Безрассудный

— Ты уверен, что тебе нужно идти на работу? — спросил Пик, наклоняясь через центральную консоль, глядя на Куромаку своими самыми большими щенячьими глазами. Он не хотел, чтобы Куро уходил. Проснуться с Куромаку в объятиях было всё равно, что проснуться и обнаружить, что кто-то оставил ему шоколадный торт. Самый лучший сладкий сюрприз. Они провели утро, не торопясь делая минеты, а затем отправились в душ, где снова возбудили друг друга. После этого Пик пригласил Куромаку на обед, на этот раз без всякой шумихи. А теперь он должен высадить его, чтобы тот переоделся к своей смене. Но ему было трудно выпустить его из машины. Куромаку лишь хмыкнул, не обращая на него внимания. — Да. Мы не можем все жить за счёт твоего трастового фонда. Они припарковались на стоянке клуба Теодора, рядом с маленьким ржавым трейлером «Эйрстрим». Ночью сложно заметить что-либо, кроме мигающей вывески и неонового контура десятифутовой голой женщины в ковбойской шляпе. Но в суровом свете дня заведение «Посадочная полоса» выглядело как последняя остановка в постапокалиптической пустоши. Его броская кирпично-красная краска облупилась с заплесневелых стен, плёнка на окнах пузырилась и деформировалась. Даже сама парковка представляла собой минное поле с выбоинами, и Пику не нравилась, что Куромаку живёт здесь. Даже торговый центр, в котором когда-то находились поручитель, адвокат и оружейный магазин, уже давно закрылся, и единственным выжившим осталось заведение Теодора. Насколько плохим должно быть место, что даже поручитель уехал? И всё же Пик усмехнулся, прижавшись к уху Куромаку. — За мой счёт могли бы жить несколько человек. Но ты единственный, кому я делаю это предложение. Куромаку застонал, когда Пик провёл языком по раковине его уха. — Как бы я ни хотел быть твоим сладеньким, я не могу уволиться на следующий день после того, как мы вломились в дом Теодора. — Он не заметит, что мы там были, — заверил его Пик. — Разбитая фоторамка не укажет, что мы вторглись в дом. Куромаку наклонил голову, позволяя Пику исследовать ртом его шею. — Я не могу рисковать. Он уже обвинил меня в краже его рюкзака с деньгами и оружием. Пик усмехнулся. — По правде говоря, ты и украл его рюкзак, полный наличных и оружия. Пик запустил пальцы в волосы Маку, повернул его голову для долгого поцелуя. Он не мог удержать свои руки от него. Пик хотел попробовать на вкус каждую его часть, прикоснуться к каждой его части, заползти ему под кожу и жить в нём. Когда Куромаку застонал в губы Пика, их медленный поцелуй превратился в пошлый, Пик скользнул рукой по бедру Куромаку, проводя большим пальцем по твёрдым очертаниям его члена в джинсах. — Черт, ты уже твёрдый, — прорычал он ему в губы. — Я могу позаботиться об этом для тебя, если ты просто бросишь свою работу. У меня есть целый список вещей, которые я хочу с тобой сделать. Расстегни штаны, и мы начнём прямо сейчас, — поклялся он. Куромаку ненадолго прижался к ладони Пика, но затем оторвался от его рта. Пик не останавливался, покусывая его челюсть, ухо, любое место, к которому мог добраться. — Нет. Нет. Нет, — сказал Куромаку, оттолкнув Пика на его сторону автомобиля. Пик лизнул ладонь Куро, говоря: — Ты не можешь соблазнить меня, чтобы получить то, что ты хочешь. — Почему? — нахмурился Пик. Куромаку бросил на него раздражённый взгляд. — Знаешь, ты не должен говорить как избалованный богатенький ребёнок. Ты явно никогда не слышал слова «нет». Пик насмешливо хмыкнул. — Конечно, слышал. Ну, в отношении секса со мной — никогда, но я знаком с этим понятием. Маку закатил глаза. — Ты такой странный. Мне надо срочно выйти из машины, пока не позволил тебе убедить меня сделать что-то глупое, например, бросить работу и стать твоим сожителем на полный рабочий день. Пик вздохнул. — Я не вижу ничего плохого в том, чтобы ты стал моим сожителем. Я бы предложил тебе очень щедрую компенсацию. Маку опустил взгляд на промежность Пика. — Я очень хорошо знаком с твоей щедрой «компенсацией», но боюсь, что сейчас мне придётся отказаться от твоего предложения. — Хорошо, но я заеду за тобой после работы, и ты поедешь со мной домой, — простонал Пик. Куромаку поцеловал Пика в его надутые губы. — Я заканчиваю в десять. Не мог бы ты заехать за мной на менее заметной машине? Люди подумают, что я трахаюсь с наркодилером, и попытаются затащить меня в переулок. Мысль о том, что Куромаку могут избить, вызвала странное