do you really care?

Кира быстрым движением набрала номер, едва закончив разговор с Клео. Трубку подняли после первого же гудка. — Дима, ты не представляешь, что только что было! — выпалила она, даже не поздоровавшись. — Привет, Кира, — спокойно отозвался Дима. — Дай угадаю — наш любимый капитан? — Он только что проснулся! — воскликнула Кира, всё ещё находясь под впечатлением. — В семь утра! И Манато был рядом, я слышала, как он дышал! Представляешь? Клео! Который всегда в это время уже десять кругов отбегал! В трубке повисла короткая пауза. — Понятно, — наконец сказал Дима, и в его голосе послышались нотки удивления. — Значит, он действительно пропустил пробежку. Это... серьёзное заявление. — Серьёзное? Это историческое событие! — поправила его Кира. — Я чуть телефон не выронила. Он пытался делать вид, что всё как обычно, но сквозь сон и смущение это было просто невозможно скрыть. Они явно провели всё утро вместе. — Значит, твои подозрения подтвердились, — заключил Дима. — Наши «тактические обсуждения» перешли на новый уровень. — Именно! — Кира снизила голос, хотя вокруг никого не было. — Слушай, пока мы поймали капитана на месте преступления, я кое-что заметила насчёт других. Видела, как Юкси вчера помогал Оле инвентарь убирать? — Да, — кивнул Дима, хотя Кира этого видеть не могла. — Он смотрел на неё довольно... особенным взглядом. А она всё роняла и краснела. — Вот-вот! — обрадовалась Кира. — Думаешь, там что-то есть? — Выглядело очень многообещающе, — согласился Дима. — Но это ещё не всё, да? У тебя был вид, будто ты хочешь пожаловаться на Ростка. — Ах, не напоминай! — Кира тяжело вздохнула. — Он снова замучил меня расспросами. «Правда ли они встречаются?», «Виделась ли ты с ними?». Надоел хуже комаров! — Он просто увлёкся, — мягко заметил Дима. — Ему кажется, что он наблюдает за настоящей романтической историей. Может, просто вежливо, но твёрдо сказать ему, что это не его дело? — Пробовала, — вздохнула Кира. — Он тогда начинает ходить за мной по пятам и строить догадки ещё громче. Ладно, с ним я как-нибудь сама разберусь. Так что насчёт Оли и Юкси? Будешь помогать? — Конечно, — ответил Дима. — Но осторожно. Без давления. — Договорились! — обрадовалась Кира. — Ладно, мне бежать. Удачи на тренировке! — И тебе, — попрощался Дима. Комната была залита утренним солнцем. Клео, отключив звонок, плюхнулся на подушку, но на сей раз не отвернулся. Он лежал на спине, глядя в потолок, а уголки его губ подрагивали. — Кира? — тихо спросил Манато, наблюдая за ним. Клео кивнул, всё ещё с полуулыбкой. —Надоедливая. Представляешь, звонит в семь утра... спрашивает, как «прогулка». — А что ты ответил? — спросил Манато, слегка напрягаясь. — Что всё нормально. Что мы пошли домой. — Клео повернулся к Манато, и улыбка стала шире. — Она, кажется, больше взволнована, чем мы. Манато хотел было улыбнуться в ответ, но его мысль прервало внезапное воспоминание. Он посмотрел на Клео, стараясь, чтобы голос звучал нейтрально. — Кстати... ты сегодня после обеда свободен? Может, сходим куда-нибудь? Клео заметно оживился, но затем его лицо омрачилось лёгкой досадой. —А, чёрт... Я же забыл тебе сказать. Бося пригласил меня в тот новый парк аттракционов на окраине. Говорит, там какие-то экстремальные американские горки. Мы договорились на сегодня. Он произнёс это совершенно естественно, как о чём-то само собой разумеющемся. Но Манато почувствовал, как в его груди что-то холодное и тяжёлое сжалось в комок. Это уже который раз за неделю. Прогулки, совместные походы в спортбар, а теперь вот и парк развлечений. Бося всё чаще появлялся в их расписании. — Ясно, — тихо сказал Манато, отводя взгляд. — Ничего страшного. Как раз есть дела. — Ты уверен? — Клео приподнялся на локте, его взгляд стал внимательным. — Мы можем вернуться пораньше. Или ты хочешь пойти с нами? Последнее предложение прозвучало нерешительно. Манато понимал, что это была вежливая формальность. Их с Босей общение строилось на общей любви к экстриму и соревновательном духе, куда Манато вписывался плохо. — Нет-нет, — Манато заставил себя улыбнуться. — Вы хорошо проведёте время вдвоём. Мне правда нужно кое-что сделать. — Ладно... — Клео откинулся на подушку, но его брови слегка сдвинулись, будто он что-то почувствовал. — Тогда я, наверное, встану. Надо собраться. Он поднялся с кровати и направился в ванную. Манато остался лежать, глядя в потолок и прислушиваясь к звуку льющейся воды. Он вспомнил, как Бося смотрел на Клео во время тренировок — этот особый, восхищённый блеск в глазах, который выходил далеко за рамки обычного уважения к капитану. Он вспомнил, как Росточек в последнее время буквально преследовал Киру и его самого вопросами об их отношениях. И теперь эта «дружеская» поездка в парк аттракционов. Вдруг Бося что-то скажет? Сделает шаг? А Клео... Клео, который был так прямолинеен в спорте и так неловок в чувствах... как он отреагирует? Манато закрыл глаза, пытаясь прогнать прочь эту беспокойную мысль. Но холодный комок в груди не исчезал. Новый парк аттракционов оглушал какофонией звуков — визгом тормозов, восторженными криками и оглушительной музыкой. Клео, казалось, чувствовал себя