Per peccatum venia

Звяк. Звяк. Звяк. На поясе у Жана звенела крупная связка ключей от дома, которой тот воспользовался на его памяти впервые, пока запирал входные двери, а затем и железные ворота. — Опасаетесь воров? — усмехнулся Нил, намекая, что вряд ли в глубине леса могут встретиться таковые. — У меня присутствуют сомнения, что здесь найдётся хоть один подобный безумец, который рискнёт зайти в неизвестный лес. Жан плотнее закутался в пальто, ступая рядом с ним, пока они брели вперёд, ступая по шелестящим под ногами листьям и иголкам. — Ну, почему же? Здесь есть я, а вчера в моём доме появились и вы. Уже, как минимум, два безумца есть. Нет никаких гарантий, что здесь нет кого-то ещё, — туманно отозвался он. Нил несколько напрягся от этих слов, после всего произошедшего, просто не сумев отреагировать по другому, но понял, что Жан просто шутит, когда тот коротко рассмеялся. — Не стоит воспринимать мои слова всерьёз, я лишь забавляюсь. Люди слишком подозрительно относятся к старинным особнякам в лесу и меня это дико смешит, — носком ботинка Жан раскидал листву. — Нет ничего страшнее того, на что способен человек. И все надуманные монстры, призраки, и что там ещё любят приписывать загадочным местам, ни в какое сравнение не идут с поступками настоящих чудовищ. В его словах Нил уловил скрытые отголоски боли и позволил себе задуматься, с чем же именно когда-то столкнулся этот человек? Что привело его к той точке, чтобы выбрать жить в одиночестве в лесу и изливать свою душу незнакомцу? В мыслях всплыло признание о том, что его продали собственные родители, в реальности которого он всё ещё был не уверен. Нил замялся, стоит ли ему что-то на это всё ответить, но Жан не позволил ему этого, как ни в чём не бывало продолжив говорить. — На самом деле, просто не хочу, чтобы на территорию поместья пробрались дикие животные. Старая привычка, осталась со времён, когда мы ещё держали лошадей. Никаких воров я не боюсь. Да и что тут красть? Всё фамильное столовое серебро и драгоценности я давно продал, чтобы привести особняк в порядок. — И вам не было жаль? — удивился Нил. Ему казалось, что старинные ценности являются чем-то, над чем бесконечно трясутся, и продать их ради ремонта виделось ему… расточительным? — Иногда наступает момент, когда материальное перестаёт быть важным. Нил задумался над этими словами на несколько секунд и хотел уточнить, но по лицу Жана было заметно, что он не настроен на дальнейшее обсуждение этого. Подобное выражение отстраненности ему за последние сутки выдавалось увидеть нечасто, но вынуждать того мыслями возвращаться в плохие моменты искренне не хотелось. В конце-концов, он старался построить отношения между ними, а не оттолкнуть Жана своими неуместными расспросами о прошлом. Нил сделал глубокий вдох, наполняя лёгкие тяжёлым осенним воздухом. Вокруг пахло влагой и умирающими растениями, щекоча ноздри сладковатым запахом смерти. Они шли меж деревьев и Нил как и в предыдущий вечер еле разбирал дорогу. На этот раз не из-за дождя, а из-за плотного тумана, висящего над лесом. Казалось, что Нил вдыхает густой дым, только без привкуса гари, настолько жидким ощущался воздух вокруг них. По крайней мере, головная боль прекратилась. Он поднял голову наверх, наслаждаясь тихой прогулкой. Честно, Нил был бы не против провести тут ещё какое-то время, отдохнуть от городской суеты, необходимости что-то делать, звонить дяде, ходить на работу. Он чувствовал себя замершим во времени, ничего из внешнего мира не покушалось на его свободу, не заботило, не вынуждало быть членом общества. Неужели Жан живёт так постоянно? — Знаете, Жан, мне кажется, я вас понимаю отчасти. Ответа не последовало. Нил заозирался вокруг и обнаружил, что стоит посреди деревьев совершенно один. Его спутника нигде не наблюдалось. Он, конечно, отвлёкся на разглядывание природы и собственные мысли, но не настолько, чтобы они с Жаном разделились. Лес был огромным и густым, видно не было ничего, но они шли бок о бок и никто из них не мог свернуть куда-то не туда. Он поёжился. Не хватало ещё потерять друга друга здесь, потому что от поместья они успели отойти на приличное расстояние. По крайней мере, это выглядело так — Нил не обращал внимания на дорогу, полностью полагаясь на хозяина этих мест. Он, с силой щурясь, огляделся, но туман не позволил увидеть ему хоть что-то дальше вытянутой руки. — Жан? — встревоженно позвал он. Вряд ли тот успел уйти далеко за ту минуту, что Нил любовался лесом. Правда, теперь, он уже не был уверен в том, что это длилось всего минуту. С каждым происшествием Нил всё больше и больше сомневался во всех своих ощущениях и время не было исключением. После нескольких галлюцинаций подряд, он не удивился бы, пройди на самом деле больше получаса. Но этого ему бы, конечно же, не хотелось. — Где вы?! Жа-а-ан! — Нил выкрикнул в туман, ожидая оглохнуть от собственной громкости, но деревья мрачным строем поглотили его голос, а сами слова, сложно запутались в висящей между веток белой гуще. Он ещё несколько раз позвал Жана, надеясь услышать в ответ хотя бы негромкий отклик, но всё было тщетно. Нил упорно не позволял себе запаниковать, пытаясь сохранить трезвую голову. Он не был в опасности, тут нет никакого угарного газа, всё хорошо. Эти мысли мантрой скользили в его пульсирующем от подозрений сознании, потому что «хорошо» не было ни разу за всё это время. Всякий раз, когда в нем возникало странное чувство, происходило что-то до чёртиков пугающее. И странное чувство начинало появляться. Нил не рисковал продвигаться дальше, надеясь, что Жан найдёт его там же, где они и разминулись. Это было лучше, чем наворачивать бессмысленные нервные круги друг за другом. Оставалось только уповать на то, что и Жан не застыл на одном месте, воспользовавшись той же логикой. В лесу стояла оглушающая тишина, на мгновение даже все птицы предпочли замолчать, когда Нил услышал неразборчивый шёпот за спиной. Он радостно обернулся, думая, что Жан смог найти его, но улыбка сразу же померкла. Позади никого не было. Нил пожал плечами, подумав, что показалось и продолжил вглядываться в туман перед собой, высматривая хоть какие-то внятные очертания. Когда шёпот раздался ещё раз, вновь повернуться он рискнул не сразу, на несколько секунд испуганным кроликом застыв на месте. — Ненавижу… Это слово ни с чем нельзя было спутать и Нил, машинально скользнув ладонью в карман, резко повернулся на пятках. Очевидно, опять никого. И он бы списал это на шум ветра или шелест листьев, если бы не почувствовал на себе пристальный взгляд. Шёпот повторился в третий раз, и на этот раз он шёл откуда-то сбоку. А затем, снова, и снова, пока не поглотил Нила полностью. Ему казалось, что звук исходит отовсюду, а голоса разных тональностей, полные ненависти, медленно окружают его, загоняя в тупик. Всё тело Нила окаменело, пока он трясущимися ладонями вытаскивал свой перочинный нож, который положил в карман первых делом при переодевании. Ему не нравилось происходящее, и даже если всё, что было до этого, и в правду являлось галлюцинациями, он больше не хотел ощущать собственную беззащитность перед лицом опасности. Нил отточенным движением откинул лезвие и выставил нож перед собой, медленно кружа на одном месте, чтобы иметь полный обзор и не дать ничему напасть на себя со спины. — Ненавижу. — Ненавижу. — Ненавижу. Нестройный хор голосов, казалось, сужал круг и если до этого они казались далёкими, то теперь Нил чётко слышал, что кто-то или, ещё хуже, что-то, приближается к нему. Будто нечто, скрытое туманом, притаилось за углом и не нападает лишь из желания садистично помучать его ожиданием и страхом. — Кто вы? Покажитесь! — Нил хотел угрожающе выкрикнуть это, но из его рта раздалось лишь жалобное блеяние. Если их много, то он, несмотря на то, что нож лежал в ладони, как родной, не сможет отбиться сразу ото всех. Особенно, если враг был невидим. Нил бросил цепкий взгляд в сторону и мгновенно направил руки туда же. На секунду, ему показалось, что он увидел чей-то тёмный силуэт. Мужской или женский, он не мог сказать с точностью, туман, словно насмехаясь над его беспомощностью и не думал расступаться, оставляя его в неведении. Нил качнулся на месте, не понимая, двоится ли от страха у него в глазах, но теней в глубине леса стало больше. Несмотря на то, что он держал глаза широко открытыми, чтобы уловить каждое движение и не упустить момента, когда голоса решат напасть, моргать всё же приходилось и после каждого раза силуэтов вокруг него становилось на один больше. — Не подходите! — судорожно выкрикнул он, будто это смогло бы отпугнуть наблюдающее за ним зло. Те так и продолжали оставаться неподвижными. Нил не хотел испытывать эту испуганную заторможенность, не хотел быть жертвой под лупой у чего-то пугающего. Злость от собственной трусости взметнулась внутри него и заставила сделать выпад вперёд. Тёмные пятна не отшатнулись. — Оставьте