"Песок и Шёпот"

— Итак, — Хёнджин стоял перед зеркалом в прихожей с таким важным видом, будто готовился не на свидание, а на коронацию. — Ты уверен, что это сочетание цветов не кричит о моём демоническом происхождении слишком громко? Феликс, прислонившись к дверному косяку, с улыбкой наблюдал за его метаниями. Демон сменил уже пятый наряд: от классического чёрного до вызывающе-алого, и теперь замер в тёмно-синих джинсах и простой серой кофте, которая, против его воли, делала его черты мягче. — Ты выглядишь потрясающе, — успокоил его Феликс. — Как обычный смертный. Ну, почти. Если не считать роста и того, что ты не можешь стоять на месте, не приняв позу с обложки глянцевого журнала. — Это не поза, это естественная грация! — возмутился Хёнджин, но уголки его губ дрогнули. — Я просто хочу, чтобы всё было идеально. Это же наше первое официальное свидание. Без сбежавшего кота, без тренировок по рукопашному бою и без паникующего Джисона, прячущегося на балконе. — Насчёт Джисона... — Феликс кивнул в сторону кухни, откуда доносились взволнованные возгласы и звук падающей посуды. — Он и Минхо вроде как обещали сегодня нас не беспокоить. Готовят какой-то «сюрприз». Хёнджин фыркнул: —Последний «сюрприз» от Джисона пах так, будто он пытался вызвать древнего зла с помощью подгоревшей яичницы. А Минхо... тот просто наблюдает и, кажется, получает садистское удовольствие от происходящего хаоса. В этот момент из кухни донёсся голос Минхо, холодный и ровный: —Джисон, если ты ещё раз прыгнешь от вида кипящего масла, как испуганная газель, я привяжу тебя к стулу скотчем. —НО ОНО ТРЕЩИТ! ОНО ХОЧЕТ МЕНЯ УБИТЬ! —Это масло, дурак, а не демон. Хотя, глядя на тебя, я не уверен, кто из вас опаснее. Феликс и Хёнджин переглянулись. —Может, мы всё-таки пойдём? — предложил Феликс. — Пока наш дом ещё стоит. — Согласен, — Хёнджин с ещё большим рвением натянул куртку. — Твоя смертная культура развлечений ждёт. Надеюсь, твой план получше, чем в прошлый раз, когда ты повёл меня в «комнату страха», а самый страшный монстр там оказался парень в костюме клоуна с насморком. — Я же не знал, что твой порог страха — это сопливые клоуны! — засмеялся Феликс, открывая дверь. — Сегодня нас ждёт нечто более... утончённое. --- План Феликса был прост и гениален: он повёл Хёнджина в аркадный зал. Место, где царил хаос огней, звуков и эмоций — идеальная подпитка для демона, но в контролируемых дозах. — БОЖЕ... — Хёнджин замер на пороге, его глаза расширились, отражая неоновые вспышки. — Это... это же храм бездумного веселья! Здесь так много... всего! — Добро пожаловать в рай для тех, кто не хочет взрослеть, — улыбнулся Феликс, разменивая купюру на горсть жетонов. — Выбирай, с чего начнём. Их первым пунктом стал симулятор гонок. Хёнджин уселся в пластмассовый автомобиль с видом полководца, восседающего на боевом коне. —Итак, я должен управлять этой железной кобылой? Превосходно. — Он схватил руль. — ПОГОНЯЕМСЯ ЗА СЛАВОЙ! Через пять минут их машина постоянно горела на обочине виртуальной трассы, а Хёнджин орал на экран: —НЕТ, ТЫ ОБМАНЩИК! Я ПОВЕЛЕВАЛ КОЛЕСНИЦАМИ, ЗАПРЯЖЁННЫМИ ОГНЕННЫМИ ДРАКОНАМИ! КАК МОЖЕТ ЭТА ЖЕЛЕЗНАЯ ХУЙНЯ СБИТЬ МЕНЯ С ПУТИ? — Ты всё время жмёшь на газ и не пользуешься тормозами! — пытался объяснить Феликс, покатываясь со смеху. —ТОРМОЗА — ЭТО ПРИЗНАК СЛАБОСТИ! ТОЛЬКО ВПЕРЁД! Следующей стала игра в баскетбол. Хёнджин, к удивлению Феликса, оказался естественен. Его демоническая ловкость и координация позволяли ему забрасывать мяч за мячом. —ХА! — ликовал он, пока табло с его счётом зашкаливало. — ВИДИШЬ? МОЁ ТЕЛО — ИДЕАЛЬНЫЙ ИНСТРУМЕНТ ДАЖЕ В ВАШИХ ГЛУПЫХ ИГРУШКАХ! Апофеозом вечера стала битва на танцевальном симуляторе. Хёнджин, сначала скептически отнёсшийся к «глупым подпрыгиваниям под электронные звуки», быстро втянулся. Его движения, сначала скованные, быстро стали плавными и невероятно точными. Он не просто повторял шаги — он танцевал, вкладывая в танец какую-то древнюю, дикую грацию, заставляя людей вокруг останавливаться и смотреть. — Блин, — запыхавшись, сказал Феликс, когда песня закончилась, и они оба, красные и счастливые, спустились с платформы. — Ты... умеешь танцевать. — Я — Искушение, Феликс, — с достоинством ответил Хёнджин, вытирая пот со лба. — А танец — это одна из древнейших форм соблазна. Просто раньше я делал это под барабаны из человеческих костей, а не под этот... бит. После аркады они пошли в небольшой, уютный ресторанчик. Феликс с замиранием сердца наблюдал, как Хёнджин изучает меню. — «Стейк средней прожарки»... — демон читал шёпотом. — «Тар-тар из тунца»... «Паста карбонара»... Феликс, эти названия звучат как заклинания из кулинарного гримуара. —Это просто еда, — успокоил его Феликс. — Выбирай что-то, что кажется тебе интересным. Хёнджин в итоге заказал стейк «с кровью» и пасту с морепродуктами. Когда еду принесли, он сначала с подозрением её осмотрел, а потом, попробовав, зажмурился от удовольствия. —Невероятно, — прошептал он. — Вы, смертные, смогли превратить необходимость поглощения пищи в... искусство. Я впечатлён. За ужином они разговаривали. Обо всём и ни о чём. Феликс рассказывал о своём детстве в Австралии, о том, как впервые приехал в Корею. Хёнджин, в свою очередь, делился обрывками воспоминаний — о древних городах, о звёздах, которые сейчас уже погасли, о людях, чьи имена стёрло время. — Знаешь, — сказал Хёнджин, отодвигая тарелку с десертом (тирамису, которое он объявил «пищей богов»). — Тысячу лет в темноте... я думал, что всё видел. Что все желания людей — это одно и то же, просто в разных обёртках. Но ты... ты показал мне, что есть нечто большее. Феликс смотрел на него через свечу, и его сердце бешено колотилось. —Например? — Простота, — тихо ответил Хёнджин. — Ты не хочешь вечной жизни или безграничной власти. Ты хочешь... чтобы твои друзья были счастливы. Чтобы дом пахёл кофе и свежей выпечкой. Чтобы вечером кто-то ждал тебя. Это... чисто. И безумно сложно. Заставить человека мечтать о власти — легко. Заставить его ценить тишину... вот настоящая магия. Феликс протянул руку через стол и накрыл его ладонь своей. —Может, тебе просто не попадались правильные люди? — Может, — Хёнджин переплел их пальцы. Его прикосновение было, как всегда, обжигающе тёплым. — А может, я просто ждал тебя. Они шли домой через парк, и луна освещала их путь. Было прохладно, и Феликс прижался к Хёнджину, греясь в его тепле. — Спасибо, — сказал Феликс, глядя на звёзды. — За сегодня. Это было... идеально. — Это было приятно, — согласился Хёнджин. — Даже твои глупые игры. Особенно та, где нужно было бить молотком по виртуальным кротам. Очень терапевтично. Напоминает мне старые добрые времена. Они остановились у озера. Вода была тёмной и неподвижной, отражая лунный серп. — Я боюсь, — внезапно признался Феликс. — Что это ненадолго. Что Азмаддей вернётся и всё заберёт. Хёнджин повернул его к себе. —Слушай меня, Феликс. Я уже совершил одну ошибку — позволил страху и гордыне запереть меня в вечной темноте. Я не совершу её снова. Что бы ни случилось, мы будем бороться. Вместе. Он наклонился и поцеловал Феликса. Это был нежный, но полный решимости поцелуй. Поцелуй-обещание. Поцелуй-клятва. — Я люблю тебя, — прошептал Феликс, когда их губы разомкнулись. Он сказал это просто, без пафоса, как констатацию факта. Хёнджин замер. Его глаза, обычно полные иронии или власти, стали широкими и уязвимыми. —Никто... никогда... — он сглотнул. — За всю мою бесконечную жизнь... никто не говорил мне этого просто так. Без желания что-то получить взамен. — А теперь говорю, — улыбнулся Феликс. — Я люблю тебя, Хван Хёнджин. Даже если ты иногда ведёшь себя как придурок и сжигаешь мою технику. Хёнджин рассмеялся, и звук его смеха был похож на перезвон хрустальных колокольчиков. —И я тебя люблю, Ли Феликс. Даже если ты живешь в мире, полном дурацких правил и слишком сложных