Дай мне спасти тебя

      Постепенно Джин начал замечать перемены в Тэхёне. Разговор с маленьким сыном работника стадиона открыл его с неожиданной стороны. В тот момент с него словно слетела маска: напряжение улетучилось, черты лица разгладились и стали мягче. Вечно угрюмый, холодный хоккеист вдруг превратился в простого, доброго человека, который искренне поддерживал своего юного болельщика. Каким же был настоящий Ким Тэхён – все еще оставалось загадкой. Он скрывал в себе множество тайн, и от этого казался только притягательнее.       Перед первой групповой игрой со сборной Китая Тэхён вел себя на льду совсем иначе. Он больше не перехватывал шайбу у сокомандников, а наоборот, отдавал точные пасы второму нападающему, подолгу обсуждал тактику с капитаном и помощником тренера. Джин заметил, что теперь на него перестали косо смотреть и сторониться. И пусть Тэхён все еще был сдержанным, но недовольным он уже не выглядел.       – Как тебе новичок? – спросил Джин у Юнги, стараясь казаться менее заинтересованным, чем был на самом деле.       Он жил довольно далеко от стадиона, поэтому, когда их графики совпадали, Юнги подбрасывал его до дома.       – Канадец? – Юнги сосредоточенно следил за дорогой.       – Он кореец.       – Сегодня мы обсудили тактику с ним и Хосоком. Завтра поговорю с главным тренером. Если одобрит, попробуем обкатать ее в первом матче.       – Ну а вообще... Вроде бы его поведение изменилось в лучшую сторону?       – Знаешь, когда Тэхён не ведет себя как заноза в заднице, он кажется очень смышленым. У него хорошее чувство шайбы и умение нестандартно мыслить. Тактическая грамотность тоже на уровне – чтение игры важно, особенно на таких позициях. Теперь я начинаю понимать, как он смог забить столько голов.       Джину почему-то стало приятно слышать похвалу в адрес Тэхёна, словно эти слова касались и его самого. Тот, безусловно, был талантлив, а талантливые люди всегда выделяются на фоне остальных.       – А с чего вдруг такие вопросы? – на светофоре Юнги покосился на него.       – Просто так, – ответил Джин, стараясь ничем себя не выдать.       – Хён, – Юнги тяжело вздохнул, – прошу тебя, не увлекайся им. Он, конечно, видный, но…       – Я никем не увлекаюсь!       – Вспомни свои последние отношения. Кроме скандала, они тебе ничего не принесли.       – Я вовсе не…       – Я все вижу, хён. Врать ты так и не научился. И он на сто процентов натурал – нет смысла о нем думать.       Джин несколько раз ловил на себе взгляды Тэхёна. Возможно, у него просто разыгралось воображение или ему слишком хотелось снова услышать, что он кому-то нравится. Нелегко заводить отношения, когда вокруг одни натуралы. Юнги был прав, но противостоять тому настойчивому притяжению, которое исходило от Тэхёна, становилось все труднее.       Перед матчем с Китаем все были на взводе. Джину выделили помощника, который должен был помогать ему с предматчевыми протоколами. Он забыл предупредить его, что ни в коем случае не стоит подходить с вопросами к Ким Тэхёну, поэтому тот вернулся из раздевалки на грани слез. Тэхён грубо отказал и отправил его куда подальше. Джин тяжело вздохнул и велел больше не приближаться к этому игроку.       К стадиону приехала дежурная медицинская бригада. Джин сообщил им все необходимое перед началом игры.       Матч с первых минут был напряженным. Казалось, лед плавился под коньками игроков. Когда сборная Китая начала нарушать правила, Джин разозлился. Увидев лежащего на льду Тэхёна, он тут же сорвался с места и выбежал проверить его состояние, но в последний момент одернул себя, чтобы не действовать слишком поспешно. Он помнил, что случилось в прошлый раз на товарищеском матче. Тэхён был эмоциональным и вспыльчивым, нельзя провоцировать его перед таким количеством людей.       