меня в покое, — предупредил он в последний раз, храбрясь изо всех сил и с корнем выдирая из себя желание в очередной раз свернуться калачиком от ужаса и молиться о том, чтобы нечто прекратило его пугать. На этот раз он был на открытой местности, он мог убежать, у него было достаточно пространства для того, чтобы защититься. И безмолвное наблюдение ужасающих фигур в нескольких метрах от него, неимоверно раздражало Нила. Он глухо зарычал, подбадривая себя и решил стать тем, кто нападёт первым, перестав выжидать чего-то неизвестного. Нил сжал нож между ладонями крепче, чтобы они не смогли выбить его из рук и метнулся прямо в туманную завесу, выставив лезвие перед собой. Резкое движение и, вот, он уже и сам поглощён туманом, стоит, окружённый… деревьями? Нил недоумённо покрутил головой, ожидая увидеть что угодно — зверей, призраков, мертвецов со страшными лицами. Но всё, что он видел вокруг себя, было лишь тёмными сосновыми стволами, издевательски взирающими на него свысока своими раскинувшимися ветвями. Он сделал большой круг, опасливо проходя по всему периметру, где, как ему казалось, таились враги, ожидающие момента, чтобы застать его врасплох. Но, как и ожидалось, там не оказалось никого. Нил даже неумело проверил примята ли листва на земле, чтобы точно убедиться в том, что на ней никто не стоял. И снова, ничего. Если здесь кто-то и был, если кто-то и продолжал играть с ним в кошки-мышки, то они, как сквозь землю провалились, оставляя его мозг жалобно поскрипывать от непонимания. Нил в который раз мог списать это на внешние обстоятельства, проблемы со зрением и ещё тысячи причин, не ведущие его к безумие, но за всё это время он так устал оправдывать происходящее и уже и не знал, что предполагать. Смириться с собственным сумасшествием оказалось для него намного сложнее, чем принять происходящую паранормальщину. Нил был скептиком и в девяти случаях из десяти попытался бы отыскать логические причины. Теперь же произошёл тот самый, десятый случай, потому что слишком много факторов вело его к тому, что либо в этом месте происходит какая-то чертовщина, либо он и вправду пошёл по стопам матери и ему мерещится какой-то навязчивый, параноидальный бред. И он очень хотел, чтобы это было не второе. — Ох, наконец-то я вас нашёл. Куда вы запропастились? На голос Жана Нил развернулся, и, сам того не осознавая, направил на него нож. Даст ли ему тот хоть какие-то ответы, или же он, как и Нил, является лишь заложником загадочных обстоятельств, а то и жертвой его стремительно едущей крыши? Что именно было источником опасности для Нила: сам Жан или же что-то, что благосклонно относится к хозяину этих мест, но безжалостно ко всем непрошенным гостям? Нил сделал шаг вперёд, почти упираясь кончиком острия в плотную ткань пальто. — Вы думаете, это смешно? — в самых смешанных чувствах Нил даже не успел, как следует, сформулировать свой вопрос. Да и что он мог спросить, ведь ни один ответ не гарантировал для него истины. Если Жан что-то и может знать, вряд ли он расколется так легко. А переходить к крайним мерам Нил пока не хотел. Жан, казалось, устало вздохнул. Затем он поднял руки вверх в беспомощном жесте и это выглядело, словно сделать так, было выбором, а не машинальной реакцией на угрозу. — Ваше поведение меня пугает, — покачал он головой. — Я понимаю, что вы плохо себя чувствуете, но… — Я чувствую себя замечательно, — перебил его Нил, но руку с ножом чуть отодвинул. Удивительным для него было то, что Жан, говоря об испуге, в глазах не имел ни капельки страха. Был ли он настолько самоуверен или Нил упускал какую-то деталь? — Хорошо, — легко согласился его собеседник. — Тогда зачем вам понадобилось оружие? От кого вы защищаетесь, Нил? И в самом деле, от кого он защищался? Он задумался. Всё галлюцинации или, чем бы это ни являлось, были только визуальными. Никто не пытался напасть на Нила, точно так же, как и не пытался причинить ему вред. Даже сейчас, то, что он принял за силуэты, оказалось обычными деревьями. Не была ли его реакция излишней? Жан продолжал спокойно смотреть на него, не делая попыток отступить. И по каким-то причинам, Нил его тоже не боялся. Он мог начать испытывать страх, потому что Жан был единственной живой душой, что могла бы являться причиной происходящего, но почему-то Нил не мог. Он ощущал, словно чей-то каменный кулак сжимает его сердце, не позволяя ему тревожно забиться, а всё, что его окружает, нашёптывало «ему