Безрассудный

Как только они вошли в лофт Пика, Куромаку направился в ванную, чтобы почистить зубы, а Пик бросил бумажник и ключи на стол и уставился на приоткрытую дверь ванной. Он не представлял, в чём Куромаку может нуждаться. Казалось, каждый его день становился всё более напряжённым, и виной тому был Пик. По дороге домой он весьма жёстко расспрашивал Куромаку, о чём тот говорил с отцом. Маку ответил на все вопросы без колебаний, но выглядел более подавленным, чем раньше. Перед их отъездом отец отозвал его в сторону и сказал, чтобы он внимательно следил за Куромаку, и внимательно прислушивался к его чувствам, потому что у него выдался тяжёлый день. Куромаку вышел из ванной, выключил свет и направился к Пику, обнимая его за шею. Пик ответил на объятия и удивился, когда Куромаку обхватил его ногами за талию, прижавшись лицом в его шею. Пик подхватил Маку за задницу и переместил его вес, после чего понёс в комнату. — Что с тобой происходит? Что будем делать дальше? Куромаку уткнулся носом в его шею. — Ты отнесёшь меня в постель. — В постель, да? — поддразнил Пик, направляясь к лестнице. — И что мы будем делать, когда доберёмся туда? — Не спеша займёмся сексом, ― сказал Маку, целуя челюсть Пика. — Что, прости? — спросил Пик сквозь смех, поднимаясь по лестнице с Куромаку, всё ещё прижимающимся к нему. — Я хочу тебя, но не хочу, чтобы это было грубо. Я не в том настроении. Хочу чувств. Поцелуев. Миссионерскую позу. Много зрительного контакта и нежности. Трахни меня, но сделай это в духе романтики. Пик усмехнулся над объяснением Маку, но был более чем счастлив дать ему всё, что нужно. Поднявшись наверх, Пик поставил Куромаку на ноги, целуя его, пока они раздевали друг друга. Пику нравилось быть грубым с Куромаку, но только потому, что это было нужно Куро, и Пику нравилось смотреть, как он разбивался в своей кульминации. Но если Куромаку хотел медленно, он мог дать ему это, уже полутвёрдый от одной мысли о том, чтобы скользнуть в него. Когда они оба разделись, Пик положил Куромаку на кровать, а затем последовал за ним, накрыв его своим весом, чтобы снова поцеловать Куро, медленно, глубоко, тщательно. Пик поймал себя на мысли, что наслаждается просто поцелуем с Куромаку ― мягкостью его губ, тем, как его язык выныривал и отступал, вздохами, которые он издавал. Где-то по пути Пик начал медленно раскачиваться на нём, их члены соприкасались в трении, которое посылало маленькие толчки вдоль его позвоночника. Он не мог припомнить, чтобы когда-либо наслаждался сексом так сильно, как с Куромаку. Для него это всегда было средством достижения цели, оргазм требовал гораздо больше усилий, чем просто мастурбация. Но всё, что делал Маку, было сексуальным. То, как он поднимал свои бёдра навстречу бёдрам Пика. То, как он обхватил его задницу, словно нуждаясь, чтобы он был ближе. Как учащалось его дыхание, чем дольше они лежали, и крошечные прерывистые звуки разочарования, когда Пик не сразу давал ему то, что он хотел. Пик прервал поцелуй. — Ты хотел медленно. Я так и делаю. — Я сказал «медленно», а не «замороженно», — ворчливо сказал Куромаку. Пик засмеялся, схватив волосы Маку в кулак, оттягивая его голову назад и открывая доступ к шее и плечу. — Чего ты хочешь, детка? — Я хочу твой рот на мне. — О, с этим я точно справлюсь, — пообещал Пик. Он двинулся вниз по телу Куромаку, облизывая то один сосок, то другой, нежно потягивая зубами. — Здесь? — Ниже, — пробормотал Куромаку, затаив дыхание. Пик улыбнулся, укусив Маку за бок и заработав его звонкий смех, когда тот извивался, пытаясь вырваться. Куромаку боялся щекотки. Нужно запомнить. — Значит, не там? — Нет, не там. Но теплее. Пик обошёл покрасневший и подтекающий член Куромаку, чтобы провести языком по складочке между бедром и тазом, волосы щекотали ему нос, но недовольное хныканье Куромаку того