Безрассудный

Пик и Куромаку вышли из дома, когда было уже далеко за полдень. Они оба страдали лёгким похмельем, хотя Куромаку было гораздо хуже, чем Пику, поэтому завтрак стал лёгким перекусом. Маку не снимал солнцезащитные очки даже в тени патио, попивая чёрный кофе, словно он был психопатом. Посетители бросали на них настороженные взгляды, но трудно было сказать, то ли они узнали Пика как Малвейни, то ли просто наблюдали за двумя людьми явно с похмелья. В любом случае, они держались на расстоянии, и Пик изо всех сил старался сосредоточиться на том, что было нужно Куромаку. А Куромаку, судя по всему, нуждался в большой стопке блинов и в жирном, едва прожаренном беконе. Пик заказал себе французские тосты, обильно политые сиропом и обсыпанные сахарной пудрой, хотя большую часть времени он смотрел, как Маку расправляется с пугающим количеством еды, чем наслаждался своей едой. — Почему ты так смотришь на меня? — спросил, наконец, Куромаку, его тон был подозрительным, вилка с блином застыла на полпути ко рту. — Может мне нравится смотреть на тебя? — усмехнулся Пик. Куромаку улыбнулся, словно не мог удержаться. — Сегодня я выгляжу хреново. — Ты всегда милый, — возразил Пик, наблюдая, как румянец расплывается по щекам Куромаку. — Все психопаты так хорошо флиртуют? — полушутливо спросил Маку. — Честно? Да. Вот почему люди всегда говорят, как очаровательны серийные убийцы. Мы очень хорошо умеем притворяться. Но это всё актёрство. Большую часть времени мы врём. Но в данном случае я говорю правду. Мне нравятся черты твоего лица. Твои серые глаза, твои веснушки, твои губы. Мне нравится смотреть на тебя. — О, боже, прекрати, — сказал Куромаку сквозь смех, закрывая половину лица рукой. — Ты меня смущаешь. — Я знаю. Ты покраснел, — сказал Пик, откинувшись назад, чтобы лучше рассмотреть Маку. Маку снял солнцезащитные очки, бросив их на стол. Пик увидел, как люди подоставали телефоны, включив камеры, и понял, что они не смогут устоять, чтобы не запечатлеть их двоих и то, какими влюблёнными они выглядят. На мгновение Пик пожалел, что не способен полюбить кого-то. Если бы он мог хоть кого-то полюбить, то это был бы Куромаку. Только Куромаку. Но он не мог. Он мог только защищать его, баловать и кормить блинами и удовлетворять оргазмами. Пик надеялся, что этого будет достаточно. Он надеялся, что Куромаку никогда не передумает, потому что, по правде говоря, не собирался его отпускать. Он не мог. Он уже предупредил Маку. И надеялся, что тот принял предупреждение всерьёз. — Будь готов к новому шквалу подписчиков и тегов в Instagram, — пробормотал он, не глядя на любителей папарацци. — Почему они ловят нас только тогда, когда я выгляжу как смерть, а ты – как секси? — спросил Куромаку. — Во-первых: ты всегда сексуальный, а во-вторых: потому что у меня есть привычка кормить тебя, когда тебе грустно. — Ты всё ещё будешь хотеть меня, если я буду толстым и счастливым? Пик снова ухмыльнулся, засунул в рот сразу целый кусок бекона, прожевал и проглотил, после чего сказал: — Мы будем толстеть вместе. Куромаку рассмеялся. — Я бы, может, и согласился, но, думаю, твои фанаты будут в истерике. Улыбка Пика померкла, когда он наклонился поближе. — Да пошли они. К черту всех, кроме тебя. Твоё мнение — единственное важное. Так что не меняй своего мнения обо мне. Хорошо? В голосе Пика трудно не услышать угрозы, но взгляд Куромаку был твёрд, когда он сказал: — Я никуда не уйду. Пик снова откинулся на спинку кресла. — Хорошо. Они закончили есть, и Пик оплатил счёт. В дороге Куромаку синхронизировал свой телефон с аудиосистемой «Ленд Ровера» и поделился с Пиком своей любовью к музыке восьмидесятых, и радовался, когда тот узнавал песни. — Мой отец большой поклонник музыки восьмидесятых. Он вырос на ней, и мы тоже, — сказал Пик. Маку