Дай мне спасти тебя

      Проигрыш сборной Кореи отрезвил Тэхёна, вернув его в суровую реальность и показав, что случится, если он позволит себе расслабиться и пойти на поводу у чувств. Хоккей всегда был на первом месте. Каждая победа – это шаг вперед, каждое поражение – десять назад. Но сейчас казалось, что он откатился намного дальше. Как он вообще может называться профессионалом, если ни разу не поразил ворота соперника?       Перед сном Тэхён снова и снова прокручивал в голове разговор с Намджуном, когда тот застал его целующимся с врачом команды. Тогда он не устоял и позволил себе поддаться искушению. Перед глазами все еще стоял образ Джина: красивый, чуть растрепанный, с мягким, но таким притягательным взглядом. Тэхён потерял контроль. Руки жадно искали тепла чужого тела, а губы тянулись за новыми поцелуями, от которых кружилась голова.       – Ты понимаешь, что было бы, если бы вошел не я? Любой мог увидеть вас! – Намджун старался не повышать голос, но было видно, как сильно ему приходилось сдерживаться.       – В это время здесь никого не бывает, – спокойно ответил Тэхён. – И это было в первый раз.       – Я надеюсь, в последний. О чем ты только думаешь, Тэхён? Я подготовлю еще одно NDA.       – Нет, не нужно. Он не станет никому говорить.       Было страшно представить, что почувствовал бы Джин, если бы ему сунули под нос очередную бумагу о неразглашении. Словно одному из тех, с кем проводят ничего не значащие ночи. Но ночи с Джином точно не были такими. Как бы Тэхён ни пытался это отрицать, между ними было нечто большее, чем физическое влечение. Уже давно он не чувствовал такой легкости и спокойствия, просто находясь рядом с кем-то. Это одновременно пугало и пробуждало давно забытые чувства, которые он годами прятал внутри себя, заглушая всеми силами.       – Это стандартная процедура, и она не обсуждается. Раньше тебя ничего не смущало.       Это совсем не так, как раньше.       Тэхён провел рукой по лицу, пытаясь стряхнуть напряжение и разогнать навязчивые мысли. Тогда он сказал Намджуну, что не хочет, чтобы Джин вообще знал об этом разговоре. Тот не был случайной связью на одну ночь. И хотя Намджун был его близким другом, он все же оставался агентом. В тот момент было видно, как много мыслей пронеслось у него в голове. Тэхён оказался не готов отвечать на вопросы. Он сам не понимал, что творится в его жизни. Другая страна, новая команда, а теперь еще и это. Впервые за долгое время ему захотелось почувствовать что-то настоящее и позволить себе поддаться этому порыву.       Теперь эта слабость привела к поражению команды. К разгромному, болезненному провалу. Такой беспомощности на льду Тэхён не испытывал очень давно. Его раскатали как ребенка, даже не подпустили к воротам, не дали ни единого шанса. Это не должно было повториться. Никогда. Лед – это все, что у него есть. Хоккей был с ним всю жизнь. И он не променяет эту игру ни на что другое.       После этого матча Тэхён перестал задерживаться после тренировок, боясь признаться даже самому себе, что открыто избегал Джина. Он дал слово, что теперь в его голове будут мысли только об играх. Но не учел лишь одного – как же сложно будет сдержать это обещание. На каждой тренировке не обходилось без врача команды. И даже не смотря в его сторону, Тэхён знал: он там, у самой кромки льда, в своей привычной позе, облокотившись на борт.       Намджун стал чаще появляться на арене, словно тень, нависающая над ним. Его присутствие напоминало о том, ради чего Тэхён приехал и что стоит на кону. Джин не был глупым и быстро понял, что происходит. После двух неудачных попыток завязать разговор Тэхёну уже не нужно было прятаться и сбегать. Джин по-прежнему присутствовал на тренировках, но больше не искал его взглядом.       Он был рядом со всеми, но не с ним. Разговаривал с Хосоком, шутил с Чонгуком, помогал Чимину восстанавливаться. Но Тэхёна для него словно больше не существовало. Теперь на льду все чаще можно было увидеть второго врача команды – шумного, тучного мужчину в годах. К Тэхёну он не подходил. Позаботился ли об этом Намджун или кто-то другой – оставалось лишь догадываться. Но сейчас это уже не имело значения.       – Тэхён-хён!       Чонгук поравнялся с ним во время перерыва на тренировке.       – У меня вопрос.       – Какой?       – В какое место ты бы хотел пойти в Сеуле? Такое, где ни разу не был, но много раз слышал.       Тэхёну даже захотелось оглянуться по сторонам, настолько неожиданным был вопрос.       – Почему ты спрашиваешь это у меня?       – Ну как... – Чонгук слегка замялся. – Ты ведь недавно приехал, кроме арены точно нигде не бывал. Наверняка есть место, куда ты хотел бы сходить. Отдохнуть там, почувствовать себя живым.       – Мне не нужно никуда идти, чтобы чувствовать себя живым. Я живой здесь, на льду.       – А допустим, не ты, а твой…       Свисток тренера оборвал разговор, и Чонгук так и не успел закончить свою мысль. Игроки собрались у борта, чтобы выслушать дальнейшие указания. Тэхён поднял взгляд и встретился с тем самым человеком, которого так старательно избегал. Сердце дрогнуло, словно ожило в одно мгновение. Раньше он действительно чувствовал себя живым только на льду. Хоккей давал силы двигаться вперед, вставать по утрам, бороться, снова и снова доказывать себе, что он способен на большее. Но почему сейчас его сердце бешено билось не от ожидания предстоящей игры, а от мимолетно пойманного взгляда одного-единственного человека?       – В сборной Латвии есть несколько игроков, которые выступают в азиатском турнире. Это значит, что они лучше других знают нашу манеру игры, – Юнги вывел на экран фотографии соперников. – Латвия уступает Финляндии и сейчас является нашим главным конкурентом за второе место в группе. Чтобы выйти в плей-офф, нам обязательно нужно выиграть этот матч – тогда мы точно обойдем по очкам и Китай, и Латвию. Но шансы стремятся к нулю, если у нас не будет сыгранности. Главные ошибки в предыдущем матче – открытые зоны в защите...       Тэхён слушал разбор разгрома, но его мысли были далеко. Когда на экране показывали атаки соперников, он видел не пропущенную шайбу, а растерянного себя. На мониторе мелькнул его силуэт, едва заметно придерживающийся за поясницу. Фантомная боль в последнее время появлялась все чаще, словно что-то инородное под кожей пыталось вырваться наружу и напомнить ему, что он не тот, за кого себя выдает.