чувство в его груди. — Я выпотрошу любого, кто хоть немного испортит твою причёску. Куромаку притворился, что падает в обморок. — Кто сказал, что романтики вымерли? Пик сузил глаза на Куромаку. — Мне кажется, что ты смеёшься надо мной, но я не уверен. Куромаку широко улыбнулся, отчего в уголках его глаз появились маленькие морщинки. — Если ты когда-нибудь будешь сомневаться, просто спроси. Но в данном конкретном случае я точно смеюсь над тобой. Но в хорошем смысле — А что, можно в хорошем смысле над кем-то посмеяться? — с сомнением спросил Пик. — Конечно. — Куро схватился за ручку двери, но она не поддавалась. — Пик, ты можешь выпустить меня, пожалуйста? — Нет. — Пик. — Отлично. Хорошо тебе провести ночь, я думаю. Куромаку поцеловал его ещё раз. — Шутник. Постарайся не скучать по мне слишком сильно. — Это невозможно. Куромаку вылез из машины, последний раз махнул Пику, а затем взбежал по крошечной лестнице и скрылся внутри. Пику не нравилось, что Куро живёт в этом хлипком трейлере. Он подумал, не убедить ли его переехать к нему или хотя бы купить трейлер получше. Эта штуковина выглядела так, словно стоила меньше, чем месячная аренда квартиры Пика. Хотя, честно говоря, он понятия не имел, сколько стоит его аренда. Счета оплачивал бухгалтер его отца. Пик выехал с парковки и уже собирался выехать на шоссе, когда зазвонил телефон. Клео. Он нажал кнопку на руле, говоря: — Скажи мне, что у тебя есть что-то, с чем я могу работать. Вокруг Пика раздался вздох разочарования, а затем из аудиосистемы Bose раздался её голос. — Привет, Клео. Как дела? Всё хорошо, Пик. Большое спасибо, что спросил. А как у тебя? — говорила она сладеньким голоском. Пик вздохнул. — Привет, Клео. Как дела? — послушно спросил он. Она тяжело вздохнула. — Всё ужасно. В магазине не было моей любимой песцовой краски для волос — Poison, если тебе интересно. — Он не спрашивал. — Потом я сломала ноготь, пытаясь открыть свою диетическую колу, нашла шуруп в шине, узнала, что мой бывший муж умер, и порезала палец об бумагу, открывая почту, только чтобы узнать, что это какая-то компания спрашивает о продлении гарантии на мою машину. Пик моргнул. Ни одно из этих событий не походило на другое. — Мне жаль слышать, что твой бывший муж умер? — спросил он. Она насмешливо сказала. — Мне тоже. Я думала, что этот сукин сын помер лет пять назад. Наверное, надо было проверить пульс перед отъездом. Пик не знал, шутит она или нет. С Клео всё было не так просто. — Вот почему я никогда не спрашиваю, как дела, — сказал он ровным голосом. — На случай, если тебе интересно. Клео деликатно фыркнула. — Ты невоспитанный и неблагодарный ребёнок. Твоему отцу следовало сбежать, пока у него был шанс. Пик рассмеялся. — Надеюсь, ты шутишь? Разве я не покупаю тебе все лучшие куклы Pop Funko для твоей коллекции? Клео глубоко вздохнула. — Пожалуй. Пик поменял полосу движения, чтобы не застрять за минивэном – на бампере которого красовался стикер семьи, которую поедали зомби. — Клео? — Да, Пик? — сказала она, затаив дыхание, как будто думала, что он собирается сделать предложение. — Ты что-нибудь нашла? Раздался звук вращающегося стула. — Нет. Ну, ничего, связанного со списком гостей вечеринки извращенцев Куромаку. Этот Теодор — не паинька. Он неоднократно сидел и выходил из тюрьмы за мелкие преступления. У него есть пара приводов за домашнее насилие. Секретная служба расследует его дело об отмывании денег, а его клуб получил множество нарушений от санитарного инспектора. — К тому же у него есть шифровальное программное обеспечение уровня АНБ. — Все самые развратные неудачники так делают, — сказала Клео. – На этих жёстких дисках должно быть что-то. Нечто, доказывающее, какой он кусок дерьма. — Доказывает кому? Мы знаем, что он извращенец. Ты сказал, что Куромаку был одной из его жертв. Почему бы просто не усыпить его и покончить с этим? — Потому что он был не единственным, — ответил Пик. Возникла пауза. — Что? — Куромаку говорит, что были и другие. Кто-то участвовал, кто-то только наблюдал, но все они одинаково виновны. — Разве нельзя просто выбить из него информацию пытками? — Само собой разумеется. Но с этими парнями всё не так просто. Некоторые из них поют при первых движениях скальпеля. Другие позволят нам разделать их, как индейку на День благодарения, и не выдадут ни единой мелочи. Не могу поверить, что собираюсь сказать это, но в данном конкретном случае пытка — это