XV.
31 декабря 2025 г., 11:50
К величайшему облегчению для обоих, на этот раз шагали они недолго. Ведь прежде чем Джонатан осмелился поднять ещё больше неудобных тем, за бульваром наметились очертания окутанных туманом многоэтажек — продолжение карантинной зоны, а вскорости и без того поредевшие дома расступились, открывая обзор на разросшийся, словно проталина, индустриальный массив.
Массив оказался связанными друг с другом цехами — не первый год пустующими зданиями, окольцованными воротами, дремлющими фонарями и скамьями, тут и там прикрытыми размокшими газетёнками. Ороговевшие от погодных условий листы металла, местами обжимавшие стены, гулко ухали на ветру, а зарешёченные окна освещали где снаружи, где изнутри горящие подожжённой макулатурой баки — единственные источники света, потрескивающие завлекающим теплом.
Провалы окон верхних этажей пустыми глазницами смотрели на улицу, кровля покрылась бугристыми, точно следы проказы, отметинами, а местами и вовсе осыпалась, обнажив прогнившие стропила... Однако, несмотря на унылую наружность, Рид уловил признаки человеческого присутствия из глубин цеха: приглушённые расстоянием голоса, надсадный кашель, россыпь торопливых, не обременённых осторожностью шагов.
МакКаллум по правую сторону от него поднапрягся, посматривая на Джонатана в ожидании доклада, но не торопя.
— Внутри люди. — поспешил отчитаться тот, не горя желанием испытывать на прочность его терпение, — Много.
— Слышно Хэмптона?
Джонатан сфокусировался на голосах — всё ещё слишком размытых, чтобы вычленить знакомые.
— Не уверен. Но если это и есть то самое убежище, вероятно, нас не прогонят, если мы заглянем на огонёк.
Обменявшись согласующими план кивками, оба вышли на скорый темп, за считанные секунды очутившись у блестящих от влаги, будто вымазанных дёгтем ворот.
— Не доставайте оружия. Постараемся выяснить словами. — напоследок предупредил Рид, не особо рассчитывая, что к просьбе его удосужатся прислушаться; и смело потянулся к створам.
Те отворились бесшумно и удивительно плавно, удивив отсутствием замков и привратников, и лишь подтверждая, что место рассчитывалось для неограниченного доступа. Табличка на воротах, повёрнутая обратной стороной, сообщала красным по серому дереву: «Спите спокойно под оком Божьим, отриньте... тревоги и помыслы…». Продолжение фразы терялось, затёртое временем и оставленное на произвол интерпретации.
Дремлющий внутри у Рида агностик заготовил было остроумный комментарий, но, вспомнив о не раз замеченном нательном кресте своего спутника, комментарий всё же попридержал.
— Выходит, — МакКаллум стукнул костяшкой пальца по дощечке, на что та отозвалась ему равнодушным перестуком о влажные прутья в такт проносящимся вдалеке товарнякам, — Нам сюда.
— Выходит. — бездумно вторил Джонатан, мыслями уже обрисовавший картину того, что могло бы караулить их за закрытыми дверями.
— На улице не останусь, — безапелляционно уведомил МакКаллум, пряча кобуру с пистолетом за запахнутым плащом, — Но постараюсь не лезть.
— Ваша помощь может понадобиться, — согласился Рид, — Пускай мне и хочется верить, что в ней не окажется необходимости.
МакКаллум в ответ усмехнулся почти по-дружески, отчего Джонатан и сам не сдержал улыбки. Однако же чувство смутного беспокойства, всю дорогу неотвязно его преследовавшее, в тот момент лишь усилилось — будто предвещая недобрый финал...
