Слой наших чувств

      На следующий день ровно в девять утра в холле перед лабораторией биопечати их уже ждала она. Девушка с волосами цвета электрик, собранными в два небрежных пучка, в очках с фиолетовыми линзами и в ярком худи с принтом ДНК-спирали, превращающейся в крылья совы. На груди у неё висел не просто бейдж, а целый медиа-комбайн с маленькой камерой и микрофоном. — Приветствую, юные совята науки! — она распахнула руки, и её лицо озарилось широкой улыбкой. — Я — Екатерина, ведущий научный коммуникатор L-Corp и, для своих, просто Голубая Сова. И сегодня я проведу для вас тур по тем уголкам нашего совятника, куда обычно не залетают даже избранные.       Перси скептически поднял бровь. Ния и Агнес смотрели с любопытством. Дженна притворно-недоумевала, хотя сама лично утверждала бюджет на этот самый отдел научных коммуникаций полгода назад. "Посмотрим, на что я выделяла часть бюджета компании",- подумала брюнетка. — Вы — новые стажёры, ваш разум ещё гибок и не загажен цинизмом и рутиной, — с пафосом продолжила Екатерина, делая знак следовать за ней. — Моя задача — показать вам магию, которую мы творим здесь каждый день. И да, я буду это комментировать так, как буду снимаю очередной выпуск для моего канала. Считайте это бонусом.       Она щёлкнула пальцами, и камера на её груди мягко пискнула, загоревшись синим светом. — Итак, друзья мои, @Golubaya_Sova с вами на связи! — начала она уже другим, более поставленным «телевизионным» голосом, обращаясь к воображаемой аудитории. — Сегодня у нас эксклюзив — мы с вами пройдёмся по святая святых L-Corp вместе с новым поколением гениев. Не переключайтесь, будет глючно!       Их первый пункт назначения оказался за поворотом. Дверь с надписью «Синтетическая Биология / Биолюминесценция» отъехала с тихим шипением.        Лаборатория напоминала не научное учреждение, а логово какого-то техно-мага. Стеллажи были уставлены аквариумами и террариумами, в которых отражалось неземное сияние. Растения с листьями, испещрёнными светящимися прожилками, мягко колыхались под искусственным ветром. В огромном прозрачном резервуаре плавали медузообразные существа, оставляя за собой шлейф из искр. — Добро пожаловать в нашу светящуюся сказку, — пропела Екатерина. — Здесь мы не просто изучаем природу, мы даём ей новые краски. Буквально. Вот, смотрите.       Она подвела группу к столу, где под микроскопом лежала чашка Петри. Ния подошла и увидела, как тысячи микроскопических существ, похожих на дафний, переливались всеми цветами радуги.       Агнес решила сфотографировать это чудо и всё что будет в течении экскурсии. Ей никто не запретил, ведь подобного рода экскурсию проводят для школьников, журналистов и инвесторов компании. — Это будущее городского освещения, биомаркеры и просто невероятно красиво, — голос Екатерины стал серьёзнее, ушла шутливость, остался чистый восторг перед наукой. — Мы модифицируем водоросли и простейших, встраивая гены биолюминесцентных медуз и грибов. Представьте: вместо уличных фонарей — светящиеся деревья. Вместо контрастного вещества для МРТ — светящиеся маркеры, подсвечивающие именно раковые клетки. Это и есть биоинженерия во всей её красе.       "Как же тяжело было уговаривать Лену создать этот отдел....эту лабораторию..Но мне удалось уговорить, дав искру и азарт её альтер-эго учёного. Внутренняя бизнес-вумен лишь покачивала головой, говоря о том как это затратно и не даёт прибыли. Я горжусь тем, что поставленная задача Лены - сделать так, чтобы эта лаборатория не приносила убытки- была выполнена. А ещё... Удивительно что с Екатериной мы не пересекались всё это время. Мне понравилось её резюме." — Выглядит как дешёвый аттракцион, — буркнул Перси.       Ния, до этого молчаливая, сделала шаг вперёд, её глаза горели. — Это не аттракцион, — тихо, но чётко сказала она. — Это будущее диагностики!- Она замолчала, смутившись своего порыва, и отошла назад, но её восторженный взгляд всё ещё был прикован к чашке Петри.       "А мне нравится эта девчока,"- подумала Ортега. Для неё эта лаборатория имела особый интерес и то что Ния встала на защиту - она запомнит. Столько сил было вложено на реализацию, о которой мечтала годами.... —Верно, Ния! Самые великие открытия часто кажутся игрой, Уильямс, — парировала Екатерина, не теряя улыбки. — Пока вы будете считать это игрой, мы тут изменим мир. Идём дальше!       Следующая остановка — «Отдел Метаболомики». Здесь воздух гудел от работы масс-спектрометров — массивных аппаратов, напоминавших космические корабли. Мониторы показывали сложнейшие трёхмерные графики — облака точек, каждое из которых было метаболитом, крошечной молекулой жизни. — А вот и наша главная детективная история, — объявила Екатерина, подходя к одной из установок, где работала девушка с волевым лицом и идеально собранными дредами — Келли Олсен. — Здесь мы не создаём, мы расследуем. Мы — патологоанатомы для клеток. По метаболическому профилю мы можем сказать, чем клетка болела, чего боялась и от чего умерла. Это критически важно для вашей работы в биопечати, — она обвела взглядом стажёров. — Чтобы напечатанный орган прижился, мы должны полностью понять диалог между ним и телом. И этот диалог происходит здесь, на уровне молекул.       