонки. — БЛИН, — нарушил её Джисон. — ТЫ МОЖЕШЬ ТЕПЕРЬ ТЕЛЕПОРТИРОВАТЬ ПРЕДМЕТЫ ИЗ ДРУГИХ ИЗМЕРЕНИЙ? —Только маленькие. И только если музыка правильная, — улыбнулся Хёнджин. — ХЕНДЖИН, ДА ТЫ ГЕНИЙ! — закричал Джисон, подпрыгивая. — МЫ НАШЛИ КЛЮЧ! ЭПИЧЕСКИЙ САУНДТРЕК! С ЗАВТРАШНЕГО ДНЯ ТЫ ТРЕНИРУЕШЬСЯ ПОД МУЗЫКУ ИЗ «ВЛАСТЕЛИНА КОЛЕЦ» И «HALO»! Хёнджин снова щёлкнул пальцами. На столе появилась... ещё одна пицца с ананасами. — Я создал её из измерения, где она считается божественным нектаром, — с гордостью объявил он. —А можно создать измерение, где я богатый? — тут же спросил Джисон. —Нет. —Жаль. Феликс смотрел на ликующих Джисона и Хёнджина, на новую пиццу и на целый джойстик. Он чувствовал то, чего не чувствовал с момента появления Азмаддея — настоящую, крепнущую надежду. — Ладно, — сказал он. — Значит, план такой: качаем нашего демона под саундтреки, запасаемся пиццей и готовимся к ебучей войне. — За здоровье! — крикнул Джисон, откусывая пиццу из другого измерения. Хёнджин улыбнулся, и в его улыбке было что-то тёплое и почти человеческое. —За друзей. --- Позже той же ночью, когда Джисон ушёл домой (с обещанием вернуться завтра с ещё более эпическими плейлистами), Феликс и Хёнджин остались одни. Настроение было приподнятым, полным победы. — Спасибо, — сказал Феликс, когда они убирали на кухне. —За что? — спросил Хёнджин, пытаясь заставить посудомоечную машину работать силой мысли (пока безуспешно). —За всё. За то, что не сдаёшься. За то, что... ты есть. Хёнджин перестал пытаться и посмотрел на него. —Это я должен благодарить тебя, Феликс. Ты дал мне не просто свободу. Ты дал мне... это. — Он обвёл рукой комнату. — Хаос, смех, друзей. Даже пиццу с ананасами. Это больше, чем я имел за всю свою долгую жизнь. Они стояли близко. Слишком близко. Музыка давно закончилась, но в воздухе всё ещё висело её эхо — напряжённое, полное ожидания. — Знаешь, — тихо сказал Хёнджин, — среди всех искушений, что я показывал людям... самым редким, самым ценным было искушение простым счастьем. Без власти, без славы. Просто... быть с кем-то. Быть понятым. Феликс не дышал. Он видел, как золотые глаза приближаются. Он чувствовал тепло, исходящее от Хёнджина. — Я, наверное, самый глупый человек на свете, — прошептал Феликс. — Но я, кажется,... Он не успел договорить. Хёнджин закрыл расстояние между ними. Его губы коснулись губ Феликса. Они были мягкими и обжигающе горячими, как чай, который он когда-то вскипятил дыханием. В этот момент Феликс почувствовал не магию, не мощь, а что-то хрупкое и невероятно ценное. Искру чего-то настоящего. Поцелуй длился недолго. Они разомкнулись, и Феликс, задыхаясь, отступил на шаг. — Блядь, — выдохнул он. —Это... хорошо или плохо? — с неуверенностью спросил Хёнджин, и в его глазах вдруг мелькнула та самая уязвимость, которую Феликс видел прошлой ночью. — Я не знаю, — честно ответил Феликс. — Это... много. Ты — демон. Я — человек. У нас за нами охотится высшее зло. Это худшая возможная идея в истории идей. — Согласен, — кивнул Хёнджин. — Идиотская идея. — Полнейшая хуйня, — подтвердил Феликс. Они смотрели друг на друга. А потом оба рассмеялись — нервно, с облегчением. — Ладно, — сказал Хёнджин. — Давай просто... забудем об этом. Пока. —Пока, — согласился Феликс. Но оба знали — они никогда этого не забудут. И эта «идиотская идея» висела между ними теперь ещё одним, самым опасным и самым желанным искушением.