стоило. То же самое он сделал и с другой стороны. — Что такое, детка? — Хватит дразнить, — сказал Куро. Пик поймал его колени и закинул их себе за плечи, большими пальцами широко раздвинул Куромаку, проводя языком по его входу. Маку застонал протяжно и низко, вцепившись пальцами в волосы Пика, притягивая его глубже. — О, черт. Ещё. Пик дал Куромаку то, чего он хотел, вылизывая и посасывая его, как голодный человек, а крики Куромаку подпитывали его. Он поднял голову, ища смазку. Тюбик ударил его по лбу. — Вот. Возвращайся к работе, — приказал Маку. — Да, сэр, — сказал Пик, снова рассмеявшись. Он обмакнул пальцы, ввёл в него два пальца, а ртом обхватил член Куромаку, наслаждаясь тугим теплом его тела, которое, казалось, почти засосало его внутрь. И снова Куро запустил руки в волосы Пика, извиваясь под ним, пока он сосал его, желая сделать ему приятно, но недостаточно хорошо, чтобы кончить. Куромаку мог кончить только с его членом. — Я готов. Иди сюда, — сказал Куро, упираясь пятками в плечи Пика, чтобы донести до него свою мысль. Пик пополз вверх по его телу, прижавшись к Маку. — Ты очень настойчив, когда я не командую тобой, — сказал он, прежде чем одним толчком войти в Маку. Куромаку вскрикнул от неожиданности и застонал, когда Пик начал двигаться. — Ты этого хотел? — Он захватил рот Куромаку в жадном поцелуе, после чего разорвал поцелуй, чтобы сказать: — Черт, ты так хорош. Я хотел быть в тебе весь день, фантазировал о том, как тайком протащу тебя наверх и трахну у стены моей детской спальни, кончу в тебя, когда вся моя семья будет внизу. Это романтично? — размышлял он. Куро обхватил ногами талию Пика, тупыми ногтями царапая его спину. — Не знаю, но это безусловно действует на меня, — пообещал Маку. На Пика это тоже подействовало. Тугой жар тела Куромаку был для него как наркотик, и Пик не мог насытиться. Он упёрся коленями в матрас, давая себе рычаг, погружаясь в Куромаку так, что у того участилось дыхание. — Тебе это нравится, детка? Тебе нравится, когда я глубоко вхожу в тебя? — Черт, да. Сильнее. — Я хочу слышать тебя. Ты знаешь, чего я хочу, — прорычал Пик, покусывая мочку уха. — Пожалуйста, Пик. Я хочу большего. Мне это нужно. Трахни меня сильнее. Быстрее. Заставь меня кончить. Христос. Куромаку слишком много говорил, что очень нравилось Пику. Он приподнялся на руках, освобождая место между ними. — Ласкай себя, — приказал Пик, глядя вниз и наблюдая за тем, как он входит и выходит из Маку, двигаясь в такт его движениям. — Блядь, да. Вот так, детка. Доставь себе удовольствие. Боже, как я люблю смотреть, как ты дрочишь. Куромаку запрокинул голову, закрыл глаза и приоткрыл губы, работая быстрее. Пик знал, что Куро близок, близок к тому, чтобы дать ему то, что ему нужно, чтобы подтолкнуть его к пику. — Ну же, детка. Ты можешь лучше, чем это. Разве ты не хочешь почувствовать, как я пульсирую, кончая в тебя? — О, боже. Да. Мне это нужно. Пожалуйста, Пик. Пожалуйста, я хочу почувствовать, как ты кончаешь в меня. О, боже, я так близко. Ты так хорош. А вот и оно. Лепетание. Пик нуждался в этом, как в наркотике. — Кому ты принадлежишь? — Тебе, — поклялся Куромаку, распахнув глаза, чтобы посмотреть прямо в глаза Пику. — Только тебе. Навсегда. Клянусь. Оргазм Пика застал врасплох даже его самого, его бёдра сбились с ритма, когда он кончил, глубоко излившись в Куро. К счастью, Куромаку не отставал. Ещё два толчка, и он кончил между ними за секунду до того, как Пик рухнул на него сверху. — Это, по-твоему, медленный секс? — спросил он, когда смог сформулировать хоть какую-то мысль. — Не знаю, но точно было горячо, — со смехом ответил Куромаку, тяжело дыша. — Я больше никуда не хочу переезжать. Перенаправь мои письма, я теперь живу в этой кровати. От потрясения Пика охватило непонятное чувство ― странное тепло. — Ты действительно здесь