***

      Утро перед игрой началось отвратительно. Сначала не прозвенел будильник, затем машина отказалась заводиться, показывая пустой бак. Несмотря на то, что Тэхён жил рядом со стадионом, идти через толпу болельщиков было слишком рискованно. Он попытался дозвониться до Намджуна, но каждый раз на том конце отвечал голосовой помощник. От безысходности ему пришлось вызывать такси.       Но самым неожиданным оказалось увидеть машину своего агента у запасного выхода и незнакомца, выходящего из нее. Тэхён не успел разглядеть, кто это был, но огромная спортивная сумка говорила сама за себя – кто-то из игроков сборной. Черная куртка с капюшоном полностью скрывала лицо, и только ярко-фиолетовые носки, выглядывающие из ботинок, бросались в глаза.       Уже на взводе, Тэхён направился прямиком к Намджуну. Тот как раз собирался уезжать, но он резко постучал в окно, заставив его остановиться и медленно опустить стекло.       – Тэ?..       – Почему мой агент подвозит неизвестно кого и не берет трубку?       – Ты звонил? Я не видел… – Намджун потянулся к телефону. – Десять пропущенных. Что случилось?       – Ничего не случилось. – Тэхён прищурился. – Так ты скажешь, кто это был?       – Тебя это не касается, – Намджун поправил чуть выбившийся из-под пальто воротник. – Не только же тебе одному развлекаться. Я просто снимал стресс.       – Стресс?       – Тэхён, ты опоздаешь.       – Погоди. Ты и кто-то из игроков…       – Я же сказал: тебя это не касается, – раздраженно повторил Намджун.       – Но я всю жизнь думал, что ты натурал! У тебя же были только женщины... – Тэхён пытался перебрать в голове всех, кого помнил рядом с другом.       – Если бы ты хоть иногда отвлекался от хоккея и перестал зацикливаться на себе, то узнал бы много нового. Я не натурал. И, к твоему сведению, мне нравятся и мужчины, и женщины.       Не дав Тэхёну вставить ни слова, Намджун сдал назад и поехал на главную парковку.