можно верить». Нил не верил ничему, кроме своей интуиции, но молчала и она. Он вспоминал обо всём, что делал тот с самой первой их встречи, но ничего не вызывало подозрений. Даже напротив, Жан старался его успокоить, внушить ощущение безопасности, проверил окно, постарался объяснить видения в столовой. Казалось, всё, что он пытается — сделать так, чтобы Нил перестал бояться. Стал ли бы так делать тот, кто хочет ему навредить? Он не был уверен, но точно знал, что у Жана уже были десятки шансов сделать с ним нечто плохое. Нил спал в его доме, без всяких сомнений ел его еду, и даже запираясь в комнате, у того были ключи от каждой из них, а хлипкие двери на задвижках легко можно было бы вынести плечом. И ничего из этого он делал. Нил не мог угадать цели Жана и из-за этого не мог ни в чём его уличить. В конце-концов, он опустил нож, а Жан, даже зная теперь, что он не безоружен, ничего не попытался сделать. Ни схватить его руки, ни, ссылаясь на его нестабильность, попросить отдать опасный предмет ему. — Я хочу вам верить, — взмолился он. — Я задам глупый вопрос, но пообещайте мне, что не имеете никакого отношения к тому, что со мной происходит. Жан с серьёзным лицом поднял раскрытую ладонь перед собой. — Клянусь честью поместья Моро, — и положил вторую руку себе на грудь. Обещания и клятвы всегда были для Нила чем-то забавным. То, что даётся так же легко, как и нарушается. В голове, как монетки мелочи, зазвенели воспоминания о том, что он и сам в какой-то момент своей жизни, выпавший из хронологии памяти, яро клялся семьёй, честью, Богом, лишь бы ему поверили. То что было после, как назло, осталось подёрнуто пеленой амнезии, но он знал, что чаще всего, люди тряслись на тем, что обещают. И даже если Жан мог ему соврать, пока что, клятвы было достаточно. Спустя какое-то время, когда Нил окончательно успокоился, они продолжили свой неспешный путь к главной дороге. Жан так и не спросил его ни разу о ноже и даже не держал дистанции, все так же бесстрашно иногда задевая своим локтем его. Зато от вопросов не удержался сам Нил, ни капли его не понимая. — Вы совсем меня не боитесь? Жан со странным взглядом покосился на него. — С чего бы мне вас бояться? — Я напал на вас, — оторопел Нил. — Разве? Вы выглядели так, словно отчаянно хотели защитить себя. Вы не сказали мне, что увидели, но в ваших глазах я отчётливо смог прочитать ужас. — Но у меня был нож… Жан внезапно рассмеялся так легко, будто ранее Нил набросился на него с чем-то, не страшнее зубочистки. — Может вы не запомнили, Нил, но я упоминал о своей семье, — значит, по крайней мере, тот факт о продаже ему не показался. Нил даже немного воспрял духом. — Вам нужно знать только то, что там со мной происходили вещи и похуже. Нил не смог унять своё любопытство, а потому почти сразу же пожалел о следующей выпаленной фразе. — Это была какая-то подпольная торговля детьми? Рабство? Органы? — он машинально перевёл взгляд на торс Жана в место, где должны быть почки, на что тот иронично вскинул бровь. — А у вас очень бурная фантазия, — а затем, не меняя ровного голоса, заметил: — Берите выше, секта, так что, — усмехнулся он, — шрамы у меня тоже имеются. Нил неловко закашлялся от подобного ответа. Разве мог человек с такой лёгкостью говорить о произошедшем? Он, конечно, знал, что реакции на пережитый стресс могли быть самыми разными, но самому такого наблюдать ни разу не приходилось, и поэтому Нил был крайне удивлён. И что же, раз на его даже самые неудобные вопросы отвечают, почему бы ему не воспользоваться этим? Нила всё ещё было интересно узнать больше о его загадочной личности. — Эта секта всё ещё существует? Жан отрицательно покачал головой. — Уже несколько лет, как нет. — И что же с ней произошло? — уточнил Нил, вспоминая, что за последние годы не видел никаких новостей о том, чтобы полиция накрыла какую-то религиозную общину. А с учётом жестокости, которая, по словам Жана, имела место быть, дело должно было быть громким. Жан ответил не сразу и он подумал, что уже не получит ответа. Нил бы его понял, он и сам предпочитал увиливать от многих его вопросов. Но, в конце-концов, Жан хмыкнул и с ехидной усмешкой произнёс: — Вы поверите, если я скажу, что избавился от них? — Нет? — даже с его странностями, Нил не мог представить, чтобы Жан был способен на убийство. Он попытался представить тёмный просторный зал с загадочными символами, религиозной утварью и ритуальными штучками., посреди