Из темноты прошлого мы смотрим на свет

      Отметины на теле Астариона почти исчезли, так что я с упоением оставлял новые, нависнув над ним и борясь с соблазном впиться зубами в нежную кожу и упругие мышцы. Запрет на причинение боли плотно укоренился в памяти, а схлопотать по лицу не хотелось.       — Да что с тобой такое?       Астарион вцепился пальцами мне в щёки, заставив поднять голову. Всё то время, что я осыпал его поцелуями, он не высказал ни слова против. Но, видимо, любопытство взяло верх. Да я и сам догадывался, насколько странными со стороны кажутся мои действия.       — Просто соскучился, — повёл я плечом и прильнул губами к впадинке между ключицами.       — За несколько-то часов?       — Ну, может быть, ещё у меня состоялся не самый приятный разговор с одним старым знакомым, — нехотя признался я.       — И тогда ты побежал ко мне снимать напряжение?       Оторвавшись от своего занятия, я уставился на Астариона, всем своим видом источающего ехидство. Но мы были знакомы достаточно долго, чтобы заметить в глубине его глаз опасливую настороженность. Только потому вместо злости я усмехнулся и притворно прижал ладонь к сердцу.       — Я почти ранен! Вообще-то моё желание совершенно искреннее. И кстати, я купил тебе подарок.       Брови Астариона изумлённо взмыли. Он покосился на мою сумку, брошенную прямо у порога, и после короткой паузы расхохотался.       — Что я слышу? — мурлыкнул он, прищурившись. — Неужели пытаешься меня подкупить, радость моя?       Закусив губу, я чуть наклонил голову и спросил в тон ему:       — А что, у меня получается?       — Паршивец, — беззлобно рыкнул Астарион.       В тот же миг его рука легла мне на затылок и надавила — сильно и уверено. Я едва не потерял равновесие, по инерции подавшись вперёд. То, что началось как поцелуй, быстро превратилось в череду укусов. Непроизвольно я попытался отстраниться и не смог — настолько крепкой была хватка на затылке. Волна протеста тут же поднялась внутри, но вместе с тем с губ сорвался тихий стон. Часть меня требовала немедленно вернуть контроль, тогда как другая плавилась и искрилась от по-прежнему непривычного удовольствия.       Когда меня наконец отпустили, я жадно глотнул воздуха и слизнул собственную кровь. Астарион сел и слегка прикусил кожу под челюстью. Мантия, которую я не успел снять, явно мешала ему, так что он резко дёрнул за шнуровку, а затем и вовсе снял её с меня за пару быстрых движений. Прохладные ладони нырнули под рубашку и сжали бока.       Хотя это, пожалуй, было довольно очевидно, мне вдруг подумалось, что раньше Астарион наверняка занимал и ведущую роль в постели.       — Хотел спросить… — неуверенно начал я, не зная, куда деть собственные руки, и в итоге опустил их ему на плечи. — Неужели это правда так приятно — быть снизу? Я имею в виду, ночью ты так стонал и извивался…       — Вовсе я не!.. — вскинулся он, но быстро успокоился и лишь возмущённо фыркнул. — Не преувеличивай, я не какая-то бордельная деви́ца, дорогой. И всё же, отвечая на твой вопрос: да. Стал бы я иначе продолжать?       У меня чуть не вырвалось такое же твёрдое «да», однако я вовремя себя одёрнул. Не заметив заминки, Астарион вновь принялся терзать мою шею.       — А почему ты спрашиваешь? — пробормотал он мне под ухом, отчего мелкие мурашки высыпали вниз по спине и груди. — Внезапно засомневался в себе?       — Нет, просто подумал… почему бы нам не поменяться?       Астарион застыл. Когда он отстранился и уставился на меня, его лицо перекосило в такой гримасе, будто я сморозил самую глупую чушь на свете. Мне и самому так показалось, когда я услышал, что ляпнул.       — Тебе, что, опять личинку в мозги запихнули?       — Да что не так? — насупился я. — Если тебе нравится, почему мне не может?       — Не смеши меня, дорогой. — Астарион закатил глаза. — Ты и пяти минут не продержишься под кем-то с твоей-то гордостью. К тому же, в первый раз это бывает не слишком приятно.       — Что, — я наклонился ниже и хитро прищурился, — даже с таким опытным любовником вроде тебя?       — О, значит, теперь ты перешёл от подкупа к лести?       — А у меня получается? — повторил я брошенную ранее фразу.       Вместо того, чтобы поддержать игру и дальше, Астарион почти обречённо вздохнул.       — Радость моя, прости, если это покажется тебе чересчур прямолинейно, но в твоём случае сделать это вот так запросто не получится. Для такого вида развлечений требуется… скажем так, некоторая подготовка.       — Может, мне и не хватает опыта «для такого вида развлечений», — сварливо передразнил я его, — но я не идиот.       — Да неужели?       