***
За массивными дверями обнаружилась котельная: первое из цепи заброшенных предприятий. Душное, до подкипающей крови прогретое здание высотой в несколько этажей, служившее вполне надёжным убежищем даже несмотря на снесённую нашумевшей аварией часть северного блока. «Неизгладимый след на остове промышленной индустрии Лондона оставил вентиляционный сбой, обернувшийся подрывом системы топливной подачи...» — вспомнился Джонатану один из газетных заголовков при виде скошенного кирпичного бока на фоне неба в прорехах хмурых облаков. Со сносом былого предприятия в связи с разгоревшейся войной пришлось повременить, а там и вовсе отложить в долгий ящик; теперь же руины обрели вторую жизнь, не простаивая смиренно разлагающимся каркасом среди мрачных улиц. МакКаллум, по собственному признанию не покидавший страны, о негласной реформации фабрики должен был слышать наверняка, однако же и он по первости выглядел удивлённым их открытием — ещё на подходе к воротам отбросив шутку про неожиданную «реинкарнацию». Стоило им оказаться внутри котельной, как к не успевшему и шагу ступить Джонатану поспешила юная мисс с насупленным, не по возрасту серьёзным лицом и тюлевой лентой, придерживающей тёмные, кучерявые локоны. — Доброй ночи, господа, — не хамя, но и без улыбки поприветствовала она вошедших, — Что привело Вас в нашу обитель для заблудивших и нуждающихся? Нахмуренное, пышнобровое лицо её не оставляло сомнений: его обладательница желала быть понятой не иначе как конкретно, да и вывод напрашивался сам — юной мисс не нужно было озвучивать, что на заблудших и нуждающихся они похожи не были. Даже МакКаллум в своём видавшем виды плаще и затёртых ботинках под критерий малоимущего не подпадал и с натяжкой. — Мы ищем Шона Хэмптона, — вежливо начал Джонатан, — Насколько мне известно, гости этого места числятся на его попечении. Не подскажите ли, если будете так любезны, верны ли мои сведения? — Я не уверена, что имею право распоряжаться такой информацией. — вдруг запнулась мисс, не прекращая хмуриться, — Могу я узнать, кем Вы будете и зачем разыскиваете пастора? Те, кто приходят на ночлег, просят только крыши над головой, а Вы на обездоленного не походите, добрый сэр. — Верно, мисс, не похожу, — сознался Джонатан, приклонив голову к груди в церемонном раскаянии, — Меня зовут доктор Рид. Я ищу моего пациента, наверняка известного Вам лично мистера… Окончить фразу он не успел. — В чём проблемы, Линн? — громыхнул зычный голос возникшего за спиной юной мисс амбала в тёмном жилете и перчатках по локоть. — Кт-т-то т-т-т... т-бе докуч-чает, Линн? — вторил второй, не считая рассекающего лицо шрама как две капли похожий на первого (и в зычности нисколько не уступающий). — Добрые господа ищут пастора, Арни. — поделилась мисс, повернувшись через плечо к первому амбалу, — Господа ищут пастора Шона, Арчи. — продублировала она погромче, но без нажима, повернувшись к громиле по левое плечо. — На кой Вам пастор? — тут же пробасил громила, вставший к ней по правое плечо. — На к-к-кой... его иск-к-кать? — выдавил громила, занявший место по левое. Джонатан поочерёдно осмотрел обоих: перемазанные сажей лбы в плоских рабочих кепях, чёрные, как сажа со лба, сверлящие душу глаза, скрещённые предплечья — каждое в диаметре с паровозную колонку, заполняющее перчатку до самых краёв. По шесть с половиной футов в росте — мясистые, здоровенные, закалённые не иначе как ручным трудом… — Меня зовут Джонатан. Доктор Джонатан Рид, — начал он с чистого листа, опуская голос на октаву ниже привычного и окутывая слова недвусмысленной эмфазой, — Мой пациент, пастор Хэмптон, покинул больничный надзор, и врачебный долг обязывает меня удостовериться… — Джонатан осёкся, почувствовав на спине семитонный взгляд МакКаллума, — Ваш уважаемый пастор — мой пациент, и я должен его отыскать, чтобы убедиться, что с ним всё в порядке. Громила Арни нахмурился первым. Громила Арчи последовал его примеру. И Джонатан поспешно продолжил, прежде чем на голову ему посыпались возражения: — Со мной лекарства, — хоть и ощущая себя до крайности глупо, он похлопал по висящему на плече саквояжу с издали приметным красным крестом, — Если будете так добры, не могли бы Вы сопроводить меня и моего коллегу к пастору? Мы будем премного Вам благодарны. Последний вопрос он направил уже к юной мисс, начиная подозревать, что достучаться до её телохранителей окажется затруднительнее. — Пастор Хэмптон ничего не говорил про врачей, — нахмурила та свой гладкий, слегка чумазый лоб, — Но выглядел он нездорово. И просил его… не беспокоить, — взгляд её метнулся к саквояжнику, прежде чем возвратиться к глазам его владельца. — Поверьте, нам просто необходимо его осмотреть. — поднажал Джонатан, опасаясь, что МакКаллума вот-вот потянет вмешаться в затянувшуюся увертюру, — Мы не задержимся надолго, могу Вас заверить. Юная мисс призадумалась, помяв в кулаке край фартука, оглядела их по очереди, точно металлоискателем пройдясь с головы до пят, и кротко кивнула, не отдавая команды своим амбалам: — Я Вас провожу. — несмело, словно сожалея наперёд, подытожила она свои раздумья, провернувшись на каблуках. И амбалы тучными облаками последовали за ней, не оставляя Риду и его спутнику иного выбора, кроме как замкнуть немногочисленную процессию.
