Да в такой ситуации и сказать нечего

      Федор Стед.Ди, конечно, хороший пацан, никто не спорит. Игнатьев не спорит тем более; Федя с ним даже вроде как знаком, пусть и не слишком близко: пару раз пересекались на общих тусовках, как никак, все свои и все друг друга знают так или иначе. Несколько раз они работали вместе, перебрасывались словами, когда встречались на студии. В целом Федя не мог сказать о нем ничего плохого. Не мог, да и их разборки с Андреем Федю не касаются тем более: конфликты Федоровича — это конфликты Федоровича, и туда Игнатьев не лезет. Да и знает Федя ровно столько же сколько и остальные: нихуя. Некоторые вещи, конечно, мог наблюдать из первых рядов: грустные улыбки и нервные взгляды, стоит только Стеда упомянуть, постоянные попытки избежать встречи — чтобы между Федором и Андреем не произошло, последний так и не отошел. Иногда Феде кажется, что Федорович и вовсе переживает эту размолвку так, будто потерял любовь всей жизни, не иначе. Как не хочет, Игнатьев не может этого понять.       Да, их с Логвиновым дружба начиналась, как сказка какая-то: парень, которого Андрей боготворил внезапно соглашается с ним работать, они быстро сближаются и даже тур и фанатов делят на двоих. Самый близкий друг, самая родная душа, коллега, наставник, кумир, а потом — все. Просто все. С треском.       Федя представляет, что мог бы ощущать Андрей, Игнатьев и сам проходил через это дерьмо, но сколько Федя не вспоминает свои самые болезненные разрывы так, как по Логвинову страдал Андрей, Федя страдал лишь по первой своей девушке.       Этот факт словно бы застревает в голове, и Игнатьеву кажется, что именно из-за него его разум не может принять другие варианты, хотя звучит он до ужаса тупо.       Несколько раз Федя даже поднимает эту тему, пытается расспрашивать Андрея не то что из праздного пьяного интереса, (потому что трезвым бы такие вопросы задавать точно не стал бы), но из желания разобраться, что на Федоровича так давит. Но оба раза Андрей сливается с темы, отделывается безликим: «Просто так вышло» и «Я повел себя неправильно» — такие размытые обороты света вовсе не добавляют, и Федя лишь сильнее накручивает себя в поисках правды. В конце концов, это становится невыносимо и для себя эту тему Игнатьев закрывает — не хочет Андрей говорить и не надо, Федя просто перестанет об этом думать. Пусть и через силу. У него самого таких же историй больше некуда, и вся разница лишь в том, что бывшие федины друзья не публичные личности, не катались с ним в совместный тур и, конечно же, не выясняли отношения буквально на сцене. И пусть Федя не страдал по ним так, как по девушке, больно после потери все равно, так что, кто знает, может Андрей просто переживает все по-своему.       Все же Федю чужие разборки и правда не касаются.       Не касаются, вот только Игнатьев все равно ловит себя на мысли, что последний (совсем свеженький) альбом Стеда отчего-то он переслушивает на репите уже третий раз, и точно не потому, что тот так уж сильно западает в душу. Треки, конечно, хорошие. Сильные. И текста и биты — Федор умеет и туда и туда, и таланта у него отнять точно нельзя. Вот только сейчас дело не в звуке и рифмах. Вся соль кроется в смысле того, что Федор зачитывает, хотя, казалось бы, разве могло быть иначе? «Я живу во тьме и только с ней делю постель» «Полюбив, не жду от них хороших новостей» Еще пару месяцев назад, когда релиз вот-вот должен был случится, Федя с Федором случайно столкнулись на студии, и тот обмолвился, что новый альбом вышел злым и эмоциональным. В целом так и было: много злости и эмоций, и все они — одному единственному человеку. При этом это даже нельзя назвать дисом или чем-то похожим: просто треки. Очень личные, наполненные обидой и разочарованием треки. Но в целом, если уж совсем не знать контекста, даже и не скажешь, какой желчью они пропитаны. Вот только Федя-то контекст знает, едва ли не из первых уст. Знает почему эти тексты написаны и кому посвящены — разборки Федора и Андрея, конечно, его не касаются, но Игнатьев никак не может отделаться от мысли, что это теперь даже больше, чем разборки разругавшихся бывших друзей.       Что эти двое всегда были чем-то большим, чем просто друзьями.       Стыдно, конечно, за свои подозрения, но менее крепкими они от стыда не становятся.       «Я живу во тьме и только с ней делю постель» «Полюбив, не жду от них хороших новостей»       Федя твердо уверен в том, что не посвящают друзьям, даже бывшим, такие песни.       «Я живу во тьме и только с ней делю постель»       Федя уверен, что боль от потери друга переживают иначе.       «Не верю, что ты вообще кого-то любишь»       «Кроме собственной персоны»       «С ней разделишь свою участь»       На четвертом круге Игнатьеву начинает казаться, что он и вовсе сходит с ума.       «Я живу во тьме и только с ней делю постель» «Полюбив, не жду от них хороших новостей»       Это кажется издевательством. Феде очень хочется получить простой исчерпывающий ответ на свой простой вопрос хоть у кого-нибудь: прав он или нет. Вот только с Федором они не близки и на половину, а Андрей молчит, будто воды в рот набрал.       «Не верю, что ты вообще кого-то любишь»       Если бы Федя не знал, кому песни посвящены, он бы подумал, что речь точно о чьей-нибудь бывшей, но эти песни о и, вероятно, для Андрея, и этот факт ставит Федю в тупик.       В конце концов, он тормозит альбом: хватит с него на сегодня. Вот только позвонить и спросить Андрея, что все это значит все равно хочется. Но Федя не лезет, потому что разборки Логвинова и Федоровича его не касаются; только пишет Федору, что альбом получился разъебом и покидает нахуй сеть Интернет.       На сегодня и правда хватит.