Долг

Буцума медленно провел ладонью по животу Таджимы, словно исследуя каждый сантиметр его кожи, как археолог, нашедший древний артефакт. Его пальцы скользнули ниже, и Таджима почувствовал, как дыхание застряло в горле. — Ты так красив, когда дрожишь, — прошептал Буцума, его голос был густым, как смола, прилипая к каждому слову. — Как будто ты создан для этого. Таджима попытался отстраниться, но Буцума тут же прижал его к кровати, его тело нависло над ним, как грозовая туча. — Не думай убежать, — он улыбнулся, и в этой улыбке было что-то хищное. — Я знаю, чего ты хочешь. Его губы снова опустились на шею Таджимы, оставляя следы горячих поцелуев, которые словно прожигали кожу. Рука Буцумы продолжала двигаться, и Таджима сглотнул, чувствуя, как его тело отвечает на прикосновение. — Буцума… — он попытался протестовать, но голос звучал скорее как мольба. — Не пытайся говорить, — приказал Буцума, его пальцы сжались, заставив Таджиму вскрикнуть. — Расслабься. Его рука продолжала двигаться, и Таджима почувствовал, как в его теле разгорается огонь, который он не мог потушить. — Ты мой, — повторил Буцума, его голос звучал твердо, как клятва. — Сейчас и всегда. Таджима закрыл глаза, чувствуя, как мир вокруг него сузился до единственного ощущения — прикосновений Буцумы, которые владели им безраздельно. — Смотри на меня, — потребовал Буцума, и Таджима послушался, не в силах сопротивляться. Их глаза встретились, и в этот момент Таджима понял, что он не может сопротивляться. Буцума владел им, и он знал это. — Хороший мальчик, — прошептал Буцума, его губы растянулись в улыбке, и он продолжал двигаться, заставляя Таджиму забыть обо всем, кроме него.