Не сдержавшись, я отвесил шлепок по плечу Астариона. Он ощерился и, похоже, собирался огрызнуться, однако остановился. С недоверием он наблюдал, как я завожу руку за спину, проделываю простенький пасс и бурчу слова заклинания. Таким образом этот заговор мне приходилось использовать впервые, и ощущения, которые сопровождали его, были не из приятных. Особенно с учётом места, в котором они возникли.       — А ты настроен серьёзно, да?       — Именно, — кивнул я, не скрывая раздражения. — Почему мне вообще приходится тебя уговаривать?       Будто и впрямь задумавшись, Астарион наклонил голову.       — Действительно, — хмыкнул он и в один миг придвинул меня ближе, так что я ощутил под собой красноречивую твёрдость.       Не дав мне опомниться, он практически сдёрнул с меня рубашку, а после потянул за волосы и вовлёк в поцелуй. Боль, что причиняли его зубы и ногти, смешивалась с лаской губ и языка, точно острые специи со сладким мёдом. Его руки то гладили бока и щёки, то царапали спину и грубо стискивали бёдра. От такого контраста я тонул в блаженном беспамятстве, как если бы накануне выпил бутылку креплёного вина, а то и две.       Я захотел ответить Астариону, запустить пальцы ему в волосы, возможно, слегка сжать затылок…       И не смог. Что-то крепко удерживало руки сведёнными позади. Встрепенувшись, я обернулся и кое-как различил на запястьях тонкий, но прочный шнур из собственной мантии. На мгновение я впал в ступор в попытке понять, когда Астарион успел связать меня. Но важнее было не это, а то, какого дьявола он вообще это сделал.       — Астарион?.. — рыкнул я и вскрикнул, клацнув зубами, поскольку рывком тот опрокинул меня, чудом не приложив затылком об изножье кровати.       — Решил, что так будет проще и безопаснее для нас обоих, радость моя, — улыбнулся Астарион. — Чтобы ты не надумал вдруг, ну, скажем, сменить позиции.       — Клянусь, я прибью тебя, — прошипел я, извиваясь в путах, но шнур крепко сдавливал запястья. Руки под весом тела начинали неметь.       — О, мы дошли до угроз, дорогой? Мне нравится, — пропел Астарион. — Но давай-ка кое-что проясним. У меня нет настроения для игр, так что если ты будешь слишком артачиться или попробуешь использовать магию, мы тут же прекратим. И либо мы делаем это на моих условиях, либо не делаем вообще. Ну так что, всё ещё хочешь?       Задержавшись на нём взглядом, я выдохнул сквозь зубы и покорно уронил голову на кровать.       — Словами, бусинка.       — Хочу! — почти что рявкнул я и добавил тише: — Просто продолжай уже.       Прохладные мягкие губы, что коснулись живота, остудили мой пыл. Астарион, которому, похоже, нравилось повторять языком узоры татуировок, сместился ниже и взялся за край штанов. Каждый оголённый дюйм он покрывал короткими поцелуями-укусами, заставлявшими меня вздрагивать. Наконец он освободил меня от последних предметов одежды, и я облегчённо выдохнул. Пока что выходки Астариона можно было и потерпеть. Особенно при виде того, как он наконец склонился над местом, больше всего требующим внимания.       Когда Астарион опустился ниже и вобрал мою пульсирующую плоть в рот, я невольно шевельнул бёдрами, что в таком положении было ужасно неудобно. Словно издеваясь, — да что там, явно издеваясь, — Астарион прижал мои бёдра к кровати и плавно скользнул ниже.       Невозможность двигаться и неумолимо растущее напряжение создавали вместе невыносимую гамму ощущений. Чрезмерно яркую и резкую, как на палитре безумного художника. Удовольствие постепенно превращалось в изящную пытку.       Устав держать голову на весу, я прикрыл глаза. Под веками сразу заплясали образы-желания: толкнуться глубже или вырваться и перевернуть Астариона лицом в матрас, наблюдая за его замешательством и растерянностью.       Проклятье, да мне хотя бы до волос его дотронуться, и уже было бы легче!..       — Астарион, — позвал я сипло, облизнув пересохшие губы. Мой голос словно раздавался со стороны и терялся в пульсации крови. — У меня руки болят.       По правде, я уже практически не чувствовал их, да мне и было бы плевать, не будь их вовсе. Всё, о чём получалось думать, так это о том, как бы коснуться Астариона.       Он с любопытством уставился на меня, а затем глумливо усмехнулся:       — А мне казалось, тебе нравится, когда немного больно, дорогой.       Выпрямившись, он красиво, с кошачьей гибкостью потянулся к тумбе и взял маленький флакон. Помня, для чего сам использовал его прошлой ночью, я нервно поёрзал. Жалоба не сработала. Тактику срочно нужно было менять.       — Да, но мне так хочется прикоснуться к тебе. — Я добавил томности в голос, не сводя с Астариона глаз, пока он растирал масло пальцами. — Прошу, я сейчас просто сойду с ума. Ты невероятно соблазнительный, ты знаешь?       