которого стоит Жан. С безумным взглядом, кинжалом в руках, весь покрытый кровью сектантов, что своими неподвижными телами устилают каменный пол. Несмотря на подвешенное состояние Нила, подобная картинка не хотела укладываться в его голове. Жан мог быть загадочным, пугающим, возможно, если он всё-таки соврал, имеющим мистические способности. Но никак не убийца, вырезавший целую секту. Жан удовлетворённо кивнул на его ответ. — Будем считать, что когда подобная мысль возникла, меня отговорили. — Кто, если не секрет? — Близкая подруга, — голос Жана потускнел, когда он себя поправил. — Бывшая подруга. Нил вспомнил шкафчик в ванной, где всё ещё стояли маленькие желтые тапочки с инициалами. Они явно были женскими. «Мы уже давно не общаемся», — сказал Жан тогда, и что-то подсказывало Нилу, что речь идёт именно о ней. В тот раз он тоже странно отреагировал, когда речь зашла о ней. Как и о втором человеке, но спрашивать и о нём было бы неуместно в этой ситуации. Как будто всё, что он уже успел спросить, могло считаться таковым. — Те инициалы, — Нил призадумался, напрягая память. Коричневые буквы встали у него перед глазами. — RW, — вспомнил он. — Это она? — Её звали Рене, — неожиданно резко выплюнул Жан и Нил удивлённо поднял на него взгляд. Тот смотрел перед собой, ловко обходя все деревья, а на его лице вновь было то каменное выражение. Только сейчас Нил понял, что это было скорбь, смешанная со злостью. Наверное, они сильно поссорились, раз тому до сих пор тяжело было о ней вспоминать. — Извините, — тихо выдавил он. — Не стоило мне ворошить эту тему, — Нил больше не собирался задавать вопросов, хоть любопытство и продолжало терзать его. Но вряд ли Жан в таком настроении ответил бы хоть что-то. Тот мотнул головой и его лицо разгладилось. — Ничего, — возможно, это прозвучало несколько суше, чем Жан пытался, но Нил его за это не осуждал. — Вы же не знали. До машины остаток пути они шли в тишине, каждый размышляя о чём-то своём. Но как только Нил увидел, что именно произошло ночью, он нарушил эту тишину и крепко выругался, получая в ответ насмешливый взгляд. Ну да, это же не автомобиль Жана оказался заблокирован с обеих сторон упавшими во время ночной бури деревьями, полностью лишённый возможности выехать. Он и не знал, что помимо дождя начал буйствовать ещё и ветер, иначе никогда в жизни бы не решился так беспечно оставить свой старенький Порше без присмотра. Впрочем, что он мог сделать с заглохшим автомобилем? Нил тщетно несколько раз попытался оттолкнуть стволы и чуть не сорвал спину, неудачно разогнувшись. Зло пнул, выбивая с их поверхности старый влажные щепки и обречённо встал у края дороги, уперев руки в бока. Он усиленно размышлял, как можно сдвинуть эти преграды, иначе о попутках и буксире можно было и не мечтать. Жан всё это время невозмутимо стоял рядом, облокотившись спиной на дверцу машины и наблюдал за его безуспешными потугами. Помочь он не пытался, видимо, оказавшись чуть умнее и поняв, что с деревьями, весом в несколько сотен килограмм ему не совладать. И даже вдвоём, максимум, что они могли сделать — испачкать одежду и занозить руки, так и оставшись с нулевым прогрессом. — Пошлите обратно в дом, — мягко предложил он. — Сейчас сидеть тут бесполезно, только снова замёрзнете и на этот раз наверняка заболеете. А там уже решим, что делать дальше. Нил ещё раз тоскливо взглянул на свою машину и кивнул, разблокировав двери. Вчера, когда он в самых расстроенных чувствах пошёл искать помощь, то совершенно не ожидал, что не вернётся обратно, а потому забыл забрать свой бумажник из бардачка. Конечно, красть там было нечего — внутри валялась потрёпанная двадцатка и пара фантиков, но документы стоило бы забрать, от греха подальше. И, конечно же, онемевшие от нагрузки пальцы привели к тому, что Нил почти сразу же выронил бумажник на землю. Из расстегнутого отделения, прямо под ноги Жана, вылетели его водительские права и Нил очень хотел быть достаточно быстр, чтобы поднять их первым, но, к сожалению, тот опередил его на несколько секунд. И абсолютно логично то, что на несколько секунд он машинально задержал взгляд на нём, возможно, даже не специально считывая информацию. Сердце Нила упало на землю следом за бумажником. — Натаниэль Веснински? — удивлённо зачитал Жан. — Не знал, что ваше имя так интересно сокращается. — Это не сокращение, это… — Нил нервно пожевал губу, подбирая слова, чтобы не ляпнуть ничего, о чём ему пришлось бы