улыбнулся. — Моя приёмная мама, Нанако, любила всё из восьмидесятых. Одежду, макияж. У неё были светлые волосы, уложенные волнами на макушке. Так же, как на её фотографии в школьном альбоме. Она познакомила меня с поп-музыкой и музыкальными группами. Майкл Джексон и Тиффани. Poison. Бон Джови. Я любил бывать у неё дома. Там всегда были вечеринки. Торт на завтрак, неожиданные поездки на пляж, пропуск школы, чтобы остаться дома и смотреть фильмы. — Почему ты не остался с ней? — спросил Пик. Куромаку посмотрел в окно. — Она умерла. Передозировка наркотиков. Она пристрастилась к таблеткам. Оксикодон, морфин, фентанил. У неё было биполярное расстройство, но до последнего никто не знал. Они сказали, что Нанако занималась самолечением. Я был слишком мал, чтобы заметить, насколько она была не в себе, мне едва исполнилось двенадцать. Я просто думал, что она весёлая, понимаешь? Пик взял Куромаку за руку и сжал. Пик на самом деле сильно усложнил жизнь Маку, когда убил его отца. Может быть, Томасу стоит обратить более пристальное внимание на сопутствующий ущерб, который они оставляли после себя. Дети не виноваты в том, что их родители были чудовищами. Въезжая на подъездную дорожку к дому Пика, у Куромаку разбегались глаза при виде роскошного поместья с огромным гаражом и раскидистыми садами. — В этом доме живёт один человек? Пик усмехнулся. — Теперь да. Какое-то время в нём жили я и мои братья, три очень специализированные няни, четыре домработницы, повар, инструктор по боевым искусствам, иногда эксперт по оружию, а однажды даже профессиональный метатель ножей. — Твой отец основал школу-интернат для убийц, — размышляет Куромаку. Пик никогда не задумывался об этом. У него определённо было странное воспитание, но, как сказал Куромаку, он не замечал этого, пока это не стало очевидным. — Что-то вроде этого. Пик взял Куро за руку, а потом толкнул входную дверь. Они прошли всего около десяти шагов, когда Куромаку замедлился, вертя головой по сторонам, рассматривая сводчатые потолки и богато украшенную мебель. Пик потащил его за собой. — Так странно, что можно просто войти в такое большое место без стука или разговора с администратором на ресепшне. Сколько ты платишь за электричество? Как здесь вообще можно ориентироваться? Есть ли здесь карта, как в торговом центре или как в книгах о Гарри Поттере? Разве это не пугает тебя? Кто-то может жить в этом доме неделями, а ты даже не узнаешь об этом. Это тебя не пугает? Это место выглядит как дом с привидениями. Как ты думаешь, здесь обитают привидения? Ты когда-нибудь видел призрака? Пик усмехнулся над бессвязным бредом Куромаку, не потрудившись ответить на вопросы, так как, похоже, ему не требовался его ответ. — У тебя два бассейна? Кому нужны два бассейна в одном доме? Твой отец живёт один. Он что, по утрам встаёт, смотрит на один бассейн, говорит: «Не, не этот», и идёт к другому? И две кухни? И кухня на улице? Что можно делать на открытой кухне? Запекать индейку у бассейна? Это что, поле для гольфа? Пик засмеялся. — Здесь есть и дорожка для боулинга. И тир. — Заткнись, — изумился Куромаку. — Ты можешь в любое время пользоваться любой частью дома. Это и мой дом тоже. Маку покачал головой. — Нет, спасибо. Дом слишком огромный. Он вызывает у меня тревогу, как будто я заблужусь и буду навечно обречён бродить по коридорам, пытаясь найти выход. Пик обхватил Куромаку сзади, когда они смотрели на самый большой из двух бассейнов. — Как я раньше не замечал, какой ты странный? Куромаку повернул голову, глядя на него сверху. — У твоего отца есть тир... в доме... а я странный? Может, ты просто баловень? — О, я точно такой. Это моя работа. Пик Малвейни, избалованный младший сын Томаса Малвейни. Бывшая модель, ставшая неприкаянным плейбоем. Спал с актёрами и богатыми