XVII.
31 декабря 2025 г., 11:50
Поскольку действовать теперь приходилось на ходу, лучшим, что взбрело Джонатану в голову оказалось спросить совета.
МакКаллум о вампирах и прочих порождениях ночи обязан был знать побольше него, но обмениваться теориями напрямую показалось Риду неуместным; потому, покинув помещение, он решил дать охотнику возможность сделать выводы самому.
Вовлеча в разговор обеспокоенную мисс и её амбалов, Джонатан кивнул в направлении своей находки, как бы намекая МакКаллуму осмотреться. Нахмуренный взгляд того вскользь пробежал по его лицу в поисках ответов, но ответов у Джонатана не имелось — и он лишь повторно кивнул, надеясь, что этого будет достаточно.
— Считаете, пастор сбежал через стену? — привлекла его внимание юная мисс.
— Вряд ли он выбрался через окно. — с готовностью отозвался Рид, — Вероятно, Шон бредил, в бреду не справился с дверью и, запаниковав, сообразил, что единственный выход — дыра в стене. Если строить предположения, то я бы остановился на этом.
— Странно. Я не знала про эту дыру, — призадумалась мисс, пожёвывая губу, — Но, возможно, Вы правы… Только я сомневаюсь, что Вы найдёте его внизу. Цех пострадал во время аварии, той самой, в девяносто седьмом. Он заперт, потому как авария… — мисс обернулась на своих телохранителей, подбирая слова с неожиданной обходительностью, но быстро оставила эту идею, — Думаю, Вы и сами поймёте. Мы Вас проведём. Если есть шанс, что пастор Шон может быть внизу, мы не можем его бросить.
Амбалы с серьёзными лицами закивали в подтверждение; а к моменту, когда план действий был примерно обрисован, из-за двери наконец показался МакКаллум, взглядом целенаправленно отыскавший Джонатана.
— Доктор, Вас бы на секунду.
И тот, воспользовавшись случаем, извинился перед троицей, поспешив уединиться за обсуждением находок.
— Что скажете? — поинтересовался Рид, отойдя на достаточную дистанцию от нежелательных свидетелей.
— Скажу, что пастора ловить придётся с серебряным патроном. — не стесняясь в выражениях, поделился МакКаллум и бросил знающий взгляд в направлении «лаза», — Если стена — его рук дело, то девчонке с нами нельзя.
— Не уверен, что мне встречались подобные эффекты трансформации... — задумчиво потрепал бороду Джонатан, — Боюсь, я не имею ни малейшего понятия, с каким существом мы имеем дело. Подобная сила в новообращённых мне ещё не встречалась.
— На скалей это не похоже. А будь он вервольфом, Вы бы точно его учуяли. — МакКаллум (вероятно, непроизвольно) синхронным движением поскрёб заросший подбородок, — Вряд ли это морой или вульп. И точно не стрега... А леанашей мы истребили вот уже с десяток лет как, и мне не встречались сведения об уцелевших. Остаётся катакан. Но ничего из того, что я видел, не даёт железных оснований в это верить.
— Хотите сказать, Вы не знаете, с чем мы имеем дело? — перешёл на шёпот Рид, подступая к охотнику поближе.
— Хочу сказать, что с чем бы мы не имели дело, — не остался в долгу МакКаллум, копируя теперь и его интонацию, — Оно опасно, и на дипломатии можно смело ставить крест. Надо вооружиться и быть готовыми ко всему. Если пастор внизу, наша задача сделать так, чтобы внизу он и остался. Навсегда. Если голодная тварь доберётся до тех, кого мы встретили по пути — пиршество ей обеспечено.
— Но я не услышал ничего внизу.
— Так мы идём по ложному следу?..
— Либо так, — мрачно согласился Джонатан, — Либо скоро мы повстречаемся с существом, освоившим безупречную маскировку.
— Великолепно. — процедил охотник, не сводя с него испытывающих глаз. — Если всё это время мы толкались здесь без толку…
— Не спешите заводиться, — мягко осадил его Рид, — я хочу проверить свою теорию внизу. Если меня не подводит…
— Нам некогда проверять теории!.. Либо мы ищем дальше, либо я отправляюсь искать в одиночку.
— Джеффри, послушайте. — Джонатан поднял ладони в примирительном жесте, краем уха прислушиваясь к оставшимся за спиной спутникам, — Как иначе Вы собираетесь продолжать преследование? Мы оба заключили, что он сбежал через дыру, и мы оба слышали, куда она ведёт. Мы на верном пути. Я точно знаю, что учуял его кровь. Хэмптон мог загнать себя в ловушку, сам того не зная. Если он и впрямь окажется новообращённым вульпом, который, превратившись в неукротимую бестию, потерял контроль — где гарантия, что он не застрял внизу, потратив все силы на побег?..
— Катаканом. — поправил его МакКаллум.
— Верно. Катаканом. — кивнул Джонатан, не сбиваясь с мысли, — Послушайте. Я видел следы на полу. Единственные следы. И они принадлежали человеку. Я верю, что пастор, изолировав себя от прихожан, до последнего боролся сохранить свою человечность. А это оставляет нам два варианта: либо он способен на неоднократную трансформацию, либо к произошедшему в госпитале он непричастен вовсе…
— Довольно, доктор. — заставил его замолчать МакКаллум, раздражённо тряхнув головой, — Отбросьте пустые чаяния, что с ним удастся поговорить. Пастор уже не пастор. Смиритесь, что выбор у нас один. Эта чертовщина, — он обернулся, в сердцах махнув рукой в направлении пробитой стены, — Явно появилась не сама по себе. Вы всё прекрасно понимаете, не делайте вид…
— Джеффри, пожалуйста. Нам стоит быть тише. — попытался остудить его пыл Джонатан, но раздражённый тон уже успел привлечь к ним внимание.
— В чём дело?.. — забеспокоилась юная мисс, — Возникли проблемы?
— Всё в порядке, — предельно спокойно отозвался Джонатан, повернувшись к ней с отработанной улыбкой. — Мы решаем, как действовать дальше. Побег пастора Шона несколько… усложнил нам работу.
— Некогда терять время, — не смолчал МакКаллум, не дав ему договорить, — Проведите нас вниз. На счёту каждая минута.
И, оставив Рида позади, грохочущим шагом направился вслед за сорвавшейся с места девчонкой — так, что Джонатану не оставалось ничего, кроме как говорить ему в спину. А в подобном случае лучше уж было промолчать...
К тому же МакКаллум не соврал: время поджимало. Затягивать и в самом деле было некогда.
***
Обратный путь на этаж ниже прошёл в заметной спешке. Больше компания, словно прочувствовав серьёзность ситуации, ни о чём не заговаривала, и Джонатан, воспользовавшись молчанием, всецело посвятил себя размышлениям. Поглядывая на спину с развевающимся, точно трепещущее знамя, плащом, он попытался вооружиться знаниями: вспоминал о том, что успела поведать ему о вампирах и им подобных леди Элизабет, и то, что успел выяснить он сам за свою недолгую, но крайне насыщенную жизнь после смерти... Однако же сколько бы Джонатан ни старался, ничего полезного так и не приходило на ум. Шагая след в след за спешащими фигурами, он размышлял, пригодится ли ему карманный пистоль, запрятанный между стопками лекарств, предстоит ли прибегать к насилию, а если и предстоит — не стоит ли уже сейчас позаботиться о том, чтобы уберечь их сопровождающих, случись его опасениям сбыться... Между тем, пока ступени эхом подхватывали россыпь их шагов, а уже знакомые решётчатые пролёты сменялись один за другим, в груди его расплывалась смесь противоречивых чувств: от предвкушения и разрастающейся взволнованности до неуёмной, комком подступающей к горлу тревоги — отвлекая от мыслей о насущном. Плане действий. Плане, которым они с МакКаллумом так и не разродились... Увлечённый мыслями, Джонатан и не заметил, как поравнялся с самим охотником и оказался перед внушительной, футов десять в высоту, двустворчатой дверью, запертой на металлический брус и пошедшей буреющей ржавчиной. Арни и Арчи, не дожидаясь команды, подхватили брус с обеих сторон и отодрали тот с царапающим ушные перепонки лязгом. Но даже оставшись без защиты двери отворяться не желали, вынудив амбалов перейти на таран. Однако же прежде чем Джонатан осмелился предложить своей помощи (тощий доктор — рассудил он — подобным предложением в лучшем случае позабавит), дверь всё-таки поддалась, со скрежетом приоткрывшись на небольшой зазор. Проходить пришлось боком и по очереди. Джонатан с юной мисс проскользнули без особых усилий, лишь нацепляв на себя шелушащуюся ржавчину, тогда как МакКаллуму с амбалами пришлось труднее: первый, с неуклюже торчащей рукой, протискивался по конечностям на манер конторсиониста, изгибаясь под всеми возможными углами и невнятно поругиваясь себе под нос на родном наречии. Амбалы же как и прежде двигались напролом — рыча от натуги и непоколебимого упорства, но с курса не сходя. Наконец, очутившись внутри в полном составе, компания осмотрелась по сторонам. Плавильная встретила их настоявшейся, подхватывающей каждый звук тишиной и практически непроглядной темнотой. Абсолютной темноте мешал быть лишь конус уличного света, растянувшийся по полу и точно пологом накрывающий сваленные горой инструменты. Источник света скоро обнаружился сам: запуская слабый ветерок, в самой дальней стене красовалась оставленная аварией пробоина, частично заслонённая рифлёным щитом, местами до дыр поеденным коррозией и непогодой. По углам теснились мешки с песком и угловатые очертания формовочных рам, покрытые окалиной и производственным шлаком. На шпалах застыли тележки для угля, сохранившие насыпи отработанной золы. Под потолком висели тигли и грузоподъёмные крюки, а на полу, под годами нетронутым слоем пыли, покоились инструменты — корнцанги и молоты, кирки и клещи — напоминавшие заброшенное на этапе строительства птичье гнездо. — Полагаю, нам не помешает немного света. — первым заговорил Джонатан; и будто потревоженный звучанием его голоса полумрак боязливо шелохнулся. Пара амбалов, только успевших протиснуться следом, по поручению юной мисс вновь скрылась из виду, доверив подругу врачу и его угрюмому коллеге. Джонатан глубоко вдохнул и вслушался в звуки своего окружения... Слух его встретила глухая прохладная ночь, пробирающаяся через щель — ни единой души вокруг, не считая двух трепещущих рядом сердец. Он вновь осмотрелся по сторонам: производственный сор облекал всё вокруг пыльным полотном, плотный воздух на вкус напоминал мокрую глину с примесью уличной свежести. На первый взгляд ничего подозрительного... Только вот доверия это не внушало. Немногим позже к биению сердец присоединилась ещё одна пара, и Джонатан, до предела увернув фитиль, задрал над головой зажжённую керосиновую лампу — пускай из всех собравшихся он и был единственным, кто ориентировался в полумраке. По стенам заходили чернильные тени, сгущаясь там, докуда не доходил пока ещё слабый свет. Дважды вспыхнули спички, и к лампе Джонатана подключилась ещё одна пара, озарив помещение мерцающей рыжиной. Пока остальные, щурясь, привыкали к расступающейся тьме, Джонатан осмотрел недосягаемые для света уголки цеха. Осмотрел, в поисках движения прыгая взглядом от угла к углу и заканчивая освещённым кусочком пола с забитыми пылью гусеницами сварочных швов у собственных туфель. Подметил он и цепочку их следов, ведущую от дверей — чёткую, словно отпечатанную на свежевыпавшем снегу. Ничего другого заметно не было... — Что мы ищем, доктор? — поинтересовалась юная мисс, когда глаза её наконец приспособились к освещению. — Следы недавнего пребывания. Еду, одежду — всё, что может показаться использованным. Но будьте предельно осторожны — здесь может быть небезопасно. Летучие мыши, забредшие звери. Кто угодно мог забраться через пробоину. Если услышите шорохи поблизости — уходите немедля. В первую очередь позаботьтесь о своей безопасности. Юная мисс кивнула, нахмурив брови, и в свете качнувшейся лампы глаза её влажно блеснули.***