К счастью, он серьезно не пострадал. Джин всегда переживал за хоккеистов. Каждую травму он принимал близко к сердцу, прекрасно понимая, насколько важно здоровье для спортсменов.       Тэхён выглядел очень нервным в ожидании отмашки судьи, и Джин решился тихо пожелать ему удачи. Тот бросил на него внимательный взгляд, но даже не кивнул. Это было неудивительно. Джин не был игроком. Он всего лишь врач, который не мог до конца представить, что чувствовала команда на льду.       Он видел, как много сил, нервов и времени они отдавали хоккею. И по взгляду Тэхёна было ясно, насколько сильно он горел этой игрой, полностью растворяясь в ней и теряя связь с реальностью. Джин понимал, что не должен обижаться на этот холодный жест... но неприятное чувство ненужности все же поселилось где-то глубоко внутри. Отмахнувшись от него, он вернулся на свое место и снова сосредоточился на матче.       Победа была такой желанной и казалась настолько недосягаемой, что в конце игры Джин буквально подпрыгивал от радости на скамейке запасных. Эмоции переполняли его, словно он сам только что забил победную шайбу. Тэхён посмотрел прямо на него, и Джин поднял два больших пальца вверх. Когда тот улыбнулся ему в ответ, земля будто ушла из-под ног. Радость от победы на мгновение поблекла перед этой улыбкой.       «Боже, он невыносим!» – в сердцах воскликнул Джин.       Стоило ему только подумать, что Тэхён был просто очередным выскочкой, как тот делал что-то… такое. Вроде этого взгляда. Или того, как он сегодня вышел на лед, готовый разорвать всех ради победы. Джин не должен был это замечать. Не имел права думать о нем в таком ключе. Но не мог иначе.       После того матча Джин понял, что этот человек ему определенно симпатичен. И спорить с собственным сердцем он уже не мог. Он тянулся к нему вопреки голосу разума, потому что одна мимолетная улыбка оказалась способна свести его с ума.       А утром после их совместной ночи Джин вдруг осознал, что готовит завтрак Ким Тэхёну. Тому самому, о ком он даже в самых смелых фантазиях не позволял себе мечтать. Он привык плыть по течению и, после слов Юнги, смирился с мыслью, что Тэхён – натурал и никакого шанса нет. Но тело все еще помнило вызывающие дрожь прикосновения, жар кожи, а ноги до сих пор казались ватными. Было ли все это ошибкой?       Медленно нарезая овощи для похмельного супа, Джин прокручивал в голове возможные сценарии их будущего. Он ни о чем не сожалел. Ему нужна была эта ночь, даже если бы он никогда не признался в этом. Так хорошо ему не было ни с кем до Тэхёна. Но что будет дальше? Матчи сборной рано или поздно подойдут к концу, и как бы всем ни хотелось продлить пребывание команды на соревнованиях, все закончится. Джин, будучи реалистом, понимал, что их сборная вскоре вылетит, а Тэхён вернется обратно в Канаду. Скорее всего, в тот же день. Это была интрижка на одну ночь, у которой нет будущего.       Несмотря на чувства, что уже зародились в его сердце, Джин обязан был себя остановить. Нельзя привыкать к мимолетному увлечению. С такими мыслями он приготовил завтрак и успел предотвратить поспешный уход Тэхёна. И хоть разум твердил ему не привязываться, было так приятно сидеть вместе на его небольшой кухне и разговаривать, что Джин чувствовал себя человеком, который стоит на краю пропасти и готов прыгнуть вниз, лишь бы продлить этот момент рядом с ним еще немного.       Весь следующий день он провел в своем кабинете. После победы руководство решило, что у их сборной есть неплохие шансы выйти из группы, и его тут же завалило работой. Ему даже выделили еще одного помощника – врача из другой команды. Джин вздохнул с облегчением. Бумажная волокита выматывала его, а после матчей игроков часто мучали забитые мышцы, и они приходили один за другим на массаж, так что лишняя пара рук точно была не лишней.       