Безрассудный

Пик вскипел от непринуждённой угрозы брата. Близнецы пытались запугать Куромаку? Припугнуть его? Заставить его уйти? Куромаку начал лениво поглаживать большим пальцем руку Пика, как будто чувствовал его волнение и хотел, чтобы он расслабился. Может, он почувствовал. Может, в этом и заключалась суперсила Маку. Он умел сопереживать, а Пик не умел вообще. Разве это так плохо? Пику это казалось равновесием. Чувствовал ли Куромаку то же самое? — Я думаю, ты разозлил нашего братишку, — сказал Вару, забавляясь. — Ему не понравилось, что ты угрожаешь его новой игрушке. — Джокер сказал, что этот отличается, — хмыкнул Феликс. — Ну, мы это поняли. Когда это Пик приводил домой кого-нибудь из своих игрушек? Черт, когда его в последний раз видели дважды с одним и тем же мальчиком? И вот он здесь, связан по рукам и ногам за... сколько времени? За неделю? Два дня. Всего за два дня. Но казалось, что прошло больше. Казалось, что он встретил Куромаку миллион лет назад, и всё это время они были разлучены. А теперь он вернулся. Вернулся туда, где его место. Рядом с ним. И так оно и останется, кто бы ни пытался встать на их пути. Но Пик держал свои мысли при себе. Ему не разрешалось угрожать своим братьям. Одно из многих правил его отца. Никогда не ополчаться против семьи. А что, если они первыми ополчатся против него? Такое чувство, что братья угрожают Маку, словно хотят, чтобы Куромаку их боялся, чтобы он не захотел рисковать связывать свою жизнь с ним. На щеке у Пика играл тик, он весь напрягся от... мысли, что Маку уйдёт от него. Куромаку никогда его не оставит. Никогда. Маку принадлежал ему. Неважно, насколько это было неправильным. Или сумасшедшим. Или собственническим. Куромаку был его. Куромаку перестал поглаживать Пика большим пальцем и сильнее сжал его руку, вырывая Пика из спирали ярости. Вару и Феликс — жуткие близнецы, они специально говорили вслух, чтобы лишний раз позлить Пика и заставить Ноя почувствовать себя неловко. Братские штучки. Так называл это отец. Он говорил, что так они выглядят нормальными. Братья подразнивают друг друга. Братья подшучивают друг над другом. Его братьям придётся до дома пройтись пешком, потому что, если они не заткнутся к чертовой матери, Пик выбросит их на обочину у шоссе. Они сами напросились. Даже отец понял бы, как только Пик бы всё объяснил. Они могли и такси вызвать. Куромаку повернулся, окидывая братьев Пика тяжёлым взглядом. — Я не знаю, пытаешься ли ты запугать меня или хочешь вывести из себя Пика, но если я скажу, что и так уже достаточно напуган, может, тогда мы зароем топор войны, черт возьми? — спросил Куромаку, жестикулируя между ними. Близнецы моргнули друг на друга, затем на Куромаку, их замешательство было очевидным. На этот раз Пик сжал руку Куромаку, улыбнувшись ему, стараясь передать, как... он гордится Маку. Тот был в некотором роде таким мягким. Кожа, черты лица, то, как Маку таял в объятиях Пика, а его серые глаза затуманивались, как только он позволял Пику контролировать себя. Но Куромаку не был покладистым. Он не отступал, даже если это его убьёт. Именно эта черта необходима для жизни с Пиком. — Что ты знаешь о деле Куромаку? Введи нас в курс дела, — наконец сказал Феликс. Всё напряжение покинуло Пика. Он рассказал им всё, что знал, а затем добавил: — Один из тех, кого Куромаку помнил, был лучшим другом его отца, Теодор. Он владеет стриптиз-клубом, в котором работает Куромаку. — Ты работаешь на человека, который растлил тебя? — спросил Вару. Куромаку кивнул. — Я не помнил об этом, когда начал работать. Мне нужна была работа и место на парковки для трейлера. Он, казалось, удивился, увидев меня. Всё-таки прошло много времени. Сейчас я всё больше понимаю, что Теодор определённо