Свои, не бойся.

Пыль от разряда «Колодца» ещё висела в воздухе, переливаясь в лучах восходящего солнца. Воронка, оставленная гравитационной аномалией, зияла в самом центре поляны, словно шрам на лице Зоны. Скиф, с гранатомётом на плече, прикрывал Рихтера, который, пригнувшись, исследовал эпицентр. — Чисто, — скрипучим голосом прокричал Рихтер, отбрасывая ногой обугленный камень. — Выгорело дотла. Ничего интересного. Скиф кивнул, не опуская оружия. Его взгляд блуждал по опушке леса. Что-то было не так. Слишком тихо. Даже птицы замолчали. Рихтер между тем наткнулся на нечто иное. Из-под слоя спекшегося грунта торчал кусок металла, но не ржавого и обломанного, а явно обработанного. Он поддел его ножом. На ладонь лег холодный, идеально ровный прямоугольник — похожий на чип от компьютера, но сделанный из непонятного матово-чёрного сплава. И на его поверхности был вытравлен логотип: стилизованная стрела, пронзающая окружность. «Стрела». В тот же миг воздух разрезала короткая очередь. Пули ударили в землю в сантиметре от Рихтера, вздыбив грязь и пепел. — Укрытие! — рванулся к нему Скиф, на ходу разворачивая гранатомёт. Они откатились за броню старого БРДМа, как вокруг начала рваться земля. Стреляли не мутанты и не бандиты. С опушки, бесшумно и стремительно, двигались трое в одинаковой серой экипировке, без каких-либо шевронов. Их движения были выверенными, автоматическими, а огонь — прикрывающим, словно они хотели не убить, а загнать в угол. — К чёрту «Колодец»! — крикнул Скиф, перезаряжая оружие. — Что ты нашёл? Рихтер молча сунул ему в руку чип. Их пальцы встретились на холодном металле. В глазах Скифа мелькнуло понимание, а затем — стальная решимость. — Значит, это из-за этой штуки. Прикрою. Отходим к развалинам! Они побежали короткими перебежками, отстреливаясь. Незнакомцы преследовали их методично, без криков и суеты. Одна из очередей пришлась по стене прямо над головой Скифа, осыпая его осколками кирпича. Рихтер, уже добежавший до укрытия, развернулся и дал длинную очередь по настигавшим, заставив их залечь. — Женя, давай! — он жестом показывал на пролом в стене позади. Скиф рванулся вперёд. И в этот момент один из серых поднялся и метко бросил гранату. Она покатилась, остановившись прямо на пути Скифа. Время замедлилось. Рихтер увидел всё: гранату, растерянность на лице Скифа, предательски гладкий пол перед ним. Не думая, на чистом адреналине, он сделал рывок вперёд, оттолкнул Скифа в боковой проём и накрыл его собой. Грохот оглушил. Горячий удар обжёг спину, сотни осколков впились в разгрузку и бронежилет. Что-то острое и горячее резануло по бедру. Они оба рухнули за груду обломков. — Рихтер! — Жив... — прохрипел он, откашливая пыль. — Бежим. Сейчас. Они отползли глубже в развалины, теряя преследователей в лабиринте полуразрушенных коридоров.

