из октавии, с любовью

      Дарсериан не выдерживает и таки бьёт Скэриэла в лицо прямо в коридоре — он знает, как бить, и Скэриэл пропускает удар, потому что не ожидает такого прямого нападения прямо в коридоре учебного корпуса, но тут же бьёт в ответ, не на рефлексах, но чтобы не оставаться в долгу.              Они в коридоре вдвоем, некому их разнять, и они дерутся, оказываются на полу. Скэриэл не стесняется использовать подлые приемы из запретных земель, чтобы показать, что ни одна чистокровная сволочь не смеет смотреть на него свысока, особенно сволочь такая незначительная, как Котийяр, а Дарсериан отвечает на его удары не менее яростно, потому что чернь должна знать свое место, чернь должна закрыть рот и подчиняться, чернь должна…              Они оба слышат гулкое эхо шагов, и это эхо звучит как «карцер, наказание, отчисление», потому оба подрываются с пола — оба не хотят проблем — и мечутся глазами по коридору в поисках места, где можно скрыться.              Скэриэл без слов тянет Дарсериана за рубашку грубо — ткань предательски трещит, грозясь порваться — за собой в какой-то закуток, служебное помещение, темное, отчего-то не запертое и ужасно пыльное. Дарсериан чихает, хочет сказать что-то, но Лоу зажимает ему рот рукой.              — Тихо, Дарси, или ты хочешь объяснять своему префекту, почему создаёшь ему проблемы? — Скэриэл близко, так близко, его волосы щекочут щеку Дарсериана, и тот дёргает головой, чтобы освободиться.              — У тебя уже есть выговор, получишь второй — и тебя накажут, — продолжает издеваться Скэриэл, — Ну что, выпустить тебя?              Дарсериан кусает его за руку, чувствует во рту кровь — прокусил ему пальцы или это его собственная кровь после драки? — но полукровка даже не морщится, скалится в темноте.              — Если поймают тебя, то просто выкинут отсюда. Я готов рискнуть, — шипит Дарсериан, и Скэриэл хмыкает без страха, прижимает его к двери каморки, вцепляется, как клещ, в его руку.              — В таком случае, придется тебя придержать, — медовым голосом тянет он, и Дарсериана аж передёргивает, когда лицо полукровки оказывается совсем близко, — Чем займёмся, пока ждём?              Он бесит Дарсериана, бесит-бесит-бесит, а потом всё ещё бесит, но касается едва ощутимо губами его скулы, проезжается носом по коже рядом, и эти места горят огнем куда сильнее, чем места ударов.              — Я тебя убью, уродец, — едва слышно шепчет Дарсериан, — Ты…              Он не успевает договорить, когда горячий и влажный рот Лоу накрывает его. Дарси давится невольным стоном, когда чувствует язык Скэриэла, слизывающий кровь с его разбитой губы. Ранку жжёт, и Скэриэл проводит по ней снова, зализывая и словно извиняясь, но тут же кусает в противовес, и Дарсериан не придумывает ничего лучше, чем укусить в ответ.              Вкус крови наполняет рот, а безумный Лоу смеётся, целует его снова, прижимает к двери, и Дарсериану, честно говоря, хочется сдохнуть, провалиться в самый адский ад, потому что у него нет ни единого оправдания для себя, когда он отвечает.              Неожиданно опора под спиной пропадает, и Дарсериан вываливается в коридор, падает от неожиданности.              Чертов полукровка стоит над ним — отпер дверь, даже не предупредив его, урод такой — и вытирает рот рукавом и так безнадежно испачканной после драки рубашки.              — Забавно получилось, правда, Дарси? — он ухмыляется, — Не забудь написать в следующем эссе Присту, какие полукровки отвратительные, особенно когда с ними целуешься.              Дарсериану хочется его пнуть, но Скэриэл благоразумно отступает, уходит, скрываясь за углом, словно бы его — и всего между ними только что — не было.              Дарсериану казалось, что вызвать к себе больше ненависти тот уже не мог, но Лоу в очередной раз доказал, что делать невозможное возможным — его талант.