Астарион вскинул бровь. Он опёрся на одну руку и навис сверху с лукавым прищуром.       — Конечно, знаю. И всё же неубедительно, дорогой.       — Но попытаться-то стоило? — слегка досадливо улыбнулся я, а в следующий момент ощутил между ног покрытые маслом пальцы и инстинктивно попытался отпрянуть.       — Ну и взгляд. Напоминает ту ночь, когда в приступе ты пытался укусить меня, — протянул Астарион, когда я зыркнул на него исподлобья. — Я ведь так решу, что ты всё-таки не хочешь, радость моя. Мне точно продолжать?       — Да, — буркнул я и попробовал отвернуться, но Астарион схватил меня за челюсть.       — Тогда постарайся расслабиться, дорогой.       С этими словами он накрыл мои губы своими. Один палец осторожно толкнулся внутрь, отчего я крупно вздрогнул и гневно засопел. Мысли, что затея была идиотской и что стоило отказаться от неё сразу, как только она вылетела из моего рта, меня не покидали.       До тех пор, пока Астарион не стал двигать рукой иначе.       Вверх пробежали слабые приятные волны, и я невольно замер, прислушиваясь к новым ощущениям. Не такое яркое и сильное, как обычно, нечто тёплое наливалось внизу живота. Но этого не хватало, чтобы в полной мере вернуть подспавшее возбуждение. Будто подумав о том же, Астарион отпустил челюсть и провёл освободившейся рукой по моему члену. От вспыхнувших в животе искр я качнул бёдрами и издал тихий стон.       Из-за поцелуя не получалось нормально дышать. Жар опять нарастал внутри, охватывая всё тело дюйм за дюймом. И хотя часть меня по-прежнему считала происходящее совершенно неправильным, другая плавилась и растворялась в нарастающем наслаждении. Понимание, что я лежу со связанными руками, почти задыхаясь, под существом гораздо сильнее меня физически до безумного опьяняло.       Пальцев становилось больше. И хотя непривычное давление сбивало с толку, Астариону вполне удавалось отвлекать меня. Когда он прекратил терзать мои губы, я жадно вдохнул и опустил взгляд.       И тут же закрыл глаза, поскольку разум отказывался признавать, что́ именно приносило такое удовольствие.       — Ты в порядке?       От низкого голоса, прозвучавшего над ухом, я покрылся мурашками, согласно промычав что-то невнятное в ответ.       Пальцы исчезли, но рука продолжала дразняще двигаться вверх и вниз по стволу. И прежде чем я успел понять, что собрался делать Астарион, давление внизу вернулось и стало более плотным. Я зажмурился из-за боли, пока он медленно проникал в меня. Хотя размер не был каким-то запредельным, сейчас он казался огромным. Вкупе с ласками, которыми Астарион осыпал меня сверху, всё это создавало адски странный контраст.       Неужели ночью он чувствовал себя примерно так же?       Я поморщился, когда Астарион вошёл наполовину, качнулся назад, а затем толкнулся до конца, прижавшись ко мне бёдрами с едва уловимым стоном.       — Расслабься дорогой, — повторил он хрипло. — Больно уже даже мне.       Несмотря на крик рассудка, велящий всё прекратить, я глубоко вздохнул и выполнил просьбу Астариона. Его свободная рука скользнула вверх по моему торсу, застыла крепкой хваткой на боку и потянула, отчего бёдра поднялись выше, а проникновение стало глубже. Теперь Астарион давил ровно в то место, которое стимулировал прежде, и я зашипел сквозь зубы от смеси боли и удовольствия.       — Вот так, — тут же довольно пророкотал он, вызывая у меня новую волну мурашек. Я всё же нашёл в себе силы открыть глаза и устремил взгляд к месту нашего соединения. — Нравится?       Взгляд метнулся выше, к лицу Астариона, на котором читались самодовольство и тщательно скрытая за ехидством забота. Мне хотелось в очередной раз отвернуться или выпалить что-нибудь столь же язвительное. Но правда была совсем иной.       — Да, — просипел я, — нравится.       Астарион одобрительно хмыкнул, а я понял, что краснею. В моей жизни случались вещи, после которых стыд вообще едва ли мог возникнуть. И тем не менее я краснел.       Когда Астарион вовлёк меня в новый поцелуй и принялся аккуратно двигаться, не прекращая ласк рукой, голова пошла кругом. Мерещилось, будто его губы и пальцы пляшут по моему телу. И пусть глаза мои были открыты, всё словно смазывалось, сменяло друг друга и то распадалось на отдельные картинки, то сливалось в один бесконечный образ. Астарион мог ускориться, а через время — не то вечность, не то пару мгновений — замедлиться или остановиться вовсе. Ощущения, вызванные его движениями, не были феерией, но подстёгивали, подогревали и без того разгорающийся пожар в животе и заставляли пальцы ног подгибаться. Усилившийся терпкий аромат, нехватка воздуха, вес его тела, звук низкого, полного страсти голоса, наверняка пошлые слова, которых я не различал — всё это неумолимо подталкивало меня к грани.       