проверял меня, помню ли я что-нибудь о детстве. Поскольку я не помнил, он, в конце концов, успокоился. — Умно. Вот так взять и втереться к нему в доверие. Для этого нужны яйца, — сказал впечатлённый Феликс, хотя и с неохотой. — Ты узнал что-нибудь об этом Теодоре с тех пор, как начал там работать? Пик взглянул на Маку, но его лицо наполовину скрывала тень. Когда Маку, казалось, не захотел отвечать, Пик сделал это за него. — Мы вломились в его дом прошлой ночью и раздобыли ключ и половину зашифрованного жёсткого диска, который пытается взломать Клео. Но это всё. Она пытается выяснить, откуда взялся ключ, но, скорее всего, это тупик. — Почему скачали только половину жёсткого диска? — спросил Феликс. — Нас прервали. Загрузка длилась почти три часа, — сказал Пик, переведя взгляд на своих братьев в зеркале заднего вида. — Боже, сколько детского порно. Больной ушлепок, — заметил Вару. — Кто или что тебя прервало? — Незнакомец, — сказал Куромаку. — Я никогда не видел его раньше. — Конан Гриви, — объяснил Пик, сжав руку Куро. — Клео быстро вычислила его. Он не пытается спрятаться. Руководит городскими молодёжными программами, а значит, учитывая его связь с Теодором, он однозначно попадает в наш список. Пик не счёл нужным уточнять, на какой список он ссылается. — Эти подонки и правда повсюду, — сказал Куромаку, немного пустоватым голосом. — Не показался ли Теодор подозрительным сегодня вечером? — наконец-то решил спросить Пик. Куромаку отрицательно покачал головой. — Не больше, чем обычно. Он снова расспрашивал меня о рюкзаке. Я спросил его о хижине. Пик перевёл взгляд на Куромаку, сжимая рот в жёсткую линию, когда его пульс участился. — Это было опасно. Маку пожал плечами. — Я расспрашивал очень деликатно. Он сказал, что хижина принадлежала его отцу и что он давно её продал. Но мне кажется, что Теодор врёт. Я думаю, он всё ещё владеет ей. — Сколько из них ты помнишь? — спросил Вару у Куромаку. — Что? — пробормотал Куро, поворачиваясь, чтобы ещё раз взглянуть на Вару. — Мужчин. Скольких ты помнишь? Четыре? Десять? Тридцать? Пик услышал, как Маку шумно сглотнул, и хотел сказать брату отвалить и заткнуться, но Маку сам должен решить, хочет он отвечать или нет. Он устанавливал правила за пределами спальни, и Пик обещал соблюдать их. Когда Пик, наконец, заговорил, его голос звучал напряжённо. — Я точно не помню. И не хочу, — уточнил он, как будто думал, что они могут предложить ему покопаться в своих воспоминаниях. — Мой отец и Теодор точно... касались меня... но были и мужчины, которые смотрели. Двое или трое. Мне снятся кошмары, в которых меня держат за руки. Голоса, дающие указания. Думаю, если я увижу их лица, то смогу сказать, кто... участвовал. — Даже если эти люди не трогали Куромаку, они определённо тронули чьих-то детей. Они заслуживают всего, что случится дальше, — сказал Пик. — Клео ничего интересного не добавила? — мрачно спросил Феликс. Только то, что Куромаку, возможно, не сын Уэйна, и у него, возможно, есть другая семья. Часть Пика хотела забыть обо всём этом. Притвориться, что он этого не знает. Если бы у Куромаку была настоящая семья, он мог бы оставить его. Но Пик не настолько эгоистичен. Он не стал бы лишать Куро шанса узнать настоящую семью. Но он также не собирался тешить себя ложными надеждами. Сначала он возьмёт у Куромаку образец ДНК, а потом скажет ему, если будет что сказать. — Мы выясним, кто это сделал, и заставим их заплатить, — пообещал Пик. — Да, я знаю, — сказал Куромаку и ободряюще улыбнулся Пику. — Ну, когда вы всё выясните, мы хотим участвовать, — сказал Феликс. Пик не ответил. Он не возражал против помощи своих братьев, и, скорее всего, они ему понадобятся, если окажется несколько насильников, как подозревал Куромаку.