Суматошный день вытеснил из головы все мысли о прошлой ночи. В редкие минуты отдыха Джин давал себе строгие наставления – не воспринимать это всерьез. Раньше он слишком легко привязывался к людям и страдал от этого, но теперь был взрослым тридцатилетним мужчиной, хозяином своих эмоций.       Все эти наставления рухнули в тот момент, когда Джин увидел у входа уже знакомую машину. Сам водитель во всем своем великолепии стоял, небрежно прислонившись к двери, с палочкой от чупа-чупса в зубах.       – Прокатимся?       Одного этого слова хватило, чтобы сердце Джина сорвалось с места и с разбега прыгнуло в океан по имени Ким Тэхён.       По дороге Тэхён расспрашивал о его рабочем дне, интересовался рутиной и даже спросил про документы, которые Джин заполнял. Он видел, что вопросы были не для галочки и не из вежливости, а искренними, и от этого внутри становилось тепло. Джин чувствовал себя важным, словно все его мелкие, будничные дела обрели смысл. Они говорили немного, но время, проведенное вместе, пролетало слишком быстро.       – Утром я чуть не свалился с твоей кровати, – с улыбкой признался Тэхён.       – Моя кровать не рассчитана на мускулистых хоккеистов, – парировал Джин.       Часы давно перевалили за полночь, когда Тэхён остановился возле элитных апартаментов.       – Я подумал, что мы могли бы подняться ко мне... чтобы больше не ломать твою кровать.       Джин обернулся и только тогда понял, что они приехали к квартире Тэхёна. Неожиданно даже для себя он замялся, растерянно осмотревшись.       – Если ты против, я отвезу тебя домой. Все нормально, – Тэхён заметно занервничал. – Я просто подумал, что мы неплохо провели ночь и…       Джин отстегнул ремень и потянулся к его губам. Короткий, но чувственный поцелуй оборвал сумбурную речь.       – Я не прочь повторить, – прошептал он, глядя в карие глаза напротив.       Возможно, это было ошибкой. Но неизвестность манила, а сердце бешено колотилось, чувствуя нежное прикосновение губ. Квадратная улыбка Тэхёна не оставляла ни единого шанса остановиться.

***

      – Мне кажется, я еще никогда не радовался победе так сильно. – Джин лениво провел пальцами по груди Тэхёна, очерчивая рельеф мышц и аккуратно обходя шрамы. – Для тебя это, наверное, что-то обыденное.       Тэхён молчал. На мгновение Джин даже подумал, что тот снова уснул. Через пару часов им нужно было быть на арене, но они, словно подростки, продолжали упиваться друг другом, едва проснувшись. По телу разливалась приятная усталость, и так хотелось остаться в этом моменте как можно дольше.       – Каждая победа уникальна, – наконец подал голос Тэхён. – Просто есть особенно ценные.       – И как ты отмечаешь эти особенно ценные победы? – мягко спросил Джин. – В Канаде есть какие-то традиции?       Ответ последовал не сразу. Джин переплел их ноги, желая быть еще ближе и слиться с ним в одно целое.       – Я стараюсь как можно быстрее переключиться на следующую игру. Победа мимолетна. Она есть только на льду. За его пределами – это уже прошлое.       Джин приподнялся и подпер голову рукой:       – Но так нельзя. Нужно радоваться победам. Я не был вчера на льду и не забивал, но чувствовал себя частью происходящего. И мне хотелось разделить эту радость со всеми, похвалить и тебя, и ребят. Теперь я буду следить, чтобы ты радовался каждой победе и смаковал ее хотя бы чуть дольше пары минут. Ты заслуживаешь этого.       Тэхён улыбнулся и оставил легкий поцелуй на его губах.       – Пора вставать, моя радость.       Джин смотрел, как самое красивое тело, какое он когда-либо видел, направилось в душ. Когда дверь в ванную закрылась, он откинулся на подушку и накрылся одеялом с головой. Сердце бешено колотилось, словно он пробежал марафон. Джин чувствовал себя глупым мальчишкой, который впервые услышал что-то ласковое в свою сторону. Казалось, над головой закружились маленькие ангелы, исполняя сонаты специально для него. Он никогда не был инфантильным, но сейчас ему хотелось просто позволить себе насладиться этим трепетным чувством, не думая о будущем.       