последнее средство. — Наверное, — нехотя согласилась она, а потом: — Бедняжка Куромаку. Бедняжка Куромаку. Куромаку был сильным. Крепким. Он каким-то образом смог пережить невыразимые вещи и продолжать жить дальше, сохранив свою психику в целости и сохранности, и всё это без чьей-либо помощи. Ни друзей. Ни семьи. Вообще никого. Что-то начало скрестись в задворках подсознания Пика. — Отец Куромаку, Уэйн Холт. Он был школьным учителем, верно? — Да, какое-то время. Это и привлекло к нему внимание твоего отца. Его неоднократно увольняли из разных школ, и он каким-то образом попал в «Богоматерь скорби», где задержался и процветал почти десять лет. Твоего отца познакомил с ним друг друга, и у Томаса сработали «паучьи чувства». А что? О чём ты думаешь? — Я думаю, что общего между учителем католической школы и уголовником-неудачником, кроме очевидного? Где они познакомились? Были ли они друзьями детства? Как они стали настолько близки, что Уэйн предложил Теодору своего сына? — Эм, есть ещё кое-что, — сказала Клео, её голос стал более нерешительным. — Что именно? — Я всё ещё ищу информацию, но кое-что не даёт мне покоя. Мы проверяли Холта в течение нескольких недель, прежде чем послали тебя, чтобы ты его убрал. Ничего не указывало, что у него есть ребёнок. Ни-че-го. Ни свидетельства о рождении, где он указан как отец. Никаких признаков, что у него есть ребёнок, зачисленный в школу, что довольно странно, если учесть, что он не только преподавал, но и процветал в католической школе. — О чём ты говоришь? — Я говорю, что не думаю, что Куромаку — сын Холта. — Что? — сказал Пик, его пульс немного участился. Клео судорожно вздохнула. — Я думаю, Холт мог похитить его или даже купить. В этом есть смысл, настолько большой, что даже удивительно, что никто из них не подумал об этом раньше. Они никогда не копали глубже, и как-то они упустили тот факт, что у Холта появился ребёнок после его смерти, боясь, что своими расспросами они привлекут к себе внимание. — Но Куромаку попал в систему. В приёмную семью. Разве они не проверили бы его отпечатки пальцев или ДНК в поисках родственников? — Это сработало бы только в том случае, если бы Куромаку был достаточно взрослым, чтобы сдать отпечатки пальцев, или если бы он родился в Штатах. Ты не хуже меня знаешь, что единственная вещь, которая превосходит секс-торговлю, — это торговля детьми. Если бы Холт купил его, не было бы никакого бумажного следа. — Нет способа найти его настоящую семью, — сказал Пик, расстроенный. — Нет, есть. Анализ ДНК хорошо продвинулся вперёд. Если мы отправим его ДНК на некоторые генеалогические сайты, они могут помочь нам найти родственников. Мы можем проделать всё наоборот. Мне просто нужен образец. — Ясно. А пока я хочу поглубже копнуть в прошлое Уэйна Холта. Я хочу знать, откуда он и Теодор знают друг друга. Где они познакомились, возможно, там он нашёл тех, кого упоминал Куромаку. — Ага. А я продолжу копать, но мне придётся искупаться в дезинфицирующем средстве для рук, когда я закончу. Ненавижу эту часть работы. — Я знаю. — О, кстати, другой парень? Твой неожиданный гость у Теодора? Ну, так вот. Его зовут Конан Гриви. Он руководитель всех городских молодёжных спортивных программ. Пик провёл рукой по лицу, ориентируясь на автопилоте в плотном потоке машин в час пик. — Господи. Да, хорошо. Ты знаешь, что делать. — Глубоко погрузиться в его жизнь? — Ага. Удалось выяснить, к чему подходит ключ? — Это может быть просто ключ от навесного замка. От склада? Гаража? Дневника? Черт, это может быть замок для ворот. Я просматриваю его финансы, чтобы узнать, платил ли он за какие-нибудь складские помещения, но не слишком на это надейся. — Просто дай мне знать. — Дам. Ты почти на месте? — Где? Наступила долгая пауза. — Пик. Пожалуйста, скажи мне, что ты не забыл забрать близнецов из аэропорта. Он определённо забыл забрать близнецов из аэропорта. — Конечно, не забыл. Но я всё равно не понимаю, почему они не могут просто взять такси? Они же взрослые. — Твой отец — приверженец видимости. Ты это знаешь. — Да, да. Эй, Клео? — Да, Пик? — Можешь... отправить информацию об их рейсе на мой телефон? Ну, знаешь, чтобы убедиться, что я всё правильно понял. — Уже сделано. Пик усмехнулся, проехав через три полосы движения, чтобы выехать на автостраду. Аэропорт находился в другом направлении. Он опоздает. Он надеялся, их рейс задержали. — Спасибо. Ты лучшая. — Я знаю.