живёшь. Ты ведь знаешь? Это твой дом. Нам нужно забрать твои вещи из трейлера, — сказал Пик, пошевелившись, чтобы сесть. Куромаку с усмешкой уложил его обратно. — Думаю, мы можем подождать, пока сперма высохнет, прежде чем бросимся собирать мои вещи. Я никуда не собираюсь. Пик ощетинился. — Ты сейчас так говоришь... Сама мысль, что Маку может попытаться уйти от него, лишила Пика дыхания. Возможно, они знали друг друга недолго, но часть его души узнала что-то в Куромаку, нечто глубоко заложенное в их ДНК. Пик не верил в родственные души – он был совершенно уверен, что у него нет души, о которой можно было бы говорить, – но Куро был для него именно душой. — Я всегда буду так говорить, — пообещал Куромаку, проводя руками по волосам Пика в удивительно успокаивающем жесте. В детстве Пик никогда не получал много ласки. Она не предлагалась и не требовалась, но теперь ему нравилось, как Куромаку гладил его, словно прикосновение успокаивало что-то внутри Пика. — Мне было бы намного легче, если бы я мог просто приковать тебя к своей батарее. — Ты единственный человек, в устах которого уголовное преступление может звучать романтично. — Куромаку усмехнулся. — И, как говорилось ранее, у тебя нет батареи. Пик навалился на него достаточно сильно, чтобы Куромаку хрюкнул. — Не вопрос. Спустя несколько минут Маку спросил: — Чем ты хочешь заняться до конца дня? — Не знаю, может, сходим на свидание? — спросил Пик. Это понятие было для него таким же чуждым, как высшая математика. — Так делают пары. — Например, ты сводишь меня в кино? Купишь мне попкорн и будешь держать меня за руку? — спросил Куромаку, в голосе которого звучало почти такое же недоумение, как и у Пика. — Мы могли бы сходить в кино, — сказал Пик, подперев подбородок руками на груди у Куромаку. — Но когда погаснет свет, я не могу гарантировать, что не попытаюсь трахнуть тебя снова. По лицу Маку расплылась почти злая ухмылка. — Купи мне попкорн, и я сделаю тебе минет на последнем ряду. Пику понравилось, как звучит вся эта история со свиданиями. — Договорились.

***

На следующий день Пик и Куромаку проснулись ни свет ни заря. Их свидание в кино прошло весело. Ни один из них не знал, о чём был фильм, но делать друг другу масляные минетики в переполненном кинотеатре оказалось изюминкой, о которой никто из них не подозревал, но которую оба хотели бы исследовать в дальнейшем. Пик прислонился к столешнице, наблюдая, как очень сонный Маку запихивает в рот хлопья. Он не понимал, как Куромаку может есть хлопья без сахара. Это даже не «Honey Nut Cheerios», а обычные хлопья. Очень странно. Как он живёт без сахара? Пик сделал глоток своего чрезмерно подслащённого напитка из карамельного ароматизатора и сахара с достаточным количеством эспрессо, чтобы можно было сказать, что он пьёт кофе. Ему нужен был сахар для выживания. Телефон на стойке между ними начал вибрировать, и оба замерли, Куромаку подался вперёд, чтобы посмотреть, кто это, и вздохнул, увидев имя. — Клео. — Ответь, — сказал Пик. Куро нажал на кнопку, затем включил громкую связь. — Привет, Клео. — Привет, Куромаку, — сказала она, звуча очень взволнованной простым приветствием. Она никогда не вела себя так, когда отвечал Пик. Куромаку, казалось, стал всеобщим любимцем. Он непреднамеренно очаровывал всех в жизни Пика. Пик улыбнулся, потягивая свой напиток, позволяя Куромаку говорить. — Как дела? Есть новости? — спросил Маку, беря ещё одну порцию хлопьев и громко чавкая. — Не о священнике и даже не о твоём отце, но... кажется, я нашла замок для ключа, который Пик стащил у Теодора. Куромаку удивлённо посмотрел на Пика, потом снова на телефон. — Правда? — Да, пришлось глубоко, глубоко копнуть. Где-то лет десять копания. Это заняло вечность, потому что я не думаю, что ключ принадлежал Теодору. Я думаю, он принадлежал твоему отцу. — Моему