Перед работой он заехал домой, чтобы переодеться и привести себя в порядок. Тэхён оставил следы на его теле в довольно заметных местах, поэтому пришлось искать одежду с высоким воротом. Стоило лишь подумать о тех трепетных прикосновениях и поцелуях, как кожу тут же покрывали мурашки. Джин ловил себя на мысли, что невольно улыбался, вспоминая прошлую ночь. Нужно было срочно стереть с лица это глупое выражение, пока никто не заметил.       Весь день Джин старался не думать о Тэхёне, полностью погрузившись в работу и слушая наставления нового коллеги. Тот оказался чрезмерно разговорчивым, и к концу дня Джину хотелось лишь тишины. Ему перечисляли все возможные травмы, встречавшиеся за долгую карьеру, с подробностями и самодовольным восхищением собственными методами лечения. День тянулся мучительно медленно, в ушах уже гудело, и даже пришедшие на процедуры игроки не спасали ситуацию.       Как только вечером дверь его кабинета закрылась, Джин расстегнул воротник рубашки и откинулся на стул. Этот день вымотал его до предела, особенно после бессонной ночи. Послезавтра предстоял новый матч, подготовка шла полным ходом. Он знал, что Юнги сегодня на тренировке гонял игроков без пощады. Тэхён наверняка валился с ног. И не было смысла думать о еще одной совместной ночи. Им обоим следовало отдохнуть. Джин решительно направился к выходу со стадиона. Вот только ноги сами понесли его совсем в другую сторону.       Тэхён, как обычно, остался самым последним. Его волосы были влажными после душа. Увидев Джина, он улыбнулся и коротким кивком головы подозвал к себе. Взгляд Тэхёна словно просвечивал его – в нем было что-то опасное, но до невозможности притягательное. Подойдя ближе, Джин почувствовал, как сильные руки сомкнулись у него на талии.       – Как прошел день? – поинтересовался Тэхён.       – Слишком шумно, – выдохнул Джин, чувствуя, как под кожей разгорается пожар.       Тэхён нежно провел ладонью по его лицу, стирая следы усталости. От него пахло шампунем, свежестью после душа и чем-то до боли родным, от чего у Джина внутри все дрогнуло. Еще никогда он не таял от запаха другого человека в мужской раздевалке. Он откинул влажную прядь со лба Тэхёна и потянулся к его губам. Губы Тэхёна были мягкими, их тепло только разжигало желание, а язык, скользнув внутрь, заставил Джина подавить стон. Казалось, оторваться было невозможно, будто невидимые нити обвили их, связывая все ближе и крепче.       Руки Тэхёна гладили его спину, опускаясь ниже, притягивая так, что весь мир вокруг растворялся. И именно в тот момент, когда хотелось большего, поддаться чувствам и утонуть в них, раздался чей-то кашель. Они резко отпрянули друг от друга, как два застигнутых врасплох подростка. В дверях стоял агент Тэхёна.       – Тэхён, можно тебя?       К горлу Джина подступил ком. Внутри что-то болезненно сжалось от страха. Мир сузился до одного человека, которого не должно было быть здесь.       Тэхён прошел мимо, не сказав ни слова, и последовал за агентом. Первые секунды Джин даже не слышал, о чем они говорили. Было так неловко, что хотелось провалиться под землю. Не зная, куда себя деть, он сел на скамейку у открытого шкафчика и увидел тот самый детский плакат. Сердце сжалось от нежности. Тэхён все-таки повесил подарок своего маленького фаната.       – Я все контролирую, Намджун, – голос Тэхёна донесся до него, когда тот вернулся в раздевалку.       – Я надеюсь, Тэхён. Подумай о том, что я сказал.       Послышались отдаляющиеся шаги Намджуна. Джин резко поднялся, пытаясь прочитать эмоции на лице Тэхёна, но оно оставалось непроницаемым.       – Все в порядке. Не нужно переживать.       