***

      Перед разминкой Тэхён снова увидел своего агента. Намджун выглядел как-то неуверенно, даже нервно.       – Послушай... я не хотел ссориться с тобой. Тем более перед таким матчем.       Тэхён молча кивнул. Он не мог признаться, что слова близкого человека задели его, ведь в них была правда. За все это время оказалось, что он и понятия не имел о личной жизни своего друга. Был ли Намджун вообще его другом? Или просто тем, кто годами терпел его рядом? Как бы ни было больно, но потерять этого человека он просто не мог. Поэтому, проглотив обиду, тихо произнес:       – Все в порядке. Мы не обязаны это обсуждать. Это твое личное дело.       – Хорошо… – сказал Намджун. Его взгляд все еще блуждал по коридору, словно он ждал появления кого-то еще. – И нам нужно поговорить о твоем обследовании.       Тэхён пообещал, что они поговорят об этом позже, и направился на площадку. Перед началом матча казалось, что даже лед трескался от напряжения. Раскатка прошла быстро и скомкано. Не было ни разговоров, ни лишних эмоций. Каждый понимал, что стоит на кону и какая ответственность лежит на их плечах. В раздевалке, перед самым выходом, Хосок поднялся со своего места и взял слово.       – Парни, – его голос был негромким, но уверенным, – сегодня все против нас. Весь мир за стенами этой раздевалки ждет, чтобы разорвать нас на части и растоптать наше имя. Но мы с вами знаем правду. Наша прошлая победа не была случайностью! Она была первым шагом. Сегодня мы сделаем второй. Мы покажем все, на что способны. Мы докажем, что мы – победители! Забудьте про страх. С первой же секунды мы берем лед под свой контроль. Это наш шанс. И мы его не упустим! Вперед, Корея!       Игроки подхватили его слова, ударяя клюшками о пол. Вибрация эхом прошла по раздевалке. Тэхён присоединился к общему гулу, чувствуя, как в груди вспыхнул огонь единства. Им нужен был именно такой заряд перед выходом, и их капитан дал его.       – Мои счастливые носки со мной, мы победим! – выкрикнул Чонгук, вскинув руку.       Чимин, усмехнувшись, обернулся к недоумевающему Тэхёну.       – Он про свои носки, которые надевает в день матча.       – Надеюсь, он их хоть стирает, – пробормотал Тэхён.       Чимин скорчил гримасу и покачал головой, вызывая смешки у всей команды. Напряжение немного спало, и они с гордо поднятыми головами направились на лед.       С первых минут Корея обрушилась на оборону Латвии. Тэхён сразу перехватил несколько шайб, но латвийский вратарь один за другим отражал броски.       0:0 после первого периода. Борьба шла на каждом участке льда. Вцепившись в клюшку так, что побелели костяшки, Тэхён пытался вырвать шайбу у соперника любой ценой.       Во втором периоде латвийцы рванули вперед, перехватив инициативу. Когда над воротами вспыхнула лампочка, Чимин со злостью ударил по стойке. Предательский гол все-таки проскочил мимо него. 0:1 – еще не поражение, а всего лишь начало новой битвы.       Тэхён сразу узнал нескольких хоккеистов, которые играли в АХЛ. Они постоянно провоцировали, пытаясь вывести корейцев на эмоции. Грязный, но привычный способ получить преимущество. Однако хоккей – это не только скорость, но и умение сохранять хладнокровие. Тэхён понимал, чего они добиваются, и пропускал мимо ушей их пустые насмешки. Случайные тычки и прихваты в углах площадки только подстегивали его, заставляя двигаться вперед яростнее и быстрее.       Сборная Кореи не сдавалась. Защитники ворвались в зону соперника. Чонгук отдал точный пас, и Тэхён, не задумываясь, нанес бросок. Молниеносный удар пролетел мимо вратаря, и на табло загорелось 1:1.       Когда до конца второго периода оставалось меньше трех минут, игра стала заметно жестче. Латвийцы балансировали на грани фола, делая все так, чтобы судья не нашел, к чему придраться. Тэхён сохранял хладнокровие до тех пор, пока семнадцатый номер, высокий, широкоплечий защитник, не зажал его в углу площадки. Сделав вид, что теряет равновесие, соперник резко дернул клюшку вверх. Ее конец ударил Тэхёна точно в поясницу.       Дыхание сбилось, Тэхён согнулся от боли, но свистка так и не последовало. Семнадцатый номер нарочито фальшиво извинился и развел руками. Тэхён попытался подняться, но поясницу вдруг начало жечь. Игроки его команды начали активно подавать знаки судье. Рядом оказался Хосок, что-то спрашивая, но все слова тонули в гуле, растворяясь в нарастающей боли.       – Покажи, где болит? – сквозь шум в ушах пробился знакомый, собранный голос Джина.       Тэхён указал на поясницу. Джин закатал свитер, аккуратно ощупывая поврежