Медовые грёзы

Утро после того телефонного разговора началось для Юджина с оглушительного жужжания в ушах - и это были не пчёлы. В висках стучало воспоминание о вчерашнем: о срывающемся голосе Пагсли, о его шёпоте про бабочек, о собственном стоне, вырвавшемся так громко и беззастенчиво... Он уткнулся лицом в подушку, сгорая от стыда. И от странного, тёплого ожидания. Пагсли (10:17): Ты ещё не передумал? Насчёт кино. Пагсли (10:18):Я могу притвориться, что ничего не было. Если хочешь. Пагсли (10:19):Хотя я не хочу притворяться. Юджин смотрел на сообщения, и стыд потихоньку отступал, сменяясь той же нежностью, что он чувствовал вчера. Юджин (10:21): Я не передумал. И притворяться не надо. --- Вечером у кинотеатра «Бижу» Пагсли появился с огромным букетом... крыльев ночных бабочек, аккуратно закреплённых на сухих ветках. — Это... э... вместо цветов, — он протянул букет, стараясь смотреть куда угодно, только не в глаза Юджину. — Они не завянут. И в этой абсолютно аддамсовской, нелепой и прекрасной жесте не было ни капли стеснения от вчерашнего. Было лишь желание сделать что-то особенное. В полупустом зале, под визг гигантских муравьёв, их руки снова нашли друг друга. Но теперь это было иначе - не как первая робкая проба, а как продолжение вчерашнего разговора. Пальцы Пагсли переплелись с его пальцами, большой палец водил по его ладони медленные круги, и каждый прикосновение было таким же откровенным, как вчерашний шёпот. Когда они вышли на ночную улицу, Пагсли остановился, всё ещё держа его руку. — Юджин... про вчера... — он сделал паузу, подбирая слова. — Для меня это было... важнее любого поцелуя. Юджин почувствовал, как по его щекам разливается жар. Он кивнул, не в силах вымолвить ни слова. Они снова оказались в оранжерее - их месте. Лунный свет лился сквозь стеклянные своды, и бабочки порхали вокруг, словно хранители этой хрупкой, зарождающейся вселенной, которую они создавали на руинах своих одиночеств. Пагсли разжал свою ладонь. На ней лежал старый, потрёпанный ключ. — Это от оранжереи, — сказал он просто. — Твой улей... если захочешь. Наш улей. Юджин взял ключ. Он был тёплым от ладони Пагсли. — Знаешь, что будет дальше? — улыбнулся Юджин. — Тебе придётся научиться различать сорта мёда. — А тебе, — Пагсли прикоснулся к его щеке, — смириться с тем, что я буду будить тебя по ночам. Уже без телефона. Их поцелуй под куполом из стёкол и звёзд был нежным и уверенным. Не как первое открытие, а как возвращение домой. В этом улье из стёкла, стали и доверия всегда пахло мёдом. И двумя сердцами, нашедшими, наконец, свой единственный и неповторимый ритм. Конец