пожалеть. — Я не люблю своё имя, поэтому и представляюсь Нилом. Жан заинтересованно сверкнул глазами. — Почему не нравится? Очень приятное имя, как мне кажется. Натаниэль, — перекатил он по слогам на языке. Нил поморщился. И как ему объяснить это Жану, ничего не объясняя? — Оно напоминает мне о моём отце. А он… был не очень хорошим человеком. Жан и ухом не повёл на эту информацию, даже не пытаясь поинтересоваться, что же не так с его отцом и как их имена могли быть связаны. Вместо этого, он задумчиво протянул: — Получается, никто, кроме близких не знает о вашем настоящем имени? — Нил кивнул. — В теории, вы могли бы сделать что угодно, и никто бы не связал это с Натаниэлем. Все бы искали Нила Джостена. — Ну, что вы. Я абсолютно законопослушный гражданин. Никаких краж, ноль приводов в участок. Возможно, когда-то был штраф за неуплату налогов, но я тогда только начал жить один и не разбирался в этих бумажках. — Как долго вы живёте самостоятельно? Нил облегчённо выдохнул, когда Жан перевёл тему, затем снова замялся. Он… не помнил. После происшествия с матерью уже прошло какое-то время и амнезия не могла затронуть моменты после удара по голове, но как он ни старался, вспомнить точного периода не мог. Голова снова разболелась и Нил покачнулся, сжав виски. Слишком много вещей в его мозгу не складывались в одно целое. Он помнил, как мать замахнулась вазой, помнил какие-то периоды до этого, как он проводил время, знакомясь с людьми, но сейчас осознание, словно начало выползать из окружающего его тумана. Что было после? Нил даже удивился, что никогда не задавал себе этого вопроса, но какая жизнь у него была всё это время? Даже вчера, он знал, что собирался ехать к матери, но момент, когда он выехал из дома, испарился из его головы. Что он ел на завтрак? Что интересного делал месяц назад? Почему всё, что было после потери памяти ощущалось, как чистый лист. Нилу стало тяжело дышать, ведь непонимания что с ним происходит только прибавилось. На плечо осторожно опустилась рука. Под ногами жалобно хрустнула ветка. — Нил? — Я… не знаю, — сипло признался он. — У меня атипичная амнезия после одного случая и я многое не помню. Жан чуть сжал пальцы и проникновенный голос, наполненный уверенностью, достиг его ушей. — Простите, что своими вопросами я сделал вам неприятно. Я уверен, совсем скоро ваша память придёт в норму и вы всё вспомните. А пока, примите моё сочувствие. Нил уныло кивнул на его картонные слова поддержки. Тот верил в его выздоровление больше него самого. Он не знал, как Жан до сих пор может так спокойно к нему относиться и быть уверенным в том, что с его головой всё в порядке. Для себя Нил решил, что как только он сможет покинуть это место и приедет в дядин дом, то обязательно попросит его положить себя на полное обследование. Если он окончательно не тронется раньше. Они прошли еще совсем немного, когда Жан повернулся в нему, чуть замедляя шаг. Нил, всё ещё заторможенный своей неприятной находкой, последовал его примеру, готовый к очередному неудобному вопросу. Но это оказался не он. Жан в очередной раз сменил тему, будто обрывочные ответы Нила полностью его устраивали. Было ли это одним последствий того, что он редко общался с людьми? — Нил, послушайте… Он устало поднял голову, ожидая, что скажет Жан. — Думаю, постоянно приходить туда и ждать, пока кто-то вызовет помощь, чтобы убрать деревья с дороги бессмысленно. Вы сами сказали, что трассы скорее всего перекрыты из-за тумана, так что это произойдёт нескоро. — Спасибо за констатацию факта? — не удержался Нил от ехидства. Он и так прекрасно понимал бедственность своего положения, но, что ему оставалось делать? Жан вздохнул. — Вы не дослушали. Моё предложение заключается в том, чтобы остаться у меня до момента, пока не приедут электрики. Я не думаю, что это займёт больше пары дней, а потом вы сможете зарядить телефон и сами вызовете эвакуатор, нежели постоянно караулить здесь. Как вам эта идея? Первой реакцией Нила было с радостью согласиться. Он же так мечтал провести в этой тишине побольше времени, иметь больше возможностей пообщаться, и, как итог, соблазнить Жана до своего уезда, потому что Нил не был уверен, что судьба может свести их еще раз. Это было бы прекрасным шансом успеть исполнить все свои желания, но следующая мысль остудила его голову. А хотел ли он оставаться в этом поместье? Точно ли у него было желание провести в этом месте ещё хоть секунду, если оно постоянно его