Ирония судьбы, или слёт gayparty!

— Боже мой, как я устал! Какая сумасшедшая ночь. — тёр лицо Никита. — Если он явится ещё раз… Он подожжёт дом. — устало прислонился к стене Лукашин, — А если говорить честно… Он мне очень понравился. — Он ведь сказал то, что мы сами не решаемся сказать друг другу. — Ты с ума сошёл. Опомнись. — Именно это со мной и происходит. Никита вернулся в гостиную и встал у окна. Лукашин долго и тревожно смотрел на внезапно отстранившегося. Молчание. И холод. — Ну что ж… Тебе пора. — прервал Никита тишину. — Но ведь самолеты ходят через каждые полчаса. — Полчаса ничего не спасут. Никита отошёл и встал у окна. Женя подошёл к нему. Они наблюдали, как Ипполита вынимает из сугроба какой-то мужчина в знакомой кепочке и клетчатом пальто. — Нелепость какая-то, просто глупость. Мы потом всю жизнь себе этого не простим! — попытался обнять его Лукашин. — Надо уметь сдерживать чувства. — высвободился Никита. — Зачем? Не слишком ли часто мы в жизни сдерживались? — Пойми, Ипполит ведь где-то прав. Мы немножко сошли с ума. Новогодняя ночь кончилась. И всё становится на свои... Места. Никита сел на тахту и весь будто сжался, обнимая себя. Тогда Евгений взял гитару и тихо запел: Я в глазах твоих утону, можно? Ведь в глазах твоих утонуть — счастье! Подойду и скажу: здравствуй, Я люблю тебя очень. Сложно? Нет, не сложно это, а трудно. Очень трудно любить — веришь? Подойду я к обрыву крутому Падать буду — поймать успеешь? Ну, а если уеду — напишешь? Только мне без тебя трудно! Я хочу быть с тобою, слышишь?! Не минуту, не месяц, а долго Очень долго, всю жизнь! Понимаешь? Значит, вместе всегда — хочешь? Я ответа боюсь, знаешь? Ты ответь мне, но только глазами. Ты ответь мне глазами, любишь? Если да, то тебе обещаю, Что ты самым счастливым будешь. Если нет, то тебя умоляю Не кори своим взглядом, не надо, Не тяни за собою в омут, Но меня ты чуть-чуть помни… Я любить тебя буду, можно? Даже если нельзя… Буду! И всегда я приду на помощь, Если будет тебе трудно! Дверь открылась. — У Любы уже спать ложатся! — вернулась мама Никиты, — А на лестнице торчать холодно. Это вы Ипполита окатили? Он там шёл весь мокрый. — Это он мокрый от слез. — произнёс Лукашин. — Я поздоровалась, а он, вы подумайте, меня проигнорировал... Хм, как же он теперь, бедный... Я надеюсь, он недалеко припарковал авто. — мама ушла на кухню. — Утро уже. — вздохнул Евгений, — У меня такое ощущение, что за эту ночь мы прожили целую жизнь. — Подними билет. Я думаю, его можно найти. — Нет, поездом не поеду. Трястись 7 часов. — он отложил гитару и взял со стола деньги. — Ты, пожалуйста… Вспоминай меня. — говорил Никита трепещущим голосом. — Ты... Тоже. — Иди, Женя, иди. — Можно я тебя поцелую на прощанье? — Нет, не надо. Не надо, я тебя очень прошу. — Давай посидим перед дорогой? Они и так уже сидели вдвоём на тахте. — Я украл твою фотоплёнку. — неожиданно признался Женя. — Мне бы хотелось, чтобы она осталась у тебя. — А если нелётная погода, можно я останусь у тебя? — почти шёпотом, спросил он. — Нет, тогда уезжай поездом. Капли катились по щекам Никиты, но теперь он их не прятал. Женя в первый и последний раз прислонился к его спине бережно притронулся руками к волосам, запоминая эти мгновения. Затем резко поднялся, взял пальто, шарф, шапку и закрыл за собой дверь.

***

Будто преследуемый, спешил Лукашин навстречу холодному впивающемуся в щёки ветру по безлюдной Третьей улице Строителей, совершенно забыв про свой портфель.

Любить — это прежде всего отдавать. Любить — значит чувства свои, как реку, С весенней щедростью расплескать На радость близкому человеку. Любить — это только глаза открыть И сразу подумать еще с зарею: Ну чем бы порадовать, одарить Того, кого любишь ты всей душою?! Любить — значит страстно вести бои За верность и словом, и каждым взглядом, Чтоб были сердца до конца свои И в горе и в радости вечно рядом. А ждет ли любовь? Ну конечно, ждет! И нежности ждет и тепла, но только Подсчетов бухгалтерских не ведет: Отдано столько-то, взято столько. Любовь не копилка в зашкафной мгле. Песне не свойственно замыкаться. Любить — это с радостью откликаться На всё хорошее на земле! Любить — это видеть любой предмет, Чувствуя рядом родную душу: Вот книга — читал он её или нет? Груша… А как ему эта груша? Пустяк? Отчего? Почему пустяк?! Порой ведь и каплею жизнь спасают. Любовь — это счастья вишневый стяг, А в счастье пустячного не бывает! Любовь — не сплошной фейерверк страстей. Любовь — это верные в жизни руки, Она не страшится ни черных дней, Ни обольщений и ни разлуки. Любить — значит истину защищать, Даже восстав против всей вселенной. Любить — это в горе уметь прощать Всё, кроме подлости и измены. Любить — значит сколько угодно раз С гордостью выдержать все лишенья, Но никогда, даже в смертный час, Не соглашаться на униженья! Любовь — не веселый бездумный бант И не упреки, что бьют под ребра. Любить — это значит иметь талант, Может быть, самый большой и добрый. И к черту жалкие рассужденья, Все чувства уйдут, как в песок вода. Временны только лишь увлеченья. Любовь же, как солнце, живет всегда! И мне наплевать на циничный смех Того, кому звёздных высот не мерить. Ведь эти стихи мои лишь для тех, Кто сердцем способен любить и верить! Полёт рейсом Ленинград-Москва должен был увлечь его в дремоту, но состояние было слишком возбуждённое и не давало забыться.

***