***

К вечеру они выбрались на заброшенную ферму на отшибе. Было ясно, что идти на базу сейчас — смерти подобно. «Стрела» явно контролировала все подходы. В полуразрушенном сарае, пахнущем сеном и плесенью, Скиф разводил крошечный, почти бездымный огонёк. Рихтер сидел, прислонившись к стене, и смотрел, как Скиф стерилизует нож на огне. Рана на бедре была неглубокой, но болезненной. — Дай сюда, — Скиф подполз к нему с обеззараживающим раствором. Рихтер молча протянул ногу. Он стиснул зубы, когда жидкость жгучим холодом залила порез. Пальцы Скифа были твёрдыми и уверенными, когда он быстро и аккуратно наложил повязку. — Спасибо, — тихо сказал Рихтер, глядя на его склонённую голову. — За то, что не бросил. — В Зоне своих не бросают, — не поднимая глаз, отчеканил Скиф, затягивая узел. Потом он поднял на Рихтера взгляд. В его глазах горели не звёзды, а отблески костра и непроходящая настороженность. — Ты знал. Кто они. Это не был вопрос. Рихтер отвел взгляд, глядя в потёмки сарая. — Я... слышал. Новые игроки. Жесткие. Не любят свидетелей. — Они не просто новые игроки, — Скиф отложил бинт. Его голос был тихим и опасным. — Они пришли за этим. — Он достал из кармана чёрный чип и положил его на ящик между ними. — И ты знаешь, что это. Молчание затянулось. Оно было гуще дыма и тяжелее всей давящей тишины Зоны. Рихтер смотрел на чип, словно на гремучую змею. Эта маленькая вещица могла уничтожить их обоих. И он понимал, что его молчание теперь — не просто личное дело, а прямая угроза тому, кто только что спас ему жизнь. Он медленно поднял руку и накрыл чип ладонью. — Я не знаю, что это, — он сказал, и в его голосе впервые зазвушала усталая, беспомощная правда. — Но я знаю, что теперь они не отстанут. Ни от меня. Ни от тебя. Их взгляды встретились через костёр. Между ними лежали не только чип и оружие. Лежала тайна, которая могла стать между ними стеной. Или тем, что навсегда свяжет их в этой новой, ещё более опасной игре. «Но я знаю, что теперь они не отстанут. Ни от меня. Ни от тебя.» Тишина повисла между ними, густая и тяжёлая, нарушаемая лишь потрескиванием огня. Скиф не отводил взгляда от Рихтера. В его глазах плескались отблески пламени и жёсткая, стальная решимость. «Ни от меня. Ни от тебя». Эти слова эхом отозвались в памяти. Не здесь, в вонючем сарае, а там, в душной коморке, пахнущей ржавчиной и лекарствами. Он снова увидел перед собой не этого собранного бойца, а того, другого Рихтера — пьяного, разбитого, с горящим от лихорадки взглядом, который тихо просил: «Останься... пожалуйста». И тогда Скиф вспомнил то, что пытался забыть. Не удар по лицу и не драку на ржавых железках. Он вспомнил, как его губы коснулись обжигающего лба. Вспомнил тот самый, невесомый и горький поцелуй, который был не вопросом и не ошибкой, а молчаливым криком отчаяния и — он теперь это понимал — доверия. Этот человек, который сейчас прячет глаза, боясь своей же тайны, уже тогда, в бреду, отдал ему себя на растерзание. И Скиф его не предал. Не бросил тогда. Не бросил и сегодня, прикрыв его от гранаты. Он медленно протянул руку через ящик. Но не к чипу. Его пальцы легли поверх руки Рихтера, которая всё ещё сжимала тот чёрный прямоугольник. Рихтер вздрогнул и попытался отдернуть ладонь, но Скиф удержал её. Его хватка не была силовой. Она была... фиксацией. Закреплением момента. — Тогда, у меня в коморке, — тихо, но чётко начал Скиф, глядя ему прямо в глаза, — ты сказал мне «останься». И я остался. Он сделал паузу, позволяя словам найти дорогу. — Сегодня ты сказал «бежим». И мы побежали. Вместе. — Его пальцы слегка сжали запястье Рихтера. — Ты сейчас не «от меня» и не «от тебя». Ты — «мы». Понял? «Мы» вляпались в это дерьмо. «Мы» его и расхлёбываем. Он убрал руку, оставив ладонь Рихтера лежать на чипе, но теперь уже под своим безмолвным присмотром. — Так что хватит нести чушь про то, что они не отстанут. Они уже не отстали. От нас. И теперь твоя очередь, — Скиф откинулся на свою сумку, его голос вновь приобрёл привычные, командирские