пугало? Пока Нил был в городе, он ни разу не испытывал галлюцинаций и даже не знал, что это может быть ему свойственно. А здесь, не прошло ещё и целых суток, но он уже несколько раз чуть не поседел от страха. Нил задумался о том, будет ли он продолжать комфортно себя чувствовать в этом доме, где всё происходящее если и поддавалось логике, то крайне сомнительной и притянутой за уши. Он колебался. — Я… — Нил запнулся, когда ощутил, что в его раскрытую ладонь скользнула чужая рука и осторожно переплела их пальцы между собой. Жан не смотрел на него, продолжая медленно идти вперёд, но теперь он держал его за руку. Без причины, без предупреждения, просто взял его ладонь в свою и продолжал держать. Нил мог видеть только его профиль, но он чётко заметил, как уголок чужих губ дёрнулся в тени улыбки, и от этого Нил полностью забыл всё, что собирался сказать. Он уже думал позволить сомнениям о поместье взять верх и вежливо отказаться, но по ту сторону выбора находился Жан, который всё ещё интересовал его, который вызывал в нём новые ощущения, симпатию, переплетающуюся с влечением и граничащую с покалывающими подозрениями, продолжающие оставаться неподтверждёнными. Для Нила почти стало идеей фикс распробовать этого человека, снять оболочки загадочности слой за слоем. Да, поместье его пугало и почти заставило отказаться, но пальцы, холодящие его вспыхнувшую кожу, склонили чашу весов в свою сторону. — Вы? — чуть твёрже уточнил Жан. — Я буду рад погостить у вас столько, сколько вы мне позволите. — О, я бы позволил вам остаться на целую вечность. Пальцы сжались вокруг его, почти причиняя боль и Нил ответил ему тем же. Он бы тоже не хотел отпускать Жана, пока не разгадает его полностью. Сейчас он был спокоен, поэтому даже если любопытство чем-то ему и грозило, поддаваться он этому беспечно не собирался, имея более интересную и мотивирующую цель остаться. И когда из-за деревьев показалось всё то же мрачное поместье, Нил с силой подавил в себе поднимающуюся волну инстинктивного страха. Оставшиеся до ночи часы прошли в ленивом, почти домашнем спокойствии. Они устроились в библиотеке, поразившей Нила своими масштабами, листали книги и даже почти не разговаривали, позволив себе отдохнуть после назыщенного события дня. К счастью, всё это время Нила не тревожили никакие видения, и он, наконец, позволил себе расслабиться и побыть рядом с Жаном, который, казалось, не возражал против его присутствия. Тот с головой ушёл в чтение какой-то специальной литературы для своей новой книги, о которой Нил поленился поинтересоваться, а сам он, устроившись в кресле совсем рядом, листал том со старинными сказками, из которого выпадали отклеившиеся страницы. Под тихий шелест бумаги, разморенный прогулкой на свежем воздухе и убаюканный запахом пыли, Нил незаметно задремал. Проснулся он уже под пледом. Жан стоял у стола и, заметив, что Нил открыл глаза, спокойно предложил поужинать. К тому моменту за окнами уже смеркалось, так что Нил не удивился, увидев, что поместье уже заливает мягкий свет свечей, зажжённых повсюду. К облегчению Нила, Жана даже не стал предлагать поужинать в столовой и они, как в предыдущий вечер с глинтвейном, расположились на кухне. Когда Нил, с набитым тушёнными овощами ртом, спросил об утренней утечке, Жан лишь отмахнулся, сказав, что уладил всё, пока он спал. Было около одиннадцати вечера, как гласили настенные часы в холле, когда они поднялись на второй этаж, чтобы разбрестись по своим спальням. Жан ненавязчиво проводил его до двери и, наверное, думал уже зайти к себе, но Нил легко придержал его за рукав. Он вспомнил о том, как неудачно началось его утро, о лице в окне, напугавшем его до полусмерти и о пристальном взгляде в ванной, под которым кожа шла мурашками. Нил наивно полагал, что приятный вечер помог ему забыть ощущение того первобытного страха начисто, но мозг, как назло, всё помнил. И даже если сейчас и до самого утра он не увидит ничего пугающего, это не избавит его от чувства поджидающей где-то за углом опасности. — Всё хорошо? — Жан вопросительно наклонил голову. И Нил уже хотел скромно улыбнуться и отмахнуться, сказав, что в голову лезет всякая чушь, которой он не хочет того беспокоить. Но в голове очень вовремя всплыли их переплетённые руки, Жан смотрящий на него беспокойно всякий раз, как Нила накрывало. Он, до сих пор, наверное, чувствовал, тепло в районе бедра, в месте, где их ноги соприкасались, пока они сидели в библиотеке