Келли лишь кивнула, погружённая в изучение спектра на мониторе, и снова отвернулась к своей работе. Было ясно, что здесь царила серьёзная, деловая атмосфера.       Внезапно Келли подняла голову и уставилась на Перси, который без спроса тыкал пальцем в монитор соседнего масс-спектрометра. — Уберите руку, — её голос прозвучал как хлопок бича. — Если вы не хотите, чтобы вас вынесла сюда служба безопасности вместе с этим дорогостоящим оборудованием, которое вы только что загрязнили. Одна деталь почти как самолёт!       Перси отпрянул, будто его ударили. Екатерина лишь усмехнулась. — Да, у нас тут трепетное отношение к данным. И к технике. Однажды один сотрудник оставил промывку колонок без жидкости и вот результат- прибор окончательно сломался. Служил себе лет десять, а тут раз и всё.       Дальше был отдел Биоинформатики. Комната, погружённая в полумрак, освещаемая лишь мерцанием гигантских голографических экранов, на которых по сложным траекториям двигались цепочки ДНК и белки. — Мозговой центр, — прошептала Екатерина уже без камерного голоса, с почти религиозным трепетом. — Здесь живут те, кто переводит язык жизни на язык машин. Без их алгоритмов мы бы до сих пор вручную расшифровывали геномы.       На одном из терминалов, надев нейроинтерфейс, парил в воздухе, управляя визуализациями силой мысли, Уин Шотт. Рядом с ним, скрестив руки на груди, за происходящим наблюдал Джеймс Олсен. Уин, заметив группу, снял интерфейс и широко улыбнулся. — Новобранцы? Не запугайте их, Сова, а то мы тут уже на подмоге не справляемся! — Да вы же сами как ходячий мем, Шотт, — парировала Екатерина. — Показываю людям, где рождается будущее. — Оно рождается вот в этом, — Уин ткнул пальцем в свой висок и снова надел интерфейс, погружаясь в цифровую вселенную.       Джеймс Олсен, до этого молча наблюдавший, наконец разжал руки и улыбнулся. Его улыбка была спокойной и дружелюбной, резко контрастируя с энерджайзером Уинном. — Не слушайте его. Будущее рождается тут, — он постучал пальцем по своему виску, — но воплощается вот тут. — Джеймс указал на мощные серверные стойки, гудевшие в углу. — Без «железа» мы бы до сих пор считали геном человека годами. А сейчас... Эй, Уинн, покажи им ту симуляцию роста капилляра.       Уинн что-то пробормотал, но его пальцы взметнулись в воздухе, управляя интерфейсом. На центральном голографическом экране расцвела как цветок сложнейшая, пульсирующая сеть кровеносных сосудов.       Дженна застыла, заворожённая. Это была та самая модель, которую она видела на совете директоров три месяца назад. Теперь она видела, как она рождается.       Экскурсия длилась ещё около часа. Им показали и роботизированные линии по выращиванию органоидов, и комнаты для in vivo тестирования на выращенных здесь же тканевых моделях, и даже зал с квантовыми компьютерами для моделирования белков.       Всё это время брюнетка молчала, впитывая. Она гордилась. Это была её империя. Её мечта, воплощённая в стекле, стали и ДНК. И видеть это глазами простого стажёра, глазами, полными изумления, было самым сильным чувством, которое она испытывала за последние годы.       В конце тура, когда они уже возвращались к лифтам, Екатерина выключила камеру и обернулась к группе. — Ну что, впечатляет? — спросила она уже обычным, уставшим голосом. — Да… — прошептала Ния, и в её глазах горел настоящий огонь. — Кое-что интересное, — нехотя признал Перси.       Агнес молча кивала. — Ладно, совята, удачи вам. Не теряйте этот огонь в глазах. Он тут быстро гаснет.       Лифт понёс их вниз, в лабораторию биопечати, и настроение у всех было приподнятым после увиденного. Всех, кроме Дженны.       Слова подозрений Екатерины висели в воздухе тяжёлым грузом до сих пор. Она старалась казаться проще, молодёжнее. Ортега всегда выглядела моложе своих лет. Ей бы в подростковых сериалах сниматься. Но её собственная увлечённость наукой, её собственный взгляд предательски выдавали её с головой. Она поймала на себе задумчивый взгляд Нии и поспешно отвернулась к стенке лифта.       «Осторожнее, — прошептал в её голове внутренний голос, звучавший подозрительно похоже на Лену Лютор. — Ты здесь не чтобы восхищаться. Ты здесь чтобы ловить».       Она ушла, оставив их одних перед дверью в их родную лабораторию биопечати. Возвращаться в её синий полумрак после этого калейдоскопа красок и чудес было странно. Как возвращаться в маленькую спальню после того, как тебе показали целый дворец.       Дженна на секунду задержалась в коридоре, глядя на уходящую спину Голубой Совы. Она была на шаг ближе к разгадке. И на шаг ближе к тому, чтобы её собственная мечта рухнула из-за какой-то мелочи.