отцу? — Да. Пока я перепроверяла всех участников, как просил Томас, я наткнулась на завещание твоего отца. — У моего отца было завещание? — спросил Маку, выглядя озадаченным. Клео сделала паузу. — Да. Но он оставил всё Теодору... включая тебя. — Что? — Холт назначил Теодора твоим опекуном. Но его признали непригодным для заботы о тебе, учитывая его послужной список и... образ жизни. Поэтому тебя передали в приёмную семью. Пик смотрел, как Куромаку пытается обработать эту информацию. — Эй, я знаю, что приёмная семья – это отстой, но если бы Теодор стал твоим опекуном, есть очень большая вероятность, что он просто нашёл бы способ нажиться на беззащитном десятилетнем мальчике. Куромаку кивнул, прочищая горло. — Значит, у Теодора есть то, что открывается этим ключом? — Боюсь, что нет. Ключ отпирает небольшой склад в месте под названием «надёжный склад-хранилище с замком». — А разве всё, что находится в хранилище, не было давно продано с аукциона? — спросил Маку. — Можно подумать, но нет. Помимо того, что он передал свои скудные пожитки и сына Теодора, в его завещании было одно странное положение. Часть денег от страховки жизни должна была пойти на оплату этого склада. Ключ должен был храниться у Теодора, а после его смерти содержимое хранилища должно было быть передано в полицию. У отца Куромаку точно был стояк на этого Теодора. Что, черт возьми, между ними было? Они что, любили друг друга? — Можешь прислать мне адрес? Клео вздохнула. — Уже. Будь осторожен. GPS на телефоне Теодора показывает, что вчера он был в хижине, но всего около двадцати минут. Он может начать что-то подозревать. — Я всегда осторожен, — проворчал Пик, хотя они оба знали, что это неправда. Когда они разъединились, он посмотрел на Куро. — Хочешь прокатиться? Куромаку кивнул. — Конечно, почему бы и нет. Давай сделаем это. Пик проверил свой телефон и обнаружил, что Клео действительно отправила адрес, но это было ещё не всё. Она прислала письмо с пометкой «конфиденциально». Когда он открыл его, там была ссылка на профиль ДНК. Профиль ДНК Куромаку, а также имя пользователя и пароль. Пик перевёл взгляд на Маку. — Может, пойдёшь пока одеваться? А я отправлю кое-что отцу по электронной почте. Куромаку нахмурился, но кивнул. Пик подождал, пока не услышал, как тот ходит по спальне в поисках одежды, которую можно было бы одолжить. Им нужно забрать остальные его вещи. Может быть, на обратном пути из хранилища. Бросив последний осторожный взгляд в сторону лестницы, Пик открыл свой ноутбук, который лежал на обеденном столе. Он не прикасался к нему уже несколько недель. Предпочитал работать с телефона. После того, как он ввёл информацию, на экране появился профиль с генетическим анализом Куромаку, его родословной в процентах, а также кнопка, показывающая семейные совпадения в базе данных. Их было три. Все девочки. Все три совпадения были родными сёстрами, но, судя по всему, приходились Куро двоюродными сёстрами по материнской линии. Они жили в Мехико. У Куромаку была семья. В другой стране. Пик сглотнул комок в горле. Что, если Куромаку решит бросить его и уехать к семье, о существовании которой он даже не подозревал? Теперь, когда информация находилась в базе данных, её мог увидеть любой желающий. Любой из них мог связаться с Маку в любой момент и рассказать ему о его вновь обретённой семье. Черт. Пик закрыл профиль и вернулся к электронному письму Клео. «Я ускорила тест ДНК Куромаку. Я записала его на твою кредитку. Подумала, что ты не будешь против. Я проверила результаты и нашла мать мальчика, Ванесса Рид. У неё есть две сестры, Ацуко и Долорес. У обеих есть дети, но у Ацуко есть сын, который пропал, когда ему было всего два года. Я почти уверена, что она – мать Куромаку. Сейчас она живёт в Киллине, штат Техас, со своим мужем и ещё тремя детьми. У Куромаку есть семья». Техас был гораздо ближе, чем Мехико. И всё же мысль о потере Куромаку тяготила Пика, когда он поднимался по лестнице, чтобы одеться. Он должен рассказать ему. Маку должен знать. Но часть его души жаждала сохранить это в тайне. Мать Куромаку жила дальше. У неё была новая жизнь и новая семья. Куромаку был его. Пик сел на край кровати. Куромаку покрутился, держа в руках рубашку. — Нам определённо нужно остановиться и забрать мою одежду. В твоих вещах я выгляжу словно ребёнок. — Он нахмурился, когда Пик не сразу ответил. — Что случилось? Пик прочистил горло. — У Клео была догадка насчёт твоего отца. И она её подтвердила. Маку пересёк комнату и встал между раздвинутыми бёдрами Пика. — И? Что может быть хуже того, что мы уже знаем о нём? Мой отец был насильником и детоубийцей. Что может быть хуже? — Он не твой отец. Маку резко вдохнул. — Что? — Тебя похитили из Мехико, когда тебе было два года. Либо самим Холтом, либо кем-то, кто отдал или продал тебя Холту. Он не твой отец. Куромаку опустился на колени перед Пиком, поднял на него глаза с побелевшим лицом. — Это неправда. — Мы проверили твою ДНК. — Что? Как? — Я взял твои волосы, пока ты спал, и Клео отправила их на сайт родственников, чтобы посмотреть, сможем ли мы найти какие-нибудь родственные совпадения. Куромаку быстро моргнул, как будто пытаясь обработать эту информацию, его выражение лица стало страдальческим, когда он спросил: — Почему ты просто не сказал мне? Пик обхватил его лицо. — Потому что мы могли не найти твою семью, или если бы узнали, что тебя отдали на усыновление или продала мама, я не думал, что тебе нужно это знать. — Значит, ты просто не сказал бы мне? — спросил Маку, не совсем обвинительно, но близко. Пик сглотнул. — Наверное, нет. От незнания тебе было бы гораздо лучше. Но тебя не отдали и не продали. Тебя украли. У тебя есть семья. Кузены. Братья и сестры. Мама. У нас есть их информация, если захочешь связаться с ними. Лицо Куромаку пылало под руками Пика, глаза увлажнились от непролитых слёз. Он оттолкнул руки Пика и встал, вытирая глаза тыльной стороной ладоней. — Я хочу пойти посмотреть, что находится в этом хранилище. — Ты злишься на меня? — спросил Пик, не зная, не предал ли он каким-то образом Куромаку. Куро пожал плечами. — Не знаю. Я не знаю, что чувствую. Я понимаю, что ты поступил правильно, но это не тебе решать, и ты обещал, что я сам буду принимать решения за пределами спальни. Ты сам так сказал. Пик пересёк комнату и обнял его, хотя тот напрягся в его объятиях. — Я знаю. Ты прав. Я хотел бы сказать, что мне стыдно за это, но это не так. Я не хотел стать причиной твоей новой боли. Да, это было эгоистично и глупо, но я думал, что поступаю правильно в надежде обезопасить тебя. Я всегда буду поступать так, чтобы ты был в безопасности. Куромаку расслабился в его объятиях, но не вернул их. — Я знаю. — Ты уйдёшь от меня? — спросил Пик, от этой мысли у него похолодело в душе. — Что? Нет. Я могу злиться, не бросая тебя. Я, наверное, буду злиться на тебя часто, потому что ты вытворяешь такие глупости, как эта, без стыда и совести и без сожаления. — Это правда, — согласился Пик, прижавшись щекой к макушке Куромаку. Наконец, Куромаку обнял его. — Ты не можешь лгать мне о важных вещах, Пик. Я знаю, что люди держат всё в себе и думают, что скрывают ложь во благо, но ты не можешь утаить от меня подобную информацию. Из-за этого я чувствую себя глупым и ничтожным. Пик отошёл от Куромаку, взглянув в его глаза. — Ты для меня самый важный человек. Ты – единственный, кто имеет для меня значение во всём этом грёбаном мире. Скажи, что ты веришь мне. Куромаку смотрел на него с округлившимися глазами, тяжело сглатывая. — Я верю, что ты в это веришь. Пик поцеловал его в лоб, притянул его обратно в свои объятия и крепко обнял. — Тогда мне придётся просто доказать тебе это.