Когда ангелы плакали

      В апреле 1970 года Иеромонах Герман (Наврусов) определением Священного синода был направлен нести послушание на Святую гору Афон, в Свято-Пантелеимоновский монастырь.

1980 год

      Ранним утром в семидесяти пяти метрах над уровнем моря в многовековой, выдолбленной в скале карулии молился на коленях старый аскет... С полуночи, отрешенный от всего земного, он без устали взывал к Богу, ведя с Ним свой тихий, лишь ему одному ведомый диалог. Его лицо было скрыто схимническим куколем, а худое тело, облаченное в черную ризу, казалось совершенно неподвижным, лишь старческая худая морщинистая рука ловко перебирала длинные монашеские четки. Но в какой-то момент, словно вернувшись на землю из своего духовного мира, он тяжело воздохнул и трижды перекрестился, подняв свой взор на образ Спасителя и икону Божьей Матери «Державная», которые являлись единственным украшением его скромной кельи. Не считая кадила, висевшего на каменном выступе стены, лежанки из сколоченных досок, деревянной полки, на которой стояла старая жестяная кружка, огарок свечи и фотографическая карточка с изображением молодого полковника Белой армии и стоявшего подле него юного кадета военного училища. Больше в этом каменном жилище ничего не было. Медленно поднявшись с колен, схимник распахнул скрипучую деревянную дверь, ведущую наружу, и вышел за порог своей хижины. Устремив ясный взгляд, живых серо-голубых глаз в бесконечную туманную даль Эгейского моря, зорко вглядываясь в горизонт, он словно чего-то ждал... Неутомимые ласточки, крылатые обитатели этих мест, поднимаясь в хмурое облачное небо, исполняли свою утреннюю симфонию, кружа над субтильной фигуркой старца. В какой-то момент, словно увидев в морском бесконечном просторе что-то значимое для себя, старый монах перекрестился: - Слава тебе, Господи, сподобил, – прошептал он и, совершив земной поклон, снова устремил свой взор в сторону моря, где теперь в туманной дымке появилась крошечная темная точка, которая незаметно двигалась по водной глади в строну Святой горы... Паром с благочестивым названием «Достойно есть», который почти три часа назад отошел от пристани Уранополиса, медленно приближался к конечному месту своего следования. Вскоре перед его пассажирами – мужской, туристической группой из Франции, открылась невероятно красивая картина: лучи солнца, пробивая свинцовую толщу туч, падали прямиком на Святую гору Афон, указывая на смутно различимую вдали, цель их путешествия. Как только судно пересекло границу Греции и вошло во владения Святой горы, тотчас послышался бойкий голос экскурсовода. - Афонский полуостров является крайней восточной оконечностью полуострова Халкидик, – без выразительности начал свой монотонный монолог мужчина гид. – Его протяженность с северо-запада на юго-восток – около 60 километров, ширина – от 7 до 19 километров, высшая точка Афона – 2033 метра. Стоявший на верхней палубе седой пожилой мужчина в светлом хлопковом костюме, поправив на переносице очки в толстой роговой оправе, с волнением глядел вдаль на едва приметный в утреннем тумане остров. Пригладив свои тонкие седые усики, он вынул из кармана пиджака пачку сигарет и зажигалку. Неспешно прикурил и, взглянув на наручные часы, обратился к стоящему рядом незнакомцу. - Простите, Вы не знаете, первая остановка будет в русском монастыре? - Извините, не знаю, – сухо ответил тот. Экскурсовод продолжал свой заученный текст: - Святая Гора в соответствии со своим установленным порядком управляется двадцатью ее Священными Монастырями, между которыми поделен весь Афонский остров... Вскоре паром причалил к пристани Дафни, где находился главный порт Святой Горы, и таможенный участок принадлежащий монастырю