Из темноты прошлого мы смотрим на свет

      Подошвы моих сапогов стучали по паркету особняка громче обычного. Настроение было паршивым: то ли из-за истории Вандермаров, то ли из-за воспоминаний, которые это место раз за разом вытягивало из меня. Мне ужасно хотелось кого-то убить.       Возле ног начали клубиться тени, собираясь в очертания волкоподобного существа. Призванная гончая, сотканная из тьмы, подняла голову и уставилась на меня светящимися белым пустыми глазами. Я бросил на неё взгляд, но не отдал команд: сейчас достаточно того, чтобы она оставалась рядом.       Вандермар по-прежнему копошился возле стеллажей. Я остановился рядом и скрестил руки на груди.       — Господин Вандермар, — позвал я, — прекратите.       Призрак не отреагировал, так что я кивком велел гончей метнуться к нему. Она просочилась между стеллажом и Вандермаром и предупреждающе зарычала на него. Тот шарахнулся назад, переводя взгляд с меня на гончую.       — Что вы себе… — попытался возмутиться он, но я перебил его:       — Хватит, — жёстче произнёс я. — Разуйте глаза: вы мертвы давным-давно и утащили за собой всю прислугу и не только.       — Какого дьявола вы творите?! — Вандермар попятился. Он вскинул ладонь, будто хотел сотворить заклинание, и в изумлении уставился на неё, когда ничего не произошло.       — Видите? Вы всего лишь дух. — Подбородком я указал на скелет на полу. — А вот ваши останки. Вас больше нет. Никого не осталось. Ни вас, ни ваших слуг, ни вашей дочери.       Последние слова заставили Вандермара застыть. По его призрачному телу пробежала рябь; он сжал кулаки и затряс ими.       — Жалкий дроу! — прошипел он. — Как смеешь ты, грязное…       Терпение моё иссякло. Уловив мой настрой, гончая припала к земле и зарычала громче, её шерсть вздыбилась завихрениями чёрного дыма.       — Хватит! — рявкнул я. — Ты знаешь, что твоя дочь мертва! Весь первый этаж усыпан трупами слуг и тех, кто забрёл сюда, а дух твоей дочери до сих пор заточён в подземелье мавзолея. Твоё отчаяние и тупая вера сгубили всех! Сколько ещё это будет продолжаться? Сколько должно погибнуть, чтобы ты прекратил?       По лицу духа было не так просто понять чувства, но я видел, что он испуган. Но даже если устрашение не подействует на него, я не имею ничего против сражения. Пожалуй, мне хотелось, чтобы оно случилось. Привидения, конечно, — та ещё дрянь с их любовью уходить на эфирный план или вселяться во всё что ни попадя. Но сейчас сгодился бы и дух Вандермара, чтобы хоть куда-нибудь выплеснуть злость.       — Даена… девочка моя… — пролепетал Вандермар. Он осматривал собственные останки и пыльную библиотеку так, как если бы видел их впервые. В каком-то смысле так оно и было. — Неужели я не успел?       — Нет, — коротко и всё так же сурово ответил я.       Вандермар взвыл, схватившись за голову.       — Нет! — Он рухнул на колени. — Как же так?! Я ведь почти!.. Доченька моя…       Я стиснул зубы, но не стал прервать его и вместо этого покосился назад, чуть повернув голову. Астарион поморщился со смесью досады и отвращения и отвёл от привидения взгляд.       — Мне жаль, — наконец заговорил Гейл; на лице его застыли печаль и строгость. Я был рад, что он взял слово, поскольку был уже готов натравить на Вандермара гончую, чтобы тот замолчал. — Но если вы желаете добра Даене, вам пора её отпустить. И уйти самому.       Вандермар прекратил рыдать. Он уставился на нас, переваривая услышанное, после чего неуверенно кивнул. Гончая медленно таяла — время её призыва подходило к концу. Когда она исчезла, растворившись в тенях, Вандермар приблизился к своим останкам.       — Моя жена, Розанна, умерла спустя год после рождения Даены. Она всегда была болезной, но роды совсем подкосили её. Когда я понял, что и Даена унаследовала недуг, то…       Он замолчал. Не было нужды продолжать: о его поисках лекарства, а потом и способа по крайней мере удержать жизнь дочери, мы узнали из записей.       — Ничего не получилось. Я погубил всех, кто верил мне, и всё равно не успел… — Вандермар встрепенулся и вновь вскинул голову. — Вы сказали, Даена здесь? Её… Её дух там, в?.. — Он осёкся, его губы задрожали.       — Там, где ты её оставил, — подтвердил я. — Мы видели её тело.       — Боги! — простонал Вандермар. — Что же я наделал…       — О, довольно! — зарычал Астарион. Он взмахнул рукой, указывая на дверь, а его красивое лицо исказилось гневом и чем-то ещё. Я был почти уверен, что ему не по себе: то ли из-за воспоминаний, то ли из-за того, что небо за окнами потихоньку серело. — Хватит этой драмы, мы услышали достаточно! Если ты раскаиваешься, то просто закончи это всё!       — Да, да, — выдохнул Вандермар. — Вы правы. Это всё слишком затянулось, пора… Пора признать действительность. — Как и у Даены, с его подбородка сорвалась крошечная искра. — Пора дать моей девочке то, что она заслуживает — покой. То, что заслужили все мы.       С этими словами призрак растаял. Холод медленно отступал, и температура постепенно возвращалась к нормальной. Спустя несколько вдохов я ощутил, что и тоска, сжимавшая грудь, исчезла. Гейл прижал ладонь под ключицами и в облегчении запрокинул голову. Судя по всему, почувствовал то же самое.       — Всё? — с сомнением спросил Астарион. — Это конец?       — Да. Витрины в твоём распоряжении. — Мой голос прозвучал резче, чем планировалось, однако Астарион не обратил на это внимания. Я повернулся к Гейлу, который в нерешительности замер возле стеллажей. — Не собираешься брать книги? Мы разве не за этим сюда пришли?       — Да, но… — В его умных карих глазах мелькнула тень давней вины. — Может быть, лучше, если некоторые знания сгинут навсегда? Сегодня мы в очередной раз убедились, что даже благие намерения способны привести к ужасным последствиям.       Я убрал арбалет за спину и устало упёрся рукой в бок. То, что он говорил, было разумно. Однако у меня всё равно в голове не укладывалось, что мы проделали путь в три дня, сражались с зомби и стражем и валялись без чувств на пыльном полу лишь для того, чтобы потом просто уйти. Особенно учитывая, что это путешествие затеял Гейл, который был готов теперь отправиться домой с пустой сумкой.       — Но хоть что-то ведь ты сможешь забрать? — поинтересовался я. — Что-то достаточно безобидное. Иначе я буду считать, что зря потратил зелье лечения и лишился мантии.       Гейл улыбнулся, складка между его бровями разгладилась.       — Да, с моей стороны это было бы совершенно неблагодарно к твоей жертве, — поддержал он. — Что ж, посмотрим, что в ближайшем будущем пополнит мою библиотеку.       Я тоже принялся осматривать полки. Правда, ничего полезного для себя не нашёл, а времена, когда я набирал каких угодно книг в надежде кому-нибудь продать давно минули. А вот в кабинете Вандермара была пара любопытных фолиантов — из тех, что явно не понравились бы Гейлу. Поэтому я отправился туда.       Труд о личах, поморщившись, сунул в сумку. Просто для коллекции. Остальные не вызвали во мне интереса, пока взгляд не зацепился за название на потрёпанном корешке. «Вампирское проклятие. История и специфика». Книгу с подобным названием я уже видел, разве что содержала она скорее страшилки, нежели что-то действительно ценное. Но я был почти уверен, что в этот раз это не просто сборник легенд о вампирах. Потому что фамилия автора — Зарр. Любопытное совпадение. Мало было на свете семей, которые знали бы о вампирской проклятии.       Помедлив, трактат о вампирах я тоже сложил в сумку. Я не понимал, зачем он мне, но с момента, как Астарион раскрыл свою сущность, у меня появилась жгучее любопытство ко всему, что связано с этой его стороной. Когда же личинки исчезли из наших мозгов и мы все получили заслуженный отдых, не было и месяца, чтобы я не думал: а вдруг это дрянное проклятие возможно снять? Впрочем, Вандермара, наверное, интересовало ровно обратное. Судя по содержимому библиотеки, он совсем отчаялся, раз допускал превратить дочь в нежить. В каком-то смысле ему это удалось.       Вспомнив о Даене, я спустился вниз. Гейл и Астарион опять о чём-то дискутировали. Это был тот спор, когда Гейл отвечал с тщательно скрытым сарказмом, а Астарион — с совершенно неприкрытой язвительностью. И оба определённо получали от этого удовольствие, так что я не собирался влезать. Вместо этого вышел на улицу и направился в подземелье склепа.       