нотки. — Рассказывай. Что ты слышал? Кто эти ублюдки в сером? И почему этот кусок железа для них важнее двух опытных сталкеров? Взгляд Скифа говорил яснее любых слов: «Ты можешь мне не доверять. Ты можешь бояться. Но ты больше не один. И я никуда не уйду». И Рихтер, глядя на его суровое, освещённое огнём лицо, впервые с момента той пьяной ночи почувствовал не страх и не стыд, а странное, почти несвоевременное облегчение. Стена, которую он годами выстраивал вокруг себя, дала трещину. И за ней был не просто другой сталкер. Был человек, который уже видел его сломленным, целовал его в бреду и тащил на себе из-под огня. И перед этим человеком уже не имело смысла скрываться. Он медленно перевернул ладонь, открывая чип, и начал говорить. Рихтер медленно перевернул ладонь, открывая чип. Огонёк костра отражался в его глазах — пустых и уставших. — Их называют «Стрела», — начал он, и голос его звучал глухо, будто из глубины шахты. — Но это не та «Стрела», что была раньше. Те — были сталкерами. Эти... — он мотнул головой в сторону, где остались преследователи, — наёмники. Хорошо обученные, с техникой. Идут по Зоне как по полигону. Скиф молча кивнул, подбрасывая в огонь щепку. — Я сталкивался с ними месяц назад. На «Вольной Территории». Они «зачищали» старую лабораторию. Не просто грабили — выносили всё под чистую. Документы, жёсткие диски... и такие штуки, — он ткнул пальцем в чип. — Я был на задании, видел в бинокль. Они устроили показательный расстрел группы сталкеров, которая просто оказалась рядом. Чтобы свидетелей не было. Он замолчал, вглядываясь в темноту за дверью сарая. — Я ушёл тихо, думал, пронесёт. Но один из них... заметил. Догнал меня у «Аномального Грота». Мы стреляли. Я ранил его, он меня — вот этим, — Рихтер дотронулся до едва заметного шрама на боку, скрытого под одеждой. — Чудом ушёл. С тех пор... — он горько усмехнулся, — с тех пор и начал «расслабляться». Думал, они уже забыли. Оказалось — нет. — Они что, за тобой следили? — уточнил Скиф, его аналитический ум уже выстраивал цепочку. — Нет. Случайность. Судьба, чёрт бы её побрал. — Рихтер с силой сжал чип в кулаке. — Они были здесь по своему делу. А мы... мы просто оказались не в то время и не в том месте. И нашли то, что им нужно. Он протянул сжатый кулак Скифу и разжал пальцы. Чип лежал на его ладони. — Я не знаю, что это. Но я знаю, за что они убивают. И теперь... — его голос дрогнул, — теперь я втянул в это тебя. Из-за своей старой ошибки. Из-за того, что когда-то не дождался, пока тот тип истекёт кровью, а просто убежал. Тишина повисла вновь. Признание Рихтера было тяжелее, чем любая броня. Это была голая, неприкрытая правда, пахнущая страхом и виной. Скиф медленно поднялся, подошёл к двери сарая, отодвинул кусок ржавой жести и посмотрел в ночную Зону. Где-то там бродили тени, желающие им смерти. — Ошибаешься, — тихо сказал он, не оборачиваясь. — Ты никуда меня не втянул. Он повернулся. Его лицо было спокойным. — Мы оба сделали выбор. Ты когда-то не добил того наёмника. Я сегодня не бросил тебя под огнём. Мы оба нашли эту штуку. — Он вернулся к костру и присел на корточки перед Рихтером. — Значит, так было надо. Значит, Зона свела нас не только для того, чтобы мы бутылками друг друга по башке лупили. Скиф взял чип с ладони Рихтера. — Теперь это наша проблема. И решать её мы будем вместе. Как всегда. Он сунул чип в нагрудный карман. — Первым делом — выживаем. Потом — узнаём, что это за дерьмо, и как его использовать против них. Договорились? В его тоне не было места возражениям. Это был не вопрос, а констатация факта. Факта их нового союза, скреплённого не только странным поцелуем в бреду, но и кровью, и пулями, и общей тайной. Рихтер смотрел на него, и в его глазах медленно гасли последние угли сопротивления и страха. Он кивнул. Всего один раз. Коротко и ясно. — Договорились. За стенами сарая завыла Зона. Но впервые за долгое время оба чувствовали — они не одни. И в этом был какой-то странный, зыбкий, но надежный покой.