Астарион словно заметил моё состояние и задвигался быстрее, скользя в такт ладонью по моему члену. Я непроизвольно напрягся в стремлении перевалиться за черту, упасть за край, где ждало долгожданное успокоение.       В тот момент, когда шею уколол укус и кровь вяло потекла из ранок, я застыл, распахнув рот в немом стоне, сжал рёбра Астариона коленями и запульсировал вокруг его длины. Меня наконец захлестнула тёплая тёмная волна и потащила за собой, а затем выволокла обратно под оглушительный стук сердца и рваное, тяжёлое дыхание.       Тело блаженно обмякло. Никаких ощущений, кроме этих, будто не существовало.       О том, что Астарион кончил, я догадался лишь по тому, что вскоре он выскользнул и прерывисто застонал. Он провёл языком по шее — наверное, слизывая остатки крови — и посмотрел на меня сверху вниз.       — Ты в порядке, радость моя?       Проморгавшись, я тупо уставился на него в ответ. Белые волосы растрепались, на скулах выступил лёгкий румянец, а кожа слабо поблёскивала от испарины.       Мои губы растянулись в совершенно идиотской улыбке.       — Ага… — Во рту пересохло, так что голос напоминал скорее треск сухих веток. — Голова такая пустая…       — Похоже, кому-то более чем понравилось.       Астарион усмехнулся, чмокнул меня в уголок рта и явно нехотя поднялся. Потеряв опору, мои гудящие от напряжения ноги тут же упали на постель. Сбоку раздались неторопливые шаги и плеск воды, а после на живот опустилось влажное полотенце.       — Может, уже развяжешь меня? — сонно пролепетал я, с трудом держа веки поднятыми.       — Да, пожалуй, уже можно, — весело согласился Астарион.       Когда шнур, стягивающий запястья, исчез, я с кряхтением, кое-как вытащил из-под себя ноющие руки. Пальцы не слушались, так что я отбросил попытки растереть онемевшие мышцы и просто развалился на кровати.       Астарион был прав. Я чувствовал себя свободнее, нежели после быстрой езды, и легче, нежели после крепкого алкоголя.       И абсолютно ни о чём не думал.       — Знал бы, что так будет, предложил бы раньше, — пробормотал я нечленораздельно и всё-таки закрыл глаза.

***

      Грудь Фэйна, теперь украшенная не только татуировками, но и пурпурными пятнами, мерно поднималась и опадала. Судя по всему, задремал, учитывая, что больше ничего не говорил и вообще не реагировал на происходящее. Астарион накинул рубашку и уселся на край кровати, не сводя с него взгляда.       И что на них нашло? Нет, идею залезть в голову к Фэйну он уже отмёл как невыполнимую. Но что насчёт него самого?       Когда Фэйн ушёл после их запутанной и неловкой беседы, Астарион так и не смог уснуть. Стоило двери закрыться, как он поднялся, оделся и занял место на подоконнике.       Он ведь действительно не собирался заходить так далеко. Не после проклятого кошмара.       Засыпая, Астарион был почти счастлив: мысли убежали в прошлое только раз, но даже тогда он быстро вернулся, а прежнее отвращение и вовсе не возникало. Всё будто стало нормальным. Он будто сам вдруг стал нормальным. Как если бы и не было этих вынужденных ночей в чужих постелях и властной руки, направлявшей его и лишавшей воли. Впервые за отчаянно долгое время он уснул рядом с тем, с кем хотел проснуться.       А потом очередной кошмар. Астарион вообще не видел в этой пограничной темноте, заменявшей прежние грёзы, ничего, кроме кошмаров. Раньше они были связаны лишь с Касадором. А потом, боги ведают в какой момент, в них появился Фэйн. Это случилось ещё до начала их странных отношений. Обычно сюжет вертелся вокруг того, что он либо бросал его в том дьявольском ритуале, либо Касадор убивал самого Фэйна и заставлял Астариона наблюдать.       В этот раз сюжет был другим. Они с Фэйном бежали, и Астарион верил, что попытка точно увенчается успехом. Им почти удалось. Но, когда свобода была уже близко, Касадор настиг их. Как часто случалось после побегов, он бросил Астариона в тесную ржавую клеть, однако уводить Фэйна, подобно прочим жертвам, не торопился. Вместо этого он остановился с ним футах в пяти от решётки и внезапно впился в шею.       Фэйн не сопротивлялся. Он молча глядел на Астариона, позволяя Касадору пить его кровь. Мгновения тянулись вечность, и как бы Астарион ни метался и ни взывал к Фэйну, тот не шевелился. А потом ни с того ни с сего в его ладони появился кинжал с изогнутым клинком, который он вонзил в спину Касадора. Для старого, да ещё и сытого вампира — пустяк. Однако Касадор обмяк и рухнул на пол безвольным мешком.       