Здесь всё ещё было прохладно, но уже не до озноба. Значит, Даена ушла. Я остановился возле стеклянного гроба, глядя на тело внутри. Жутко и по-своему прекрасно — точно красавица из сказки, погружённая в долгий-долгий сон. Но в этой сказке не было ни принцев, ни поцелуев, ни счастливого конца.       Я заметил ларцы на столике у стены, и драматичные мысли сменились привычной прагматичностью. В конце концов, вещи — даже ценные — мертвецам ни к чему, не так ли? Поэтому я открыл ларцы и извлёк оттуда три кольца и одну подвеску. От них фонило магией, однако разбираться, какой именно, я планировал позже.       Уходя, я запустил в лабораторию огненный шар и сразу поспешил наверх. За моей спиной рвануло, и из подземелья потянуло жаром и дымом.       — Я сжёг лабораторию, — сообщил я, когда вернулся к остальным.       Книга, которую Гейл пролистывал, шлёпнулась на пол. Астарион, со скучающим видом читающий что-то, издал короткий изумлённый смешок.       — Знакомство с гномами и их дымным порохом не прошло бесследно, да? — вскинул он бровь.       — Несколько радикально, но, должен отметить, эффективно, — хмыкнул Гейл, подбирая книгу. Он осмотрелся. — Это, пожалуй, тоже лучше уничтожить. — Я поднял руку, вокруг которой начал собираться новый огненный шар. — Да, спасибо. А я пока займусь кабинетом.       Когда Гейл покинул библиотеку, я обратился к Астариону, всё ещё держа шар наготове:       — Не собираешься помочь ему? У тебя ведь тоже было какое-то огненное заклинание.       — Кому? Волшебнику, который чуть не разнёс полконтинента? — он закатил глаза. — И без меня справится. Или ты просто хочешь избавиться от моего общества?       — Не хочу, — честно ответил я. — Но за дверь лучше всё равно выйди.       Шагнув вслед за ним, я запустил огнём в один из шкафов. Пламя охватило его и ещё пару стеллажей и быстро распространялось по помещению. Дожидаясь, пока всё достаточно обгорит, я покосился на мешок за плечами Астариона, который казался пустым. Я даже встряхнул его, чтобы удостовериться, — он действительно был очень лёгким, и ничего не забренчало внутри.       — Сумка хранения, дорогой, — пояснил Астарион, верно истолковав моё недоумение, и шлёпнул меня по ладони. Я послушно отдёрнул руку. — Какой-то знакомый изобретатель Гейла смастерил за полцены. Предпочёл бы заплатить ещё меньше, но вещица полезная. Особенно после наших похождений, когда я таскал по семьдесят, а то и восемьдесят фунтов всякого барахла.       — Не прибедняйся, — фыркнул я, — большую часть всегда таскала Карлах. Или Минтара с Лаэзель. Или на худой конец Шэдоухарт. — Я задумчиво хмыкнул, прежде чем сотворил небольшую метель над пламенем, чтобы потушить огонь: — Нас окружают на удивление сильные женщины.       Вскоре появился Гейл. Мы наконец выбрались из злополучного особняка в предрассветные сумерки, и Астарион сразу припустил к повозке. Я бы тоже с удовольствием растянулся даже на дне телеги — сказывались сутки без сна и неплохая трата магического резерва. Можно было, конечно, подремать в седле, но у меня были другие планы.       Я нагнал Астариона, когда он уже собирался залезть в повозку.       — Дай мешок, — велел я.       — Зачем это?       Он с сомнением окинул меня взглядом, словно это я, а не он, имел склонность присвоить что-нибудь чужое. Впрочем, и мне иногда это было не чуждо.       — Хочу перебрать артефакты, которые ты собрал, и проверить, какие на них чары, — пояснил я. — Или ты хочешь заняться этим сам?       Астарион цыкнул, но сделал, что я просил, и скрылся за плотной занавесью из нескольких слоёв чёрной ткани. Гейл взобрался на козлы, а я запрыгнул в седло, и мы направили лошадей в сторону тракта.       Сунув руку в мешок, я ощутил знакомое покалывание Астрального Плана и зашевелил пальцами в поисках содержимого. Вытащив первый попавшийся амулет, сфокусировался на нём, чтобы понять, какими свойствами он обладает. Мои действия заметил Гейл, и на пару мы перебирали артефакты почти до полудня.       Когда солнце начало припекать, мы свернули на поляну в футах сорока от дороги. Пока Гейл занимался готовкой, я продолжал своё занятие. Среди артефактов не было оружия: в основном кольца, подвески, броши и другие украшения. Чары на них позволяли создавать проекции, менять внешность, окружать себя магической защитой и всё в таком духе. Ничего из ряда вон мне не попадалось до одного кольца. Это было уже из того, что забрал я — значит, прежде оно находилось в камере с гробом.       Я в замешательстве крутил кольцо в руках. На внутренней стороне была гравировка на языке дроу: «Объятия лунного света». Оно определённо от чего-то охраняло, но не от ядов, энергий или оружия. Причём чары были очень — очень — сильными. Оставался лишь опытный путь, так что я надел кольцо на мизинец, поскольку на другие пальцы оно не налезало.       Ничего не произошло, разве что… жар солнца теперь чувствовался не так отчётливо, а свет совсем не мешал видеть. Конечно, за годы, проведённые на поверхности, я приспособился к солнцу, но так чётко, как сейчас, днём не видел никогда.       Да быть не может.       Редкое сердцебиение постепенно ускорялось. Я вытаращился на кольцо, а потом сорвался с места и юркнул в повозку. Астарион, наверняка дремавший до этого, вскочил и инстинктивно отполз к передней стенке. Его красные глаза озадаченно сверкнули в темноте.       — Какого… — прошипел он, но осёкся, когда я схватил его за руку и надел кольцо уже на его мезинец. — Что, по-твоему, ты делаешь, бес тебя раздери?!       — Кажется, оно защищает от солнца, — выпалил я слегка дрожащим голосом.       — Что? — отчасти растерянно, отчасти гневно переспросил он, растеряв обычное жеманство. — Прошу прощения, «кажется, защищает»?       Не ответив, я дёрнул его за руку и потащил к занавеси. Астарион мигом сообразил, что я задумал. Он упёрся ногами и свободной рукой в днище телеги и попытался вырваться из хватки.       — Не уверен, что хочу знать, что вы там делаете, но почти уверен, что вам следует успокоиться, — крикнул Гейл, судя по всему, обеспокоенный грохотом и вознёй.       Мне всё-таки удалось победить в короткой схватке: рука Астариона оказалась снаружи по локоть. Он вздрогнул и зажмурился, ожидая боли, а я наоборот неотрывно смотрел на его белую ладонь. Спустя пару вдохов Астарион тоже открыл глаза, полные шока.       — Я не горю… — прошептал он едва слышно. — И боль… её нет!       Я улыбнулся, а уже в следующее мгновение Астарион вдруг отпихнул меня и выскочил из повозки. Он продолжал изучать собственный руки, как если бы видел впервые, потом ощупал лицо и наконец запрокинул голову, подставив его солнцу.       — Невероятно… — выдохнул Гейл и добавил громче: — Немыслимо! — В два шага он очутился возле Астариона и потянулся к кольцу. — Чары, способные на подобное, должны быть чрезвычайно сильными…       — Нет-нет-нет! — Астарион прижал руку к груди, отшатнувшись от Гейла. — Оно моё. Держи свои лапы и своё любопытство при себе. Испортишь ещё, чего доброго!       — О, брось! — запричитал тот. — Мне уже не нужно поглощать плетение, я только хочу получше изучить магию на нём.       — В таком случае изучай на расстоянии, — фыркнул Астарион. Его тон, как и выражение лица, вновь приобретали привычную надменность. — Или для великого волшебника из Глубоководья это слишком сложно?       — Ладно, — сдался Гейл, помедлив, — снимать его сейчас и впрямь не лучшая идея. Утолим голод моего разума позже, а пока… — он назидательно поднял палец, — обед, поскольку насыщать тело не менее важно, чем разум. Даже для великих волшебников из Глубоководья вроде меня.       Улыбнувшись собственной шутке, он вернулся к котлу, а я наоборот приблизился к Астариону.       — Ну же, скажи это, — произнёс я вполголоса. Астарион вопросительно изогнул брови. — Давай: «Спасибо, Фэйн, это было очень мило с твоей стороны».       — Боги, опять ты за своё… — Он скривился с преувеличенным пренебрежением. — К твоему сведению, дать мне это — меньшее, что ты мог сделать, после того как… Неважно. В любом случае… — Астарион вздохнул и сжал губы, будто то, что он собрался сказать, требовало огромных усилий. — Спасибо. Это много значит для меня. А теперь отстань, ты закрываешь мне солнце.       Когда он говорил, я старательно сдерживал улыбку, но под конец уголки моих губ всё же поползли вверх. Такая снисходительная благодарность уже была щедростью со стороны Астариона, поэтому я решил оставить его наедине с кольцом и присоединился к Гейлу. Однако то и дело поглядывал на него, и раздражение, охватившее меня в особняке, медленно отступало. Оно сменялось чем-то тёплым, идущим изнутри и совершенно непохожим на полуденное пекло.