Свои, не бойся.

Время замедлилось, растянулось, как резина. Скиф видел, как граната, освобождённая от предохранительной чеки, медленно покидает пальцы Рихтера и описывает в воздухе плавную дугу. Он видел, как пустые глаза андроида наконец-то отразили искру чего-то — не страха, а сбоя в вычислениях. Он видел, как два техника у пульта замирают в неестественных позах, их разумы, уже подчинённые Сети, не в состоянии быстро обработать эту переменную — добровольное самоуничтожение. И в этой растянутой секунде он почувствовал не боль, а нечто иное. Острую, пронзительную связь с Рихтером. Не через чип. Через всё, что было между ними: драку на ржавых железках, тот пьяный поцелуй, его горящий лоб под губами, безмолвное доверие в взгляде при пересечении аномального поля. Это была их общая воля. Их последний, единственно верный выбор. Вместе. Мысль пронеслась яркой вспышкой, и в тот же миг агония в его голове достигла пика. Чип, вживлённый в его сознание, отчаянно сопротивлялся, пытаясь парализовать его тело, заставить отползти, спасти носитель. Но было поздно. Грохот был оглушительным. Его отбросило назад, в груду кабелей. На мгновение мир пропал, растворившись в белой вспышке и звоне в ушах. Потом его сознание медленно, с трудом собралось обратно. Он был жив. Он лежал на спине, и над ним, перекрывая потолок, склонилось лицо Рихтера. Запылённое, в царапинах, но живое. Его губы двигались, но Скиф не слышал слов — только оглушительный звон. Он понял по губам: «Ты цел?» Скиф кивнул, пытаясь подняться на локоть. Комната сервера была разрушена. Дымились обломки консолей, с потолка сыпалась штукатурка. Два техника и андроид лежали без движения в лужах крови и гидравлической жидкости. И тишина. Та самая, давящая тишина в его голове, исчезла. Её не просто не стало — её место заняла лёгкость, свобода. Чип молчал. Навсегда. Рихтер, хромая, подошёл к центральному пульту, из которого вырывались искры. Он ударил по нему прикладом, разбив оставшийся экран. — Сеть... — хрипло произнёс Скиф, его голос был чужим и слабым. — Она... — Лежит, — коротко бросил Рихтер, оборачиваясь. В его глазах не было триумфа. Была пустота после битвы и усталое, бесконечное облегчение. — Перегрев. Каскадный сбой. Ядро сгорело. Он подошёл к Скифу и протянул руку. Тот взял её, и Рихтер с силой поднял его на ноги. Они стояли среди обломков того, что могло стать новым кошмаром для Зоны, и просто дышали. Дышали свободно. — Ты... ты её не бросил, — Скиф посмотрел на то место, где упала граната. Взрывная волна пощадила их, укрывшихся за массивными серверными стойками. — Передумал, — Рихтер усмехнулся, коротко и беззвучно. — Подумал, что слишком много прошли, чтобы просто так взять и кончить. Решил рискнуть. Он не отпускал его руку. Его пальцы сжались чуть сильнее. — Пошли. Пока сюда не приползли остатки этой паутины. Они выбрались из корпуса на залитую утренним светом территорию базы. Пожар в лесу догорал, уступая место серому, пепельному небу. Зона была ранена, но жива. Как и они. Скиф остановился, глядя на дымящиеся руины. — Штык... Шрам... Все, кто погиб из-за этих чипов... — Они сделали свой выбор, — тихо сказал Рихтер. — Мы — свой. Он повернулся к Скифу. В его глазах не осталось и тени былой закрытости. Была только усталая, выстраданная ясность. — И я свой не жалею. Это было больше, чем просто «спасибо» или «прости». Это было признание всего пути. Всего, что было между ними — и драк, и поцелуев, и этой последней, отчаянной готовности умереть вместе. Скиф молча кивнул. Ему не нужно было говорить ничего. Всё уже было сказано. Взрывом, который освободил их разумы. И тишиной, что воцарилась после. Они пошли прочь от Янтаря. Не оглядываясь. Два сталкера на разорённой земле. Две одинокие души, нашедшие друг в друге не просто союзника в бою. Нашедшие точку опоры в мире, где всё было аномалией. И впервые за долгое время оба знали — что бы ни принесла им Зона дальше, они встретят это вместе.