Мерцая и пошатываясь, свет неровными пятнами заливал сосредоточенные лица, пока все четверо разбивались на группы. Лампу поярче Джонатан вручил МакКаллуму — себе, руководствуясь притворным джентльменством, оставив ту, что коптила на последнем издыхании. Третью же, самую надёжную на вид, он поручил девушке, оставленной в окружении амбалов, казавшихся ещё более устрашающими в искажающем черты освещении. Удостоверившись, что спутники усвоили указания, все разбрелись в условленных направлениях: троица сопровождающих — к участку поближе к дверям, Рид с охотником — к самому сердцу запустелого цеха. Пройдя на несколько ярдов вглубь, Джонатан окинул взглядом пробоину этажом выше — такую же чёрную и зубастую; пока МакКаллум впереди него перешагивал через шпалы, пытаясь разглядеть те в мельтешащем свете лампы. Падать с такой высоты было, действительно, высоко… — Что видно? — отвлёк его от созерцания вопрос. — Ничего. — откликнулся Рид, переключившись обратно на исписанные тенями стены, и в два шага нагнал своего спутника. Какое-то время они шли в тишине, обстоятельно осматривая окружение: идущие до потолка отводные трубы, поросшие паутиной вентиляционные выходы, некогда докрасна разогретые зевы печей. Шли, похрустывая кирпичной крошкой и распугивая грызунов, затаившихся в самых неприступных уголках ушедших на покой металлических гигантов, пока Джонатан не решился нарушить молчание: — Боюсь признаться, я несколько неопытен в распознании жилищ низших вампиров, — поправив ремень саквояжа, вполголоса поделился он, убедившись, что признания его не услышит никто, кому слышать его не стоило, — Я не уверен, что знаю, на что обращать внимание... МакКаллум насмешливо фыркнул, не поленившись даже перевести на него глаза и едва не споткнувшись о ближайшую шпалу. — Жилищ?.. Не путайте кровососов с обычными хищниками. — переключив внимание обратно себе под ноги, заговорил он, задрав ходуном заходившую лампу повыше над головой, — Эти паразиты не строят берлог с ковром из кусков своей добычи. Они прячутся. Маскируются. Делают всё, лишь бы их не нашли те, кто мог бы им навредить. Кто-то, конечно, устраивается на ночные смены в госпиталь, но на моей памяти это пример скорее уникальный. Обычно кровососы держатся от людей подальше, чтобы не вызывать подозрений. Джонатан усмехнулся неожиданно доброй подначке, оглядев увитые почерневшей от копоти паутиной рычаги, точно органической материей связанные с такими же чёрными вагонетками. — Мне встречались те, кто выбирали жертв расчётливо; придерживались конкретных единиц. Не сомневаюсь, Вам будет несложно отгадать, как именно. Отработанная практика: отвоёванное доверие, сближение, затем — гипноз... — пузатые котлы с ровным слоем копоти подтверждающим эхом подхватывали каждое его слово, — Такие держали своих людей как питомцев. Преданных, помрачённых умом питомцев. Держали на коротком поводке и превосходно заметали за собой следы. Некоторые таким образом заводили себе жен, — МакКаллум рассказывал негромко, то и дело замедляя шаг, чтобы присесть на корточки и с серьёзностью швейцарского часовщика осмотреть возбудивший его интерес участок пола, — Но тогда, стоило по неосторожности разделаться со своей «ненаглядной», как подозрения падали на благоверного. В подобных случаях фатален мельчайший просчёт. А рано или поздно все они ошибаются... Таких мы перебили немало. Осторожные, но оттого не менее жестокие ублюдки... Я всегда говорил своим людям — «бояться стоит не обезумевших с голоду тварей на улицах, а тех, кто оказывается проворнее. Хитрее. Тех, кто готов обеспечивать себе комфортное существование за чужой счёт». За разговорами они пересекли помещение от главных дверей до заслоняющего пробоину щита, воздух вокруг которого стал ощутимо свежее. Джонатан лёгким движением руки отодвинул пласт металла, некогда бывший рекламным щитом с облупившимися буквами. Прислушался, выглянул на улицу и, не услышав ничего подозрительного, задвинул щит на место, заслонив пробоину целиком. — Стоит проверить, не ведут ли отсюда двери в соседние помещения. — вслух задумался он, наклонившись к изучающему что-то на полу МакКаллуму. — Если ничего не найдём — уходим. — отозвался тот, подняв на него поблёскивающие в рыжих всполохах глаза, — Хотели знать, на что обращать внимание при охоте на вампиров? Я Вам отвечу: обращать его нужно на время, которое мы теряем. И что-то, зовите это опытом, подсказывает мне, что теряем мы его прямо сейчас. Джонатан не успел ни кивнуть, ни возразить, как с противоположного конца помещения его окликнул звонкий, подхваченный гулкой реверберацией возглас: — Доктор!.. Кажется, здесь что-то есть!..