***

Пик и Куромаку высадили близнецов у их дома, а затем отправились к Пику. Куромаку мало говорил, всю дорогу ёрзая на пассажирском сиденье, и выглядел напряжённым после разговора с близнецами. Они что-то сказали, что заставило Маку усомниться в том, что было между ними? Сама мысль, что Маку изменит своё мнение и уйдёт, словно кость встала поперёк горла. Куромаку — его. Только его. Если Куромаку не чувствовал того же, тогда Пик не знал, как ему жить дальше. Вару назвал Куромаку новой любимой игрушкой Пика, но это было неправдой. У Пика никогда не было любимых игрушек, он не привязывался к людям или предметам. Он поддерживал связь со своей семьёй, потому что этого ожидало общество, и у них была общая цель. Их союз обеспечивал всем им безопасность и позволял продолжать эксперимент их отца. Пик всегда думал, что если он и сможет сформировать привязанность, то только к ним. Он защищал бы их, оплакивал бы их смерть, но потеря их не ранила бы его так, как мысль о том, что в его жизни больше нет Куромаку. Согласно нормам общества, Пик не должен был говорить Куромаку ничего из этого, не должен был никому рассказывать, что он каким-то образом влюбился в парня, которого знал всего несколько дней, если не считать двух недель преследования, которое он вёл после угрозы смерти. Но он уже дал понять Маку о своих намерениях, верно? Куромаку знал, кем он был для него. Он должен был знать. Куромаку тоже должен был это почувствовать. Может, всё это слишком напряжённо для Куромаку. Может, встреча с братьями наконец-то заставила Куромаку понять, кем был Пик в глубине души. Сжимая руль всю дорогу до лофта, Пик бросал осторожные взгляды на Куромаку, который не держал больше руку Пика и сцепил пальцы на коленях, наблюдая за миром через окно с пассажирской стороны. Он не выглядел испуганным или даже обеспокоенным, но в машине чувствовалось напряжение, которого не было всего несколько минут назад, атмосфера между ними была такой густой, что казалось, будто можно потрогать её. Это всколыхнуло глубинные инстинкты Пика, те, что отвечали за его выживание, и Куро теперь был необходим для его выживания. Припарковавшись в гараже, Пик открыл дверь Куромаку. Он взял Пика за руку и улыбнулся ему нерешительной, почти взволнованной улыбкой. Комок страха немного ослаб в Пике. Когда они вошли в лифт, Куромаку снова вложил свою руку в его, и волна облегчения была настолько сильной, что у Пика перехватило дыхание. Но это облегчение быстро сменилось желанием заявить о себе, заставить Куромаку понять, кем он является для Пика. Когда двери закрылись, Пик прижал Куромаку к стене, взял его лицо в свои ладони и поцеловал его, как только лифт пришёл в движение. Пик проглотил удивлённый писк Маку, и какая-то дикая часть его души задалась вопросом, какие ещё звуки он может извлечь из Куромаку, если приложит немного усилий. Пик почувствовал, как Куромаку весь расслабился в его объятиях, позволяя ему целовать себя так, как он захочет. Маку не был слабым или хрупким. Он не был каким-то кротким робким мышонком, который боялся заговорить. И это делало его полное подчинение намного более горячим. Пику хотелось делать с ним всякие пошлости, хотелось прижать его к себе и заставить кричать, хныкать или стонать. Пику хотелось проникнуть в него, в каждую его чертову частичку, пока не станет понятным, где начинается он и заканчивается Куромаку. — Боже, как же я сильно хочу тебя, — прорычал Пик, отпустив лицо Ноя, чтобы прикусить мочку его уха. — Дай мне принять душ, и ты сможешь делать со мной всё, что захочешь, — с придыханием пообещал Куромаку, прежде чем снова просунуть язык в рот Пика, отдавая столько же, сколько получал. Они выбрались из лифта в коридор, Пик прижимал его к каждой доступной поверхности, целуя, облизывая и лаская всё, до чего мог добраться, останавливаясь только для того, чтобы достать