инструкций к тостерам. Они стояли, обнявшись, под луной, и на мгновение весь мир — с его демонами, опасностями и проблемами — отступил. Остались только они двое и тихое эхо их признания. --- Тем временем в квартире Феликса разворачивалась драма не менее эпичная, чем любое сражение с демонами. Джисон, воодушевлённый романтическим порывом, решил приготовить для Минхо ужин при свечах. Самостоятельно. — Итак, — Джисон, облачившись в новый фартук с надписью «Kiss The Cook», с решимостью смотрел на куриные грудки. — Рецепт говорит: «обжарить до золотистой корочки». Золотистой... это какой? Как золото фараонов? Или как цепочка того рэпера? Минхо, сидя на барном стуле с чашкой кофе, наблюдал за ним с выражением человека, смотрящего самый захватывающий триллер. —Просто положи на сковороду и переворачивай, когда одна сторона станет коричневой, — дал он простую инструкцию. — КОРИЧНЕВОЙ! — Джисон ухватился за это слово. — Хорошо! Коричневой! Он вывалил курицу на раскалённую сковороду. Раздалось громкое шипение, и Джисон отпрыгнул с криком, как от разорвавшейся гранаты. — ОНО НАПАДАЕТ! —Это просто вода испаряется, идиот, — безразлично заметил Минхо. — Подойди и переверни. Джисон, дрожа, подошёл и ткнул в курицу щипцами. Масло брызнуло, и он снова отскочил, уронив щипцы на пол. —БЛЯТЬ! ОНО ПЛЕВАЛОСЬ В МЕНЯ КИПЯЩИМ ЖИРОМ! Минхо вздохнул, спрыгнул со стула, поднял щипцы, сполоснул их и молча перевернул курицу. Всё это заняло у него три секунды. —Вот видишь? Не умер. — Ты... ты как бог кулинарии, — с благоговением прошептал Джисон. Далее по плану был соус. Рецепт, найденный Джисоном на сомнительном сайте, гласил: «добавьте немного вина для аромата». — Немного... — Джисон задумался, глядя на бутылку красного вина, купленную для атмосферы. — Это сколько? Стопка? Стакан? ПОЛБУТЫЛКИ ДЛЯ БОЛЕЕ ЯРКОГО ВКУСА! Он с решительным видом вылил в сковороду половину бутылки. Алкоголь мгновенно испарился, создав в воздухе спиртовое облако, которое, соприкоснувшись с газовой конфоркой, ВСПЫХНУЛО. — ААААА! — Джисон отпрянул, задев локнем пакет с мукой, который стоял на столе. Пакет упал, и облако белой пыли окутало всё вокруг, включая лёгкое пламя на плите. На секунду стало тихо. А потом мука, будучи горючим веществом, воспламенилась. Небольшой огненный шар рванул вверх, опалив потолок и оставив чёрное пятно. Наступила мёртвая тишина. Джисон стоял, покрытый белой пылью, с глазами, полными ужаса. Минхо смотрел на него, потом на почерневший потолок, потом снова на него. — Ты, — сказал Минхо с ледяным спокойствием, — единственное живое существо, которое может устроить взрыв на ровном месте, готовя куриную грудку. — МЫ ВСЕ УМРЁМ? — завопил Джисон. —Нет, — Минхо подошёл к плите и выключил газ. Пламя потухло. — Но твои кулинарные права я аннулирую. Навсегда. В этот момент в квартиру вернулись Феликс и Хёнджин. Они замерли на пороге, обнявшись, и уставились на сцену разрушения: на закопчённый потолок, на Джисона, похожего на призрака, и на Минхо, который стоял с видом человека, только что пережившего попытку государственного переворота. — Э... — сказал Феликс. — Мы... не вовремя? Хёнджин, обнюхав воздух, поморщился: —Пахнет страхом, глупостью и... подгоревшими углеводами. Что произошло? — Джисон пытался победить курицу в бою, — сумрачно объяснил Минхо. — Курица почти выиграла. — Я ХОТЕЛ СДЕЛАТЬ РОМАНТИЧЕСКИЙ УЖИН! — оправдывался Джисон, смахивая с себя муку. — В следующий раз романтическим ужином будет заказанная пицца, — окончательно постановил Минхо. — Или я привяжу тебя к батарее на время готовки. Феликс рассмеялся, глядя на их разгромленную кухню и на двух своих лучших друзей — одного в панике, другого в ярости. Его свидание было идеальным, а возвращение домой — таким... привычным. Таким домашним. — Ладно, — сказал он. — Закажем суши. И будем надеяться, что соседи не вызвали пожарных. --- Следующие несколько дней прошли в странной, зыбкой идиллии. С одной