здесь как рыба в воде, его глаза горели азартом. — Сначала на самые высокие горки! — огласил он, сжимая в руке билеты. — Как скажешь, капитан, — улыбнулся Бося, шагая рядом. Его манера держаться сегодня была особенно внимательной. Когда толпа едва не сбила Клео с ног, Бося легкой, но уверенной рукой мягко отстранил его от прохода. — Осторожнее тут, — сказал Бося, не убирая руку с его плеча чуть дольше, чем было необходимо. Клео, увлеченный целью, лишь кивнул: «Ага». В очереди на американские горки Бося купил два стаканчика колы и протянул один Клео. — Держи. Ждать придется минут двадцать, солнце припекает. — Спасибо, — Клео взял стаканчик, и их пальцы ненадолго соприкоснулись. Бося не отдернул руку, а мягко улыбнулся. — Все для тебя. Ты сегодня выглядишь... очень энергичным. Это тебе идет. Клео фыркнул, отпивая глоток, но легкий румянец выступил на его скулах. —Я всегда энергичный. И не пытайся мне льстить, это бесполезно. — Это не лесть, — Бося откинулся на барьер, глядя на него с открытой нежностью. — Просто констатация факта. Ты всегда горишь на поле, но сегодня... сегодня ты просто сияешь. Когда они, наконец, заняли места на аттракционе, Бося настоял, чтобы Клео сел на место у прохода. — Так безопаснее, — объяснил он, пристегивая свой ремень. Горки рванули с места. Ветер свистел в ушах, сердце бешено колотилось. На самом крутом вираже Клео невольно вскрикнул и инстинктивно вцепился в поручень. Рука Боси легла поверх его руки, крепко сжимая ее в момент падения. — Все в порядке! — крикнул Бося прямо ему в ухо, его голос был полон восторга. — Я с тобой! Когда аттракцион остановился, Клео отстегнул ремень, все еще слегка дрожа от адреналина. Его лицо было раскрасневшимся, а глаза сияли. — Это было невероятно! — выдохнул он. — Да, — согласился Бося, все еще держа его за руку. Его взгляд был теплым и задерживался на Клео дольше обычного. — Невероятно. Они провели так еще пару часов, и Бося продолжал быть внимательным — покупал еду, открывал перед ним двери, смеялся его шуткам чуть громче, чем того требовала ситуация. Он не делал ничего явно неподобающего, но в каждом его жесте, в каждом взгляде сквозило обожание. Клео, поглощенный азартом и весельем, казалось, не замечал подтекста. Для него это была просто отличная прогулка с другом. Но где-то на задворках его сознания теплилась мысль о Манато. О том, как тот тихо улыбался ему утром. И ему вдруг показалось, что крики и музыка вокруг стали чуть-чуть тише, а образ спокойного лица Манато — чуть-чуть ярче. Для Боси Клео был подобен солнцу — яркому, недоступному и ослепительному. Каждая их совместная прогулка была для него тщательно спланированной операцией, где каждое слово, каждый жест были продуманы, чтобы показать его надежность и преданность. Он ловил каждое слово Клео, восхищался его решительностью, его силой. В его глазах Клео был идеалом — человеком, который не боится быть собой, который горит своей страстью к спорту и жизни. Когда Клео улыбался его шуткам или принимал его помощь, Бося чувствовал, как его сердце наполняется теплом и надеждой. И Бося тихо, почти благоговейно, надеялся, что однажды Клео увидит в нем не просто друга-соперника по команде, а того, кто всегда рядом, кто готов подставить плечо, купить стаканчик колы и крепко держать за руку на американских горках. Эта надежда была такой хрупкой, что он боялся о ней говорить даже самому себе, прятая её за маской дружелюбия и спортивного азарта. Бося проводил Клео до самого подъезда. Вечерние тени уже легли на асфальт, а в воздухе витала прохлада. Они неспешно шли, обсуждая самые яркие моменты дня. — Спасибо за сегодня, — сказал Клео, останавливаясь у входа. — Было весело. Эти горки действительно оказались крутыми. — Всегда рад составить тебе компанию, — улыбнулся Бося, и его сердце забилось чаще. Вдохновившись весельем дня и вечерней атмосферой, он решился на отчаянный шаг. — Знаешь, Клео... Он осторожно взял его за руку. Его пальцы мягко сомкнулись вокруг запястья Клео в том самом месте, где обычно был напульсник. — Мне сегодня очень понравилось проводить с тобой время. Не только сегодня... — Бося говорил тихо, но четко, глядя ему в глаза. — Я бы хотел... Он не успел договорить. Дверь подъезда с грохотом распахнулась. На пороге стоял Манато. Его лицо, обычно такое спокойное, было бледным от ярости. Его взгляд прилип к их соединенным рукам, и в его глазах вспыхнула такая боль и гнев, что воздух, казалось, застыл. Бося инстинктивно отпустил руку Клео, как будто обжегся. Вся его уверенность, все его джентльменские манеры мгновенно испарились. Он почувствовал себя пойманным на месте преступления, как котенок, застывший в луче фонаря. Его охватила паника. — Манато? — растерянно произнес Клео, оглядываясь то на одного, то на другого. Но Манато не удостоил его ответом. Он бросил на Босю последний уничтожающий взгляд, развернулся и ушёл в подъезд, громко хлопнув дверью. Бося остался стоять на тротуаре, совершенно растерянный и подавленный. Его идеальный день рухнул в одно мгновение, оставив после себя лишь тягостное молчание и осознание того, что он, возможно, только что разрушил всё, что так бережно пытался построить.