мальчиками, разбивал машины и тратил деньги на всякую ерунду. — Похоже на очень тяжёлую жизнь, — размышляет Маку. Пик не успел ответить, как раздался голос. — Пик. Он обернулся на голос отца, увлекая за собой Куромаку. Его отец был одет в брюки и белую оксфордскую рубашку с закатанными рукавами, открывая мускулистые предплечья. Даже в возрасте около пятидесяти лет отец Пика был привлекателен: серебристо-чёрные волосы, серые глаза и загорелая кожа. Он остановился, когда увидел Куромаку. — Папа. Это Куромаку. Томас перевёл взгляд на Куро, затем снова на Пика. — Ты не сказал мне, что приведёшь кого-то с собой. — Я сказал Джокеру. И это не просто кто-то. Это Куромаку. Я говорил тебе о нём. Его отец бросил ещё один недовольный взгляд на Куромаку, затем повернулся. — Пойдём. Ты и так опоздал. Ты должен был быть дома ещё час назад. Пик стоял, моргая, потрясённый грубостью отца. Что, черт возьми, с ним такое? Он бросил взгляд на Маку, который выглядел опечаленным небрежным отказом отца, но при этом он как будто ожидал этого. Тем не менее, Маку сжал руки Пика, всё ещё обнимавшие его талию. — Нам, наверное, стоит пойти. Если только ты не думаешь, что мне лучше подождать здесь? — Нет. У тебя есть полное право быть здесь. Я не знаю, в чём проблема отца, но это его проблема, а не наша. Встречи всегда проходили в закрытой комнате внизу, попасть в которую можно только с помощью клавиатуры на двери. Его братья уже собрались. Вару и Феликс расположились за большим столом, а Арчер, Риккардо и Джокер сидели в креслах. На доске было прикреплено несколько фотографий, только лица. Когда они вошли, все взгляды обратились к Куромаку. Никто из них не выглядел удивлённым, так что Джокер, должно быть, уже сообщил, что Пик привезёт его. — О, теперь нам разрешено приводить сюда незнакомцев? — спросил Джокер. — Ты бы никогда не спустил сюда Кендру, а мы были вместе три года. — Кендра показала бы нас на канале TMZ в наручниках, — огрызнулся Пик. — Кроме того, Куромаку уже знает о нас. Арчер окинул Куромаку расчётливым взглядом. — Как это, кстати? Как получилось, что этот незнакомец знает все наши секреты? — Я отлично умею соединять точки, — сказал Маку, одарив Арчера тем же холодным взглядом в ответ. — Он не незнакомец, — огрызнулся Пик. — Ты знаешь его меньше недели. Это и означает «незнакомец», — угрюмо сказал Риккардо. По коже Пика поползли мурашки, гнев жаркой волной вспыхнул в нём и вырвался наружу. — Мы знаем друг друга несколько недель. — Ты преследовал его несколько недель, — уточнил Риккардо. — Вряд ли это одно и то же. — Если считать время, когда я преследовал его, то мы в жизни друг друга уже почти два года, — возразил Куромаку с вызывающим взглядом. Арчер фыркнул. — Два года? У тебя был хвост два года, и ты ни разу не заметил? Неужели мы просто замнём это дело? — Хватит. Давайте приступим к работе по идентификации этих людей, — сказал его отец, выглядя гораздо более нетерпеливым, чем обычно. — Конечно, ребёнку сойдёт с рук убийство, — сказал Вару. — Разве вы все не уходите от наказания за убийство? — пошутил Маку. Феликс хмыкнул. — Мы бы год были в команде уборщиков, если бы так облажались. Пик весь вспыхнул от ярости. — Они будут вытирать твою кровь с грёбаного ковра, если ты не заткнёшься, — пообещал Пик. — Пик. Хватит! — крикнул его отец. Пик изумлённо посмотрел на отца. Он никогда не кричал. — Он первый начал, — пробормотал Пик, отталкивая Джокера. Томас поднял руку с напряжённым выражением лица. — Ни слова больше, если только речь не идёт об этой доске. Пик плюхнулся в мягкое кожаное офисное кресло, притянув Маку к себе на колени, чем вызвал ещё один звук отвращения со стороны Джокера, который уставился на Куромаку так, словно это Куро обидел Джокера, а не наоборот. — Вот участники, которых мы определили на