из кармана ключи. Оказавшись внутри, он прижал Куромаку к двери. — Я хочу тебя. Сейчас. Маку застонал. — Душ... Пик обхватил рукой горло Куромаку. — Сейчас. Куромаку отпихнул Пика. — Нет. Нет. Нет. Сначала душ. Потом секс. Это не обсуждается. — Увидев угрюмое выражение лица Пика, он закатил глаза и улыбнулся. — Ты можешь принять душ вместе со мной, — уговаривал он, даря Пику ещё один затяжной поцелуй. — Можешь даже потереть мне спинку. Прежде чем Пик успел ответить, Куромаку начал раздеваться, оставляя за собой след из одежды, который не должен был быть сексуальным, но почему-то был. Пик собирал упавшие вещи, как хлебные крошки, сбрасывая их в корзину для белья, и вошёл в ванную как раз в тот момент, когда Куромаку шагнул под душ, закрыв глаза и подставив лицо под струю воды. Пик медленно снял с себя одежду, не пытаясь соблазнить, а просто потому, что ему не хотелось отрывать взгляд от Куромаку достаточно долго. Обнажившись, Пик просто стоял, прикусив нижнюю губу, и следил глазами за водой, которая стекала по коже Куромаку, цепляясь за каждый изгиб мускулов. Маку был в хорошей физической форме, но без накачанного пресса и выпуклых бицепсов богатеньких детишек, с которыми Пик обычно тусовался. Тело Куромаку выковалось трудом, а не в спортзале, и Пик не мог им насытиться. Пик шагнул за Куромаку, который оглянулся через плечо. Капельки воды орошали его лицо и ресницы, Куромаку провёл языком по губам, пробуя воду на губах. Пик тоже захотел попробовать. Поддавшись искушению, Пик обхватил лицо Куромаку. Пик застонал ему в рот, скользнув руками по его заднице и притянув Куромаку, почувствовал, как тот прижимается твёрдым членом к его бедру. Куромаку разорвал поцелуй, схватил мочалку и протянул её Пику. — Поможешь мне? Пику понравилось, как Маку сказал это с придыханием. — Мы зря потратим время, поскольку я собираюсь снова испачкать тебя, — недовольно рыкнул Пик, а затем снова завладел ртом Куромаку, укусил достаточно сильно, пуская кровь, а затем пососал пораненную губу Куромаку. Маку наклонил голову, давая Пику доступ к своему горлу. — Обещания. Обещания. Пик засмеялся, развернул Куромаку и притянул его к себе. Куромаку опустил голову на плечо Пика, закрыв глаза, когда тот начал его мыть. Пик не торопился, используя намыленную ткань, чтобы исследовать тело Маку, проводя грубым хлопковым материалом по одному соску, пока его пальцы дразнили другой, опустился ниже по животу, обхватил член Куромаку кулаком с тканью, медленно дразня его. — Пик... — простонал Куромаку, запрокинув лицо так, чтобы Пик смог видеть, как Маку разваливается на части. Пик прижался губами к уху Куромаку, скользя тканью по его телу, очищая каждую складочку и щель, прежде чем прижаться эрекцией к изгибу задницы Куромаку. — Это была твоя идея. Я бы уже давно нагнул тебя, мои пальцы были бы в тебе, я бы уже приготовил тебя для меня. — Веки Пика дрогнули, губы приоткрылись, дыхание участилось. Маку всегда так отзывчив. — Ты чувствуешь, как сильно ты меня заводишь? Я хочу быть в тебе так чертовски сильно и немедленно. Я хочу трахнуть тебя, пометить... Я хочу, чтобы от тебя пахло мной. Люди должны знать... — Что знать? — прошептал Маку. Пик обхватил его горло, сжав достаточно крепко, чтобы вырвать у Куромаку дрожащий всхлип. — Что ты мой. Только мой. Что ты, черт возьми, принадлежишь мне. — Пик уронил мочалку, обхватив член Куромаку своей намыленной рукой. — Тебе это нравится, не так ли? Нравится быть моим? Пику хотелось услышать ответ, ему также нужно было признание Куромаку, но тот лишь вяло кивнул и прерывисто всхлипнул. От этого звука у Пика сразу же встал член. Он хотел подразнить Маку, сделать ему приятное, но он едва сдерживал себя, чтобы просто не прижать его к стене душевой и не овладеть им прямо там. — Ты хочешь, чтобы я был в тебе? — промурлыкал Пик, слизывая воду с ушной раковины. — Ты хочешь, чтобы я трахнул тебя? Наполнил тебя? Заставил тебя принять его? Всё? Всего меня? Куромаку выгибал бёдра, пытаясь войти в ослабленный кулак Пика, и снова застонал от разочарования, когда Пик не дал ему того, чего он хотел. Пик крепче сжимал руку на горле Куромаку, пока не почувствовал пульс под кончиками пальцев. — Я задал тебе чертов вопрос, — прорычал он ему в ухо угрожающим тоном. Куромаку задрожал в его руках. — Блядь. Да. Ты знаешь, что я тоже этого хочу. Перестань дразнить меня и трахни уже. Пик облегчённо выдохнул, когда Куромаку запыханно произнёс эти слова, сжимая его горло чуть сильнее. — Мне нужно услышать. Я хочу услышать, как ты это скажешь. Скажи мне. — Я хочу, чтобы ты трахнул меня. Наполнил меня, — прошептал Куромаку, всё ещё пытаясь проникнуть и выйти из сжатого кулака Пика. — Заставил меня умолять. Пик впился зубами в шею Куромаку. — Ты этого хочешь? Умолять? Куромаку не ответил, только хныкал. Пик не мог больше терпеть, он опустился на колени, укусив Куромаку за ягодицу так сильно, что тот вскрикнул от боли. Пик провёл языком по отпечаткам своих зубов. — Раздвинь ноги. Пик издал низкий урчащий горловой звук, когда Куро без колебаний сделал то, что ему сказали. Пик провёл кончиками пальцев по его яйцам, прежде чем попытаться раздвинуть их. Куромаку был слишком напряжён. Пик укусил его ещё раз, а затем успокаивающе погладил по этому месту. — Откройся для меня, детка. Я хочу попробовать твой вкус. На этот раз, когда Пик прикоснулся к нему, он легко раскрылся. Пик воспользовался этим, зарывшись лицом в глубь Куромаку, дразня его вход, облизывая и посасывая его, пока у Куромаку не задрожали ноги. Когда Пик ввёл кончик пальца в Куромаку, тот застонал. — Блядь. Куромаку попытался оттолкнуться, но Пик отстранился и снова встал. Маку издал ещё один разочарованный всхлип, но Пик просто выключил воду и вытащил Маку из душа. Он насухо вытер их обоих полотенцем, а затем шлёпнул Маку по заднице достаточно сильно, оставив на его коже отпечаток своей руки. Маку застонал. Пику определённо нужно будет изучить этот вопрос позже. — В спальню. Сейчас же. И тебе лучше бежать, потому что я планирую трахнуть тебя, где бы тебя ни поймал. Куромаку усмехнулся и бросился бежать. Пик досчитал до пяти, а затем бросился за ним в погоню, догнал Куромаку и схватил, едва тот успел добежать до кровати. Удерживая Маку одной рукой, потянулся за смазкой, которая всё ещё лежала на прикроватной тумбочке. Раздвинул ноги Куромаку, Пик сел на пятки, чтобы посмотреть на него, а затем смазал два пальца и прижал их к дырочке Куромаку. Он не знал, что хотел увидеть больше – то, как Куромаку уступает ему, или реакцию Куромаку на вторжение. Пик навис над ним, опираясь на ладонь рядом с головой Куро. Он попытался отвернуться, посмотреть на стену, но Пик не дал ему этого сделать. — Посмотри на меня. — Куромаку медленно перевёл взгляд на Пика, выражение его лица было настолько уязвимым, что у Пика перехватило дыхание. — Ты так хорош. Куромаку задрожал, прижимаясь к пальцам Пика, вцепившись руками в плед под ним. Пик больше не мог ждать. Ему нужно оказаться в нём. Он приподнялся, потом замер. Куромаку нахмурился. — Что случилось? — Презерватив? Куромаку облизнул нижнюю губу. — У меня отрицательный результат. Принимаю антиретровирусную профилактику. А ты? Пик кивнул и напряжённым голосом сказал: — То же самое. — Я не хочу, чтобы между нами что-то было, — наконец сказал Куромаку. — Слава богу. Я тоже. — Пик переместился на край кровати, намазал свой член, прежде чем поманить пальцем. — Иди сюда. У Маку округлились глаза, когда он понял, чего хочет Пик, но он не стал протестовать, просто встал, перекинул ногу и оказался лицом к лицу с Пиком, обхватив его член, Куромаку приставил его к своей дырочке. Пик застонал, когда его охватило плотное тепло тела Куромаку.