стороны, теперь они были двумя парами: Феликс и Хёнджин, Джисон и Минхо. Вечера стали тише, уютнее. Они смотрели фильмы, играли в настолки (Хёнджин яростно полюбил «Монополию», считая её симулятором мирового господства), и даже тренировки стали менее напряжёнными. Но тревога не уходила. Она витала в воздухе, как запах грозы перед бурей. Сначала это были мелочи. Электроника в квартире стала вести себя странно: свет мигал, телевизор самопроизвольно включался на статических помехах. Хёнджин списывал это на свои тренировки — мол, его растущая сила создаёт помехи. Потом начались сны. Не только у Феликса, но и у Джисона. Им снился один и тот же образ: огромный глаз, пылающий в темноте, и скрежещущий голос, который звал не их, а Хёнджина. — «Вернись в пустоту, где тебе место», — пересказывал свой сон Джисон, дрожа от страха. — А потом этот глаз превращался в... в лицо Азмаддея. Только теперь у него не одно лицо, а несколько. Как будто он... поглотил кого-то ещё. Хёнджин, выслушав это, помрачнел. —Это плохо. Если он является вам во снах... его сила растёт. Он ищет лазейки. Подпитывается вашим страхом. Однажды утром Феликс нашёл на подоконнике мёртвого ворона. Птица не была разорвана — она выглядела так, будто её жизнь просто... испарилась. От неё исходил лёгкий запах серы. Минхо, осмотрев птицу, выдавил из себя: —Это предупреждение. —Или угроза, — мрачно добавил Хёнджин. — Он показывает, что может дотянуться до нас даже здесь. В нашем убежище. Напряжение росло. Даже Минхо, обычно невозмутимый, стал более осторожным. Он принёс в квартиру несколько камер наблюдения и датчики движения, расставив их по периметру. — Паранойя — это не болезнь, а разумная предосторожность в нашем случае, — сухо комментировал он. Хёнджин тренировался с удвоенной силой. Теперь он мог не просто поднимать предметы или создавать щиты. Он научился ненадолго становиться невидимым, проходить сквозь стены (что однажды привело к неловкой ситуации, когда он вышел прямиком из душа, пока Феликс чистил зубы) и даже создавать иллюзии — небольшие, но убедительные. — Смотри, — как-то раз он сказал Феликсу и щёлкнул пальцами. На диване появилась... точная копия Феликса. Она сидела и увлечённо ела печенье. —Блять, — сказал настоящий Феликс. — Это... жутко. —Зато полезно, — улыбнулся Хёнджин. — В случае чего, он может отвлечь врага, пока ты будешь убегать. — А почему он ест моё печенье? —Детали не важны. Но несмотря на весь прогресс, все чувствовали — этого недостаточно. Азмаддей не просто вернётся. Он вернётся с новой силой. --- Вечером накануне бури они устроили что-то вроде пикника в гостиной. Расстелили на полу плед, заказали кучу разной еды, смотрели комедии. Все старались вести себя как обычно, но напряжение витало в воздухе. — Знаете, — сказал Джисон, разливая газировку по стаканам. — Даже со всеми этими демонами и угрозой конца света... сейчас, вот так, вместе... мне хорошо. — Согласен, — Феликс обнял Хёнджина за талию. — Даже если этот придурок вечно занимает всё одеяло. — Моё демоническое тело требует тепла! — возразил Хёнджин, но прижался к Феликсу крепче. Минхо, сидевший рядом с Джисоном, молча положил руку ему на колено. Это было простое действие, но в нём читалась такая уверенность и защита, что Джисон успокоился. — Завтра... — начал Феликс, но Хёнджин положил палец ему на губы. — Не сегодня, — тихо сказал он. — Сегодня просто сегодня. Давайте проживём этот вечер так, будто завтра не существует. И они старались. Они смеялись над глупыми шутками в фильме, спорили о том, какая пицца лучше, играли в «Мафию» (Хёнджин, конечно же, всегда был мафией и выигрывал, потому что «его тысячелетний опыт обмана не мог быть побеждён группой смертных»). Но когда фильмы закончились и еда была съедена, тишина снова стала тяжёлой. Они сидели в кругу, прижавшись друг к другу, как ковчег, плывущий в тёмном море. — Что бы ни случилось завтра, — сказал Минхо, нарушая молчание. — Мы — команда. Мы сражаемся вместе. Мы защищаем друг друга. И если этому ебучим демону и его приспешникам нужен бой, они его получат. Джисон кивнул, и в его глазах впервые за несколько дней был не страх, а решимость. —Да. Мы дадим им такой пиздюлей, что их предки почувствуют. Хёнджин улыбнулся — своей самой тёплой, человеческой улыбкой. —Я горд быть частью этого... безумного братства. Феликс посмотрел на них — на своих друзей, свою семью. Его сердце сжималось от любви и страха, но впервые страх не был сильнее. —Я тоже. Они разошлись по комнатам, но в эту ночь никто не спал. Феликс и Хёнджин лежали, обнявшись, и слушали, как за стеной ворочается Джисон, а Минхо тихо с ним разговаривает, успокаивая. — Я не позволю им тебя забрать, — прошептал Хёнджин в темноте, целуя Феликса в макушку. — Никогда. --- Рассвет был серым и безрадостным. Первым тревогу забил Минхо. Он спал чутко и в пять утра уже был на ногах, проверяя камеры. Всё было спокойно. Слишком спокойно. Птицы не пели. На улице не было ни души. В семь утра сработала сигнализация на датчике движения у входной двери. Не громкая сирена, а тихий писк на телефоне у Минхо. Он мгновенно поднялся с кровати. — Вставайте, — его голос прозвучал в тишине комнаты как выстрел. — Они здесь. Феликс и Хёнджин вскочили. Джисон, спавший в гостиной на раскладушке, чуть не упал на пол. — Что? Кто? — протёр он глаза. —Не смотри в глазок, — приказал Минхо, уже надевая чёрную тактическую куртку. — Хёнджин, чувствуешь? Хёнджин стоял посреди комнаты, его глаза были закрыты. Его лицо исказилось от боли и ярости. —Да. Он... не один. Их много. Мелкие твари, приспешники... и он. Азмаддей. Он... стал сильнее. Намного. В квартире внезапно погас свет. Но на этот раз не было ни паники, ни криков. Все стояли на своих местах, готовые к бою. Минхо сжал в руке тактический нож. Джисон, дрожа, взял со стола тяжёлый стеклянный подсвечник. Феликс схватился за руку Хёнджина. За дверью послышался скрежещущий голос, который, казалось, состоял из тысячи шёпотов одновременно. — Хван Хёнджин... — проскрежетал он. — Мы пришли. Впусти нас. Не заставляй ломать твою новую... игрушку. Хёнджин выпрямился. Его глаза вспыхнули золотым огнём. Он посмотрел на Феликса, потом на Джисона и Минхо. — Никто ничего ломать не будет, — сказал он, и его голос приобрёл металлический отзвук его истинной мощи. — Мы выходим сами. Он сделал шаг к двери. Феликс, не отпуская его руки, шагнул с ним. Джисон и Минхо — с другой стороны. — План? — тихо спросил Минхо. —Драться, — просто ответил Хёнджин. — Пока можем. Он распахнул дверь. На пороге, в сером свете утра, стояла не одна тень. Их было несколько. В центре — Азмаддей, но теперь он выглядел иначе. Его форма была более чёткой, материальной. За его спиной стояли другие существа — одни похожие на искажённых людей с теневыми лицами, другие — на кошмарные порождения самых тёмных уголков сознания. Их было, по меньшей мере, дюжина. — Наконец-то, — прошипел Азмаддей. Его многоголосый шёпот резал слух. — Семья в сборе. Как трогательно. Хёнджин вышел вперёд, заслоняя собой остальных. —Что ты хочешь, Азмаддей? — Что хочу? — демон развёл руками, и тени вокруг зашевелились. — Я хочу то, что ты украл. Твою силу. Твою свободу. И теперь... — его взгляд упал на Феликса, — я хочу и его. Его душу пахнет... чем-то новым. Чем-то вкусным. Он изменил тебя, Хёнджин. И за это я сделаю его страдания... произведением искусства. Воздух сгустился, наполнившись запахом озона и серы. Приспешники Азмаддея сделали шаг вперёд. Хёнджин окинул взглядом свою маленькую армию — испуганного, но готового к бою Джисона; холодного и сосредоточенного Минхо; и Феликса, который смотрел на него с абсолютным доверием и любовью. Он глубоко вздохнул. Золотая энергия забурлила вокруг его кулаков. — Тогда поединок начат, — сказал Хван Хёнджин, Повелитель Искушения, друг, возлюбленный и защитник. — Готовьтесь к тому, чтобы получить по ебалу.