Тэхён подошел ближе и коснулся его лба своим, но тревога уже успела лечь тяжестью на сердце. Реальность снова ворвалась в их жизнь, напоминая, в каком мире они живут и как дорого может стоить такая беспечность.       – Я тебя подвезу, – сказал Тэхён, направляясь к своему шкафчику.       – Я сам доеду. Все нормально, не…       – Намджуну можно доверять, – серьезно произнес Тэхён, глядя прямо в глаза. – Это не должно ничего менять между нами.       И хотя в его голосе звучала уверенность, Джин чувствовал напряжение. Воздух в раздевалке стал тяжелее и давил на грудь. Хотелось сбросить с себя этот страх, как лишний груз. Но тело подсказывало лишь одно – бежать. Он не был готов снова проходить через то, что пережил не так давно.       Накануне игры Джин заметил, что, в отличие от подготовки к предыдущему матчу, игроки выглядели менее напряженными. Даже Тэхён общался с Хосоком и Чимином удивительно спокойно.       Во второй половине дня Джин увидел на трибуне Намджуна, и его сердце снова болезненно сжалось. Воспоминание о том неприятном моменте в раздевалке было слишком ярким. Вечером Тэхён подвез его до дома и ни разу не заговорил о случившемся. Джин пытался подобрать правильные слова, хотел успокоить его. Но был ли смысл успокаивать человека, который вел себя так, будто ничего не произошло? Несмотря на тревогу, Джин позволил себе поверить, что между ними и правда ничего не изменилось.       – Я снова вижу красавчика в костюме, – голос Чонгука вырвал его из мыслей.       – Ты закончил тренировку? – Джин посмотрел на него чуть скептически.       – У меня перерыв. Как думаешь, зачем он пришел?       – Точно не из-за тебя.       – А я в этом не уверен. Схожу-ка узнаю.       – Нет! Чонгук, куда ты…       Джин попытался остановить его, но Чонгук, даже стоя на коньках, ловко увернулся и уже поднимался по лестнице к трибунам. Как бы ни хотелось удержать его, Джин не решился привлекать внимание Намджуна и остался на месте. Он стиснул зубы и вернулся к работе. Перед игрой хлопот всегда хватало.       Матч с Финляндией разбил все надежды разом. Это был полный разгром. Словно с команды сорвали розовые очки и показали суровую реальность. Разница в уровне была колоссальной. Несмотря на отчаянные сейвы Чимина, сборная Кореи пропустила шесть шайб и не забила ни одной. Частые потери, ошибки, несогласованность – все это привело к голам финнов. С каждым ударом по воротам Джин закрывал глаза, надеясь, что шайба пролетит мимо. Но увы.       – Южная Корея показала характер в первом матче, вселив надежду в сердца болельщиков. Но для победы над топовыми командами этого оказалось недостаточно. Сегодня Финляндия подтвердила статус сильного соперника, разгромив хозяев Олимпиады.       Журналист говорил это прямо перед камерой неподалеку от места, где стоял Джин. Снисходительный тон резал по живому. Сказка, в которую они успели поверить, рассыпалась на глазах, а выстраданная победа в прошлом матче начала казаться счастливой случайностью.       После игры часть игроков отправилась в бар, но большинство молча разошлись по домам. Вместо радости и шума трибун матч закончился тяжелой, удушающей тишиной. Джин заметил покрасневшие от слез глаза Чонгука. И как бы ни хотелось подойти к нему, он понимал, что сейчас не время. В такие моменты нужные слова для команды должны говорить капитан или тренер.       Джин хотел найти Тэхёна, но тот ушел сразу после финального свистка. И он не стал навязываться. Возможно, Тэхёну нужно время. Джин решил поговорить завтра.       Но ни на следующий день, ни через день поговорить не удалось. Тэхён избегал Джина. Даже после тренировок он больше не задерживался и покидал стадион одним из первых. Это больно задевало. Но Джин понимал, что хоккей для игроков всегда был на первом месте. Особенно для тех, кто живет им. И Тэхён – не исключение. Те, кто быстро забывают победы, никогда не забывают поражений.