бок о бок, уютно проводя время. Нил подумал, что очень хотел бы совместить приятное с полезным, попробовать сделать навстречу Жану более решительный шаг и предложить провести с ним не только день, но и ночь, как бы смело это ни звучало. Он хотел Жана и не хотел оставаться в одиночестве в спальне этого странного особняка, где всякий раз, как он оказывался один, происходила какая-то необъяснимая чушь. — Вы побудете со мной этой ночью? — Нил смущённо закусил губу и заметил, как взгляд того дёрнулся в сторону этого жеста. Внутри потеплело. Жан вопросительно нахмурился, но Нил точно видел, как он попытался как можно незаметнее сглотнуть. — Вы имеете ввиду, поговорить с вами, пока вы не уснёте? Вместо ответа Нил притянул его к себе за воротник и с чувством поцеловал. Приник к его губам тесно, целуя глубоко, чтобы не дать и шанса отказаться, чтобы показать неоднозначность своих намерений, которые он и так едва скрывал с момента их самой первой встречи. Он бы сделал так ещё вчера, будь у него достойный предлог, а обстановка, как сейчас, располагающей. Жан под его ртом на секунду застыл каменной статуей и Нил уже подумал, что всё тщетно, но тут же почувствовал, как тот чуть подрагивающими губами улыбнулся, а уже в следующее мгновение начал не менее жарко отвечать. По венам Нила растеклось тёплое удовлетворение, а предвкушение страстной ночи проскользнуло в его жадные прикосновения к тонкому телу, скрытому под тканью белой рубашки. Дыхание Жана участилось и он задрожал в его руках, и Нил, не глядя, отвел руку назад и нащупал дверную ручку за своей спиной, несколько раз неуклюже терпя неудачу в попытках провернуть её, чтобы продолжить то, чем они занимаются в более интимной обстановке. Когда дверь, наконец, открылась, он отступил назад, в спальню и потянул Жана за собой, не прекращая горячо его целовать. Губы горели, как и весь Нил, а он, как безумец, продолжал лишь желать большего. Когда они, пошатываясь и спотыкаясь, не размыкая своих чувственных объятий подошли к краю постели, Жан на секунду оторвался от его требовательных губ, не обращая внимание на протестующее бормотание Нила. Жан сдержанно коснулся его лица, не вздрогнув, даже когда тот попытался поймать его пальцы ртом. Нил терял контроль и пелена животных желаний заволокла его сознание. Когда длинные пальцы потянули его подбородок наверх, Нил поднял на Жана свой замутненный взгляд, натыкаясь на внимательные глаза, наполненные непонятной эмоцией. В темноте они казались чёрными, в зрачках даже не играли блики, делая вид Жана почти роковым. В любой другой момент Нил бы обязательно задался вопросом о том, что же это была за эмоция, но сейчас у него просто не было сил это анализировать, поэтому он лишь резким движением подался вперёд, чтобы возобновить поцелуй. — Вы всегда так заманиваете людей к себе? — Нил проглотил этот едва внятный выдох в свои губы. — Под предлогом стеречь ваш сон… — он сцеловал и эти слова, теряя их смысл в пылу вожделения. Всегда, не всегда — какая разница, какое ему дело до всех предыдущих, когда прямо сейчас, всё, что должно их волновать — лишь тела и удовольствие друг друга, тягучие, присваивающие себе прикосновения. Нилу не до глупых бессмысленных вопросов, он не хочет отвлекаться от отзывчивого на ласку Жана, как не хочет, чтобы отвлекался и он сам. Нил ещё раз напоследок с упоением поцеловал его и толкнул на мягкую застеленную покрывалом кровать, нависая сверху. Со вспыхнувшей в чреслах ненасытностью прижался ближе, пригвоздил тонкие запястья над головой Жана, пока сам приник ртом к поблескивающим в свете луны молочным торчащим ключицам, что выглядывали из-за воротника, заставляя ощущать себя псиной, чья пасть при виде белоснежной кости наполняется слюной. Нил — эта псина, когда трясущимися в тягостном томлении пальцами он начал расстёгивать ненужные пуговицы одну за другой, то и дело сменяя руки ртом. Жан, чьи руки больше не были обездвижены, издал сдавленный звук и ногтями одной впился в его шею, а второй бездумно оттягивая пряди его волос, заставляя Нила зашипеть сквозь зубы от неприятных ощущений. Он рванул полы рубашки в разные стороны, слыша, как оставшиеся пуговицы покатились по полу, и в отместку вцепился зубами в нежную кожу, наслаждаясь судорожным вскриком, возникшим на языке металлическим привкусом и всем телом ощутив, как Жан до хруста изогнулся от вспышки боли. Нил потянулся рукой между их тел ниже, к бляшке ремня. Звяк. Звяк. Звяк.