данный момент. Конан Гриви, который, по словам Клео, уже был на нашем радаре. — Его отец сделал паузу и сурово посмотрел на Пика. — И этот парень – Пол Андерсон. — Он полицейский, — сказал Куромаку глухим голосом. — Что? — спросил Пик. — Ты его помнишь? Маку слабо кивнул, голос дрожал. — Он был там. В форме. Мой отец говорил, что если я не буду вести себя хорошо, офицер Пол отвезёт меня в тюрьму. Ярость Пика была живым, дышащим существом в нём, волком, который мечется по клетке, ища, куда бы направить свой гнев. Томас кивнул. — Сейчас он детектив, скоро станет капитаном. Единственным ответом Куромаку был вынужденный выдох, словно слова Томаса нанесли ему физический удар. Пик крепче прижался к Маку, как будто мог каким-то образом впитать его боль через прикосновение. — Если копы принимают активное участие, то становится понятно, почему их маленькая педофильная шайка так и не была раскрыта, — сказал Джокер. — Ты хочешь, чтобы мы убили копа? — спросил Вару. — Разве это не рискованно? Риккардо пожал плечами. — Быть копом – опасная работа. Случаются несчастные случаи, осуждённые хотят отомстить. Мы можем инсценировать место преступления, обставить всё так, как нам захочется. Убить копа, пожалуй, легче, чем остальных. — У Конана Гриви, с другой стороны, есть друзья в высших кругах. Он общается с членами городского совета, окружными прокурорами, архиепископом. — Человек в левом нижнем углу – священник, — сказал Куромаку. — Ему нравилось заставлять меня называть его отцом... во время. Он увлекался ролевыми играми. Носил воротничок. — Господи, — сказал Томас, написав слово «священник» над головой мужчины острым карандашом. — Итак, у нас есть коп, священник и директор по молодёжным видам спорта с друзьями в высших кругах. Это гораздо серьёзнее, чем мы думали. Ты ведь понимаешь это, да? — спросил Пик у своего отца. — Это может стать проблемой. Арчер крутанулся в кресле. — Это стало нашей проблемой только потому, что ты сделал её нашей проблемой. — Да, мы не личный отряд убийц твоего парня, — добавил Джокер. — Я думаю, мы должны отказаться от всего проекта. Пик вскочил со стула, прихватив с собой Куромаку, и топая в сторону Джокера. Маку прыгнул перед ним, упёрся руками в грудь, и отступал спиной вперёд, пока Пик продолжал идти на брата. Джокер давно напрашивался на взбучку, самодовольный кусок дерьма. Джокер тоже встал, спокойно снимая очки, словно Пик наскучил ему. — Пик. Пик! — крикнул Куромаку. — Остановись. — Он и в самом деле остановился, хмуро глядя на Куро, ноздри раздувались, грудь вздымалась. Куромаку обхватил его лицо. — Остановись. Они просто пытаются вывести тебя из себя. Разве ты этого не видишь? Не позволяй им манипулировать тобой. Дыши, детка. Пик глубоко вдохнул и выдохнул, прохладное прикосновение ладоней Маку к его щекам успокоило жар, пылавший в нём, пока раскалённая докрасна ярость не перешла в лёгкое недовольство. — Я же говорил вам, — сказал Вару, обращаясь не к Пику, а к остальным. — Что ты им говорил? — прорычал Пик. — Что у Куромаку есть суперспособности, — фыркнул Феликс. — Что он каким-то образом не даёт тебе впасть в ярость или, по крайней мере, удерживает от ярости. — Значит, ты вёл себя с Куромаку как придурок, в качестве проверки? — спросил Пик, его гнев пытался вернуться. Его отец поднял руку. — Мне нужно было посмотреть, как Куромаку отреагирует на тебя в худшей ситуации. Вару и Феликс сказали, что беспокоиться не о чем, но мне нужно было проверить это на практике. Я попросил остальных специально тебя провоцировать. — Он посмотрел прямо на Маку. — Мне очень жаль, что мы были грубы с тобой. Пожалуйста, прости нас. Мне очень приятно с тобой познакомиться. Куромаку оглядел комнату, наконец, снова остановился взглядом на Томасе. — Я тоже рад познакомиться с вами, ребята.