Вопреки надеждам, Фэйн не кинулся спасать Астаиона. Он медленно отпер клеть, втащил туда тело Касадора и снова закрыл дверь, бросив внутрь кинжал. В растерянности Астарион таращился то на хозяина, то на Фэйна. Он попробовал самостоятельно открыть дверь, но та никак не поддавалась.       А Фэйн, даже не стараясь помочь. Только мотрел на него с ласковой улыбкой, точно на разыгравшегося ребёнка.       — Почему ты не помогаешь мне? — в приступе паники и беспомощности рявкнул Астарион.       На лице Фэйна проступило замешательство.       — Но ты ведь сам не хочешь выходить, — спокойно, с ноткой удивления ответил он.       Прежде чем Астарион смог осмыслить услышанное, Касадор, невесть когда очнувшийся, стремительной тенью бросился на него и вцепился в горло ледяными пальцами.       На этом моменте Астарион и проснулся, скалясь и схватившись за настоящего Фэйна, который застыл перед ним с испуганным видом. К счастью, годы притворства позволили ему скрыть собственный ужас и трясущиеся руки. Но и в таком состоянии он не мог не заметить, что Фэйн точно так же сторонится его. Как выяснилось, виной тому тоже был кошмар. Кошмар, где он убивал Астариона.       Это не слишком удивляло. Однако Астарион неожиданно для себя ощутил необъяснимую злость. Спроси его кто, на что он злился, и ответа бы не нашлось. Он просто устал. Устал и хотел, чтобы прошлое отпустило их обоих или хотя бы кого-то из них.       А ещё из-за рассказа Фэйна та странная фраза из сна опять прозвучала в мыслях.       Поэтому, когда тёплые пальцы коснулись шрамов на спине, Астарион оцепенел. Выдавил что-то язвительное и поспешил отодвинуться, пока Фэйн не заметил дрожь.       Может, блестящим умом Астарион и не отличался, но вполне мог рассудить, что причина столь отвратных снов их обоих — пережитая накануне близость.       Уже после, в отсутствие Фэйна, Астарион, позабыв про глупое похабное, на которое планировал отвлечься, тщательно продумывал, как снова попросит его подождать. Как объяснит, что, хотя ночь была приятной, они чересчур поторопились, и убедит повременить по крайней мере до возвращения на поверхность.       Он действительно собирался так поступить, однако у ворвавшегося в комнату, подобно буре, Фэйна имелись абсолютно иные планы. Нет, даже когда тот набросился на него с поцелуями и принялся раздевать, Астарион рассчитывал чуть припугнуть его и свести возникшее напряжение к нулю. В крайнем случае — укусить или ограничиться руками.       Когда же замысел полетел к бесам?       Вероятно, когда Фэйн стал умолять развязать его. Если точнее: когда Астарион встретился с противоречащим тону немигающим взглядом пламенных глаз. Обычно Фэйн хорошо врал. И в этот раз его голос тоже звучал естественно, но вот глаза… Они следили за Астарионом почти так же, как в ночь приступа. Вот только Фэйн при этом был в своём уме, не считая, разумеется, очевидного возбуждения и некоторой взвинченности.       Это была опасная, отвратительная, безумная идея — забавляться с ним, пока он в таком состоянии. Когда готов изображать святую невинность, лишь бы добиться желаемого. Когда дураку понятно, что, окажись Фэйн свободен, и тут же попробует перевернуть ситуацию в свою пользу.       И власть над ним в тот момент так взбудоражила, так опьянила Астариона, что он не сумел остановиться.       Обыкновенно, будучи сверху, он тщательно контролировал то, что делает. Партнёры попадались всякие, но, как правило, охмурённые сладкими ухаживаниями, они ожидали такого же сладкого продолжения.       Фэйн же позволял ему всё. Или почти всё. Скажи он «нет», и Астарион сразу остановился бы. Но Фэйн говорил «да» и притом прожигал взглядом так, будто хотел убить. А Астарион охотно подпитывал эту жажду своими выходками, упиваясь тем, как это смертоносное существо плавится и теряет себя в его руках.       И вот теперь несносный мальчишка валялся в постели совершенно вымотанный. На запястьях его виднелись пурпурные полосы от шнура, тело покрывали засосы, а бёдра — синяки. На шее медленно заживал недавний укус. Застань их кто, подумал бы, что Астарион его пытал, а не занимался с ним любовью. Впрочем, в каком-то смысле это было не далеко от истины.       «Точно ли пустить всё на самотёк — правильный выбор?» — мысленно спросил он себя. Ответить определённо не получалось. Как назло, в принятии верных решений Астарион был дьявольски плох.       Но с Фэйном было так хорошо! Он ощущал себя почти живым. И оттого ещё страшнее было вовлекаться в… Ах, да. Они ведь всё ещё понятия не имели, что между ними. По крайней мере Астарион.       Он невесомо дотронулся костяшками до скулы Фэйна, усеянной мелкими тёмными пятнышками. Дроу с веснушками, какая нелепость. И всё-таки было в этой нелепости нечто особо очаровательное.       Веки Фэйна дрогнули. Сквозь белую пелену ресниц проступил огонь его глаз.       — Жаль тебя будить, но, кажется, мы торопились в путь, дорогой. Проклятье само себя не снимет.       Сонный взгляд прояснился, с пересохших губ сорвался тоскливый вздох. Фэйн потянулся, с кряхтением поднялся, на ходу разминая мышцы. Астарион почувствовал голод при виде его стройного обнажённого тела, хотя пил кровь несколько минут назад.       Фэйн тем временем порылся в сумке, выудил оттуда какой-то амулет и пробормотал слова заклинания. Его окутало голубоватое свечение, после которого он стал выглядеть гораздо бодрее. Астариона кольнула вина. Впрочем, никаких претензий Фэйн не высказал, да и в целом казался вполне довольным. Или скорее сытым. Вопрос в том, как долго эта сытость продлится и что случится в следующий раз, когда этот неясный голод, который он утолял с помощью Астариона, вернётся.       — Так что там за неприятная встреча, бусинка? — подал голос Астарион. Гораздо сильнее он хотел обсудить другое, но ни времени, ни смелости на это ему не хватало.       Фэйн нелепо взмахнул руками, когда амулет едва не упал на пол.       — А, это… — протянул он, пока торопливо натягивал одежду. — Мы с Гейлом ходили на Базар Тёмных Переплетений и там столкнулись с моим учителем. Он пригласил нас поболтать. Всё шло более-менее сносно, но в какой-то момент он начал вспоминать прошлое. Поэтому я нашёл предлог и сбежал к тебе.       Астарион уже собирался расспросить подробнее об этом учителе и о том, какую конкретно тему прошлого он поднял. Но зацепился за другую часть рассказа.       — Подожди, радость моя. Ты, что, бросил Гейла с этим твоим учителем?       — Ну… два волшебника наверняка найдут, о чём поговорить, — уклончиво ответил Фэйн и растерянно моргнул. — Разве нет?       — Боги, как бы я хотел посмотреть на его лицо в этот момент, — рассмеялся Астарион. — Хотя, полагаю, он и так будет метать молнии, когда вернётся. Возможно, даже не метафорически.       — Ну разумеется, — заворчал Фэйн. — Не ты ведь будешь выслушивать его нравоучения.       Подняв с пола шнурок, он попытался вставить его обратно в отверстия мантии. Задача была довольно простой, но Фэйну никак не удавалось с ней справиться. Проблема заключалась в правой руке — точнее, в пальцах, которые явно плохо повиновались.       Встав с кровати, Астарион забрал шнур, сам вернул его на место и поинтересовался:       — Как рука?       — Нормально, но если решишь связать меня в следующий раз, лучше сделай это спереди, — усмехнулся тот.       Астарион закатил глаза, удивляясь, как быстро мысли этого мальчишки устремляются в горизонтальную плоскость. Но то, что он уже думал о следующем разе, определённо грело душу. И невольно пробуждало фантазию.       — Я имел в виду одну конкретную руку, дорогой.       Фэйн поморщился и пошевелил пальцами.       — Терпимо.       Очередная тема, которой они избегали. Астариона не покидало предчувствие, что однажды ворох всего, о чём они старались умолчать, вывалится на них и накроет с головой, точно весенний оползень. Но от проклятия, во всяком случае, они скоро избавятся, так что на одну проблему станет меньше. А пока… ну, пока не так уж трудно притвориться, будто ничего не занимает его мысли. К этому он привык.       — Ты кажется что-то говорил о подарке, дорогой? — вспомнил Астарион.       Оживившись, Фэйн порылся в сумке, вытащил обёрнутый тканью футляр чуть длиннее предплечья и вручил Астариону. Коробка была увесистой, её тёмную поверхность покрывали сложные тиснения. Крышка легко откликнулась назад, повиснув на маленьких петельках, и у Астариона округлились глаза.       Внутри на бархатной подложке покоились два одинаковых кинжала. Их рукояти были оплетены кожей, на эфесе блестели крохотные гранаты, а от украшенных гравировкой клинков словно исходил холодок. Когда Астарион взял один из них, тот прекрасно лёг в ладонь, как если бы был создан под неё.       — Они должны возвращаться в руку, — негромко произнёс Фэйн.       Астарион с восхищением уставился на него. Он слышал о таких клиниках. Стояли они дьявольски дорого и были настолько же хороши. Он ловко подбросил кинжал и, когда тот несколько раз перевернулся в воздухе, так же ловко поймал. Кинжалы, которые прежде висели на поясе, Астарион снял и закрепил в ножнах новые, которые казались даже легче.       Схватив Фэйна за ворот мантии, Астарион порывисто поцеловал его.       Что ж, на какое-то время он вполне мог отложить разговоры и о прошлом, и о настоящем, и даже о грёбаном будущем.       На первом этаже таверны уже сидели Шэдоухарт, Уилл и Карлах. Одного взгляда на парочку хватило, чтобы понять, что те прекрасно провели ночь. На миг Астарион задался вопросом: приходилось ли им тоже замалчивать что-то или же в этом не было нужды? И если второе, то каково это — отношения, в которых не о чем молчать и нечего скрывать за сотней замков?       — Ну и ну! — воскликнула Карлах над ухом, отчего задумавшийся Астарион вздрогнул и скривился. — Красивые штучки, — она кивнула на кинжалы. — Когда ты успел ими обзавестись?       — Это подарок, — не без гордости улыбнулся Астарион, покосившись на Фэйна, который как раз заказывал завтрак и упорно делал вид, что не слышит их.       — Что-то не помню за Гейлом привычки спать до обеда, — хмыкнула Шэдоухарт, окинув взглядом присутствующих. — Может, разбудить его?       — О, он не спит, — отозвался Фэйн. — Думаю, скоро вернётся.       Шэдоухарт подозрительно приподняла бровь:       — Вернётся откуда?       Прежде чем Фэйн успел объяснить, в дверном проёме появилась знакомая фигура в синей мантии. Гейл растерянно осмотрел зал и, остановившись глазами на их компании, направился к столу. Его хмурое выражение и стремительный шаг отчётливо свидетельствовали о не лучшем расположении духа.       — Ты очень вовремя, — усмехнулся Уилл и хлопнул Гейла по плечу, — мы как раз ждали тебя.       — В таком случае, рад, что вы меня дождались, — начал Гейл и обратился к Фэйну, — но я был бы очень признателен, если бы в следующий раз ты предупредил меня заранее, прежде чем оставить с — попрошу заметить — твоими же знакомыми. Тебе повезло, что я достаточно красноречив и находчив, но ты поставил меня в неловкое положение, которое я был вынужден срочно исправлять.       Лицо Фэйна озарилось ребячливой, беспечной улыбкой. Она появлялась сама собой, когда он попадал впросак из-за собственных опрометчивых действий. Или когда хотел кого-то к себе расположить. Астарион мог бы поклясться, что паршивец прекрасно знал, насколько хорошо это работает.       — Уверен, ты отлично справился, — мягко произнёс Фэйн и пододвинул Гейлу стул, на который тот сразу устало рухнул.       — Иногда я спрашиваю себя, действительно ли ты мой друг, — буркнул Гейл, потирая переносицу.       — Не драматизируй, наверняка вы нашли общий язык, — фыркнул Фэйн. — Кстати, что там насчёт ключа? Он у тебя?       Вздохнув, Гейл покачал головой:       — Боги, ты ведь даже не собираешься притвориться, что тебе жаль, не так ли? Но да, Мастер Гелтар великодушно отдал ключ, как и обещал. — Он выложил на стол предмет примерно восьми дюймов в длину, вырезанный из камня. Большая часть ключа представляла собой стержень с вырезанными письменами на неизвестном Астариону языке. Одна сторона стержня расширялась и расходилась в сторону острыми гранями с мельчайшими бороздками и выступами. — Должен признать, беседа была весьма увлекательной, хотя мне пришлось изрядно сдерживаться, когда речь зашла о магии дроу. Похоже, твой учитель всерьёз убеждён, что она на порядок выше любой магии с поверхности. Что, конечно, в корне неверно, поскольку…       — Прости, что перебиваю, друг, — осторожно прервал его Уилл. Как и остальные он смотрел то на ключ, то на Фэйна и Гейла. — Но что, демоны Преисподней, вообще произошло?       Все взгляды устремились на Фэйна, который тут же неловко поёрзал на стуле.       — Ну… — протянул он, — я попробую объяснить.       Вкратце, с постоянными уточняющими и слегка укоризненными комментариями Гейла, Фэйн поведал о Серых Вратах и ключе, который, собственно и лежал перед ними.       — И что, этот твой учитель просто отдал эту штуковину за милую беседу о былых деньках и заклинаниях? — с сомнением поинтересовался Астарион.       — Если быть точнее, он отдал его за информацию о Гримфордже, — мрачно ответил Гейл, — которой Фэйн с ним любезно поделился.       — О, Фэйн!.. — простонала Карлах с очевидной досадой в голосе.       Уилл вздохнул и угрюмо сложил руки на груди:       — Поверить не могу, что ты рассказал об этом дроу. — Он выставил ладонь, предупреждая оправдания Фэйна, открывшего было рот. — Я понимаю, ты поступил так ради спасения жизней в будущем. Но неужели не было варианта, при котором никому не пришлось бы страдать? Гномы и так уже натерпелись от дроу.       — Ну, теперь работы у них точно прибавится, — пожала плечами Шэдоухарт.       Астарион промолчал и только кашлянул в кулак, пряча ухмылку. Веселила его не столько история, сколько измученное и крайне недовольное выражение Фэйна.       — Если с претензиями ко мне покончено, то, может, вернёмся к завтраку? — хмуро предложил тот. — Нам ещё проводника искать. И сдаётся мне, это окажется не так-то легко.       Когда они покинули таверну и разошлись по городу, стало ясно, что предположение Фэйна было абсолютно верным. Закрыв лицо и натянув капюшон, Астарион в основном просто следовал за ним, пока тот пробовал договориться. Но сколько бы он ни спрашивал, стоило упомянуть Мензаберранзан, и потенциальные проводники тут же отказывались.       Скучая, Астарион глазел по сторонам. Хотя восторгов Гейла он не разделял, не мог отрицать, что Шамат обладал уникальностью и своеобразной красотой. Да и свет, исходящий от надписей на стенах и зданиях, был почти таким же сильным, как свет дня на поверхности. И всё же Астарион мечтал как можно скорее покинуть Подземье. Получив возможность не сгорать на солнце, он намеревался использовать её по полной.       Его внимание привлекла группа людей в одном из переулков Базара. Диковины на их прилавке не вызвали у Астариона любопытства, а вот жесты и слова, с помощью которых они общались — вполне. Непосвящённый мог бы счесть это обычной болтовнёй и размахиванием руками, однако Астарион достаточно насмотрелся на людей из не самых законных кругов, чтобы узнать шифр. Присмотревшись, он различил и крохотное характерное клеймо в форме крылатого змея на ящиках в тени.       — Похоже, Зентарим, — кивнул Астарион в их сторону.       Фэйн, на челюсти которого уже проступили желваки, проследил за его взглядом. Спустя мгновение его лицо вновь озарилось дружелюбием, и он уверенно зашагал к торговцам.       — А, покупатель! — оживился один из мужчин и натянул деловую улыбку. — Что-то уже выбрали или подсказать?       — Да, вообще-то мы хотели нанять проводника, — ничего в его бодром голосе не выражало усталости от бестолкового брожения по городу. — Подумали, может, торговцы с поверхности могут кого-то посоветовать?       — Что ж, — улыбка мужчины немного угасла, — у нас и правда есть кое-кто. А куда, позвольте узнать, вы направляетесь?       — К Мензаберранзану.       Торговец приоткрыл рот и часто заморгал. Его товарищи позади насмешливо переглянулись.       — Прошу прощения, — дёрнул он уголком рта, — но мало смельчаков согласятся сопроводить вас до Мензаберранзана.       — Что, даже среди Зентарим? — тихо уточнил Фэйн.       Мужчины за спиной торговца снова переглянулись, но уже настороженно, без прежнего злорадства. Сам торговец на миг пристально всмотрелся в лицо Фэйна, после чего улыбнулся — хитро, цепко, совсем не так заученно, как раньше.       — Пожалуй, кое-кого найти можно, тем более для отважных господ и за хорошую цену. Скажем, тысячу золотых нам сейчас и ещё пятьсот проводнику по прибытии.       — Сколько?! — зашипел Астарион, не сдержавшись. — За какую-то прогулку по туннелям?!       — За прогулку до Мензаберранзана, — учтиво поправил его торговец.       Фэйна, казалось, озвученная цена ничуть не ошеломила. Он продолжал взирать на мужчин с дружелюбием, в которое, однако, Астарион ничуть не верил.       — А проводник в курсе, что получает вдвое меньше работодателей за такие опасные «прогулки»?       Торговец стиснул челюсть. Намёк ему явно не понравился.       — Восемьсот? — неохотно предложил он.       Фэйн разочарованно нахмурился и потёр подбородок.       — Даже не знаю, — цыкнул он. — Четверть часа назад нам предложили проводника за семьсот пятьдесят. Кажется, это были люди из Гильдии. — Торговец побледнел, а Фэйн продолжал врать, будто не замечал его реакции: — Я отказал им из-за цены, а теперь, кажется, придётся вернутся и…       — Семьсот, — торопливо перебил его торговец, будто сам боялся передумать.       Губы Фэйна растянулись так, что на щеках обозначились маленькие ямочки.       — По рукам!       С некоторой тоской Астарион наблюдал, как вскоре увесистый кошель перекочевал из рук Фэйна к торговцу. Цена всё ещё была большой, но выбирать не приходилось. Фэйн и так рискнул, упомянув ненавистную зентам Гильдию, которой тут, не исключено, и в помине не было.       Один из мужчин, молчавших в это время, нырнул в палатку за прилавком. Изнутри донёсся его приглушённый разговор с какой-то женщиной, после чего она вышла наружу, нервно одёрнув полог. Лицо её скрывала маска и капюшон — почти такие же, как у Астариона. Но что-то в её повадках показалось ему неприятно знакомыми.       — Я ведь только вернулась! Почему сейчас? — недовольно бросила она мужчине, который позвал её.       Стоило Астариону услышать этот дребезжащий голос, этот вечно капризный тон, и сомнений не осталось. Отвращение внутри вспыхнуло само собой.       Обернувшись и рассмотрев, кого именно предстоит сопровождать, женщина застыла. Капюшон надёжно скрывал её глаза, однако Астарион был уверен, что цвет их совпадает с его собственными.       — Привет, Вайолет, — процедил он сквозь зубы с обманчивой лаской. — Давно не виделись.       — Да, — с такой же наигранной доброжелательностью отозвалась та спустя миг молчания. — Давно не виделись, Астарион.