Ксенофонт и Русскому Пантелеимоновскому монастырю. - Я бы хотел сойти здесь, – с волнительной тревогой обратился к экскурсоводу француз в светлом костюме. - Конечно, как будет Вам угодно. Через пять часов, на обратном пути мы Вас заберем, - согласился гид. Турист сошел с парома и после того, как был проверен на таможне его пропускной лист, направился к ведущей на гору лестнице. Заметив проходящего неподалеку монаха, он обратился к нему, интересуясь, как можно добраться до русского монастыря. Афонский обитатель пожал плечами: - Простите, я не понимаю по-французски, – ответил он на чистом русском. - О-о, Вы из России? – обрадованно спросил приезжий на ломаном русском. - Совершено так, – по доброму отозвался насельник острова. - Видите ли, мне нужен здешний житель, монах по фамилии Наврусов. - Отец Георгий? – удивился священнослужитель. - Наверное. Однако, мне называли имя Герман, в Псково-Печерском монастыре. В прошлом году я был в России и искал его там. - Ну что, Вы, батюшка давно пострижен в Великую схиму с именем Георгий. - Да-да, я понимаю. Не могли бы Вы проводить меня к нему? - Вам сначала нужно в сам монастырь под благословение отца игумена, и коль уж он благословит, отправитесь к старцу, – добродушно пояснил монах. – К слову, путь к отцу Георгию неблизкий, он живет в карулии отвесной скалы, без провожатого вам туда не добраться. Показав дорогу в Пантелеймонов монастырь, монах попрощался с ним. Добравшись по крутой каменной лестнице до обители, мужчина разыскал игумена и после долгой беседы с ним получил благословение отправиться к старцу. Дорогой сопровождал его весьма общительный монах лет тридцати по имени Авель. - Вы русский? – спросил житель острова, когда они двинулись в путь. - Русский, но всю жизнь прожил за границей, сначала в Англии, после во Франции. Монах молча, но многозначительно кивнул, словно не раз прежде слышал истории, в которых угадывались судьбы иммигрантов. - Нам около ста метров придется идти по ущелью, а потом пройти столько же по отвесной скале, держась за вбитую в скалу цепь. Не страшно? – шествуя впереди, не оборачиваясь, спросил отец Авель. - Нет, совсем нестрашно, – улыбнулся мужчина, торопливо шагая по узкой каменистой тропинке. - Раньше отец Георгий проживал в монастыре, исполняя обязанность духовника. Но уже четыре года как подвязался затворником, – продолжал свой рассказ монах, начав восхождение по отвесной скале первым. - И что, он не приходит в монастырь? - Нет, как ушел поднебесье, более не возвращался. - Чем же он там питается? - Иногда из монастыря еду на катушке поднимают. А в основном, что Бог пошлет, – с радушной улыбкой говорил как о чем-то само собой разумеющемся отец Авель. - Надо иметь невероятную силу духа, чтобы жить в карулиях. Летом там стоит невыносимый знойно, а зимой скалы продувает холодный ветер с моря. Стараясь ничего не упустить из рассказа своего провожатого, цепляясь руками за железные, впаянные в скалы цепи, мужчина с ужасом глядел в пропасть, где в самом низу о острые камни бились пенистые морские волны. - К слову, отец Георгий проживает в карулии, где прежде жил русcкий подвижник иеросхимонах Никон, – продолжал спокойно вещать монах, несмотря на окружающую их опасность. – Говорили, что крестным отцом батюшки Никона в миру, свое время был сам император Александр II, а родной брат старца в то время, был послом Российской империи в Сербии. Сам отец Никон в прошлом был адъютантом Великого князя Андрея Владимировича, воевал в Русско-Японскую в звании полковника в Первой мировой. После революции, оказавшись в эмиграции, принял в Сербии монашество и в тридцатые годы приехал на Афон, и здесь уже стал строгим затворником. Отошел ко Господу в 1963 году. Теперь в его карулии живет отец Георгий, – перекрестившись, закончил свой рассказ монах, когда они добрались до веревочной лестницы. - Поднимайтесь, милейший, – указал он на отвесный веревочный путь. – А я за Вами через пару часов вернусь, и стану ожидать Вас на этом самом месте, чтобы не беспокоить старца. Паломник поблагодарил отца Авеля, крепко ухватился за хлипкую, как ему показалось, лестницу и стал подниматься наверх. Схимник сидел на кривой лавке у входа в келью, увидев гостя, он поднялся и скинул с головы черный куколь, напоминавший огромный черный капюшон. Перед мужчиной предстал высокий худой старец с выбеленными сединой, длинными волосами, что развивались при дуновении ветра, и такой же белой бородой. Все его лицо было изрезано глубокими морщинами, однако глаза старика были невероятно ясными и живыми, как будто совершенно не соответствовали его возрасту. Затворник шагнул на встречу визитеру. - Здравствуй, Данила Всеволодович, – произнес старец, ошарашив своего гостя, и подойдя ближе, положил свою сухую морщинистую руку на его плечо, пристально глядя в глаза. - Похож... похож ты на своего отца, давно я ждал тебя... – вглядываясь с прищуром, схимник внимательно изучал лицо мужчины, находя в нем, только ему знакоме черты погибшего брата. - Дмитрий Сергеевич, – с удивлением спросил сын Всеволода, – как же Вы знали, что я приеду? Схимник не ответил, продолжая изучать родные черты. - Как Вы поживаете, дядюшка? – сконфузившись молчанием старика, с растерянностью переспросил племянник. - Живу, слава Богу, – улыбнулся одними уголками губ старец. – День в ночь оборачиваю. Он пригладил своей тощей рукой белоснежную бороду и пригласил родственника в келью, чтобы укрыть его от жгучх лучей и ветра. Стоило сыну погибшего брата войти в жилище затворника, как его взгляд тотчас упал на фотографию на полке. Склонившись над ней, он поведал монаху, что в его доме во Франции, хранится точно такой же снимок. Старец бросил печальный взгляд на фотографию, однако ничего не ответил. - Дмитрий Сергеевич, Вы случайно не знаете ли что о брате моей матери Георгии Даниловиче? Я пытался разузнать хоть что-то о нем, когда приезжал в Россию, но все тщетно. Схимник, застыл в дверном проеме, устремив взгляд в небо. - Георгий погиб, – не оборачиваясь, спокойно ответил он. - Где же дядя похоронен, Вам известно? - В Петропавловской крепости Петербурга, в братской могиле, - с болью произнёс старец. - Меня спас, а сам погиб... - Когда это случилось? - Давно, шестьдесят лет уж минуло, – отец Георгий перекрестился и вышел наружу, пристально наблюдая за большой белой птицей реющей над пенистой водой. - Откуда же Вам это стало известно? - Откуда? – выдохнул старец. – Господь открыл... Старик замолчал, и после лишь слушал долгий рассказ сына своего брата о смерти его матери, Катерины Даниловны, о жизни в чужой далекой стране. Прощаясь, отец Георгий благословил его, одев на шею образок Божьей Матери «Казанская». Проводив гостя, старец вернулся в келью, сел на деревянную лежанку и поглядел на старую пожелтевшую от времени фотокарточку. «Ну что, Георгий Данилович, заждался ты меня? Теперь уж скоро...» – с болью выдохнул он. Весь день схимник молился. К ночи отслужил Всенощную и раннюю Литургию, причастился Святых даров и с первыми лучами солнца, когда Ангелы в небесах благословенно пели, отдал Богу свою душу... Открыто являясь тем, кто ищет Его всем сердцем, и скрываясь от тех, кто всем сердцем бежит от Него, Бог регулирует человеческое знание о Себе - Он дает знаки, видимые для ищущих Его и невидимые для равнодушных к Нему. Тем, кто хочет видеть, Он дает достаточно света; тем, кто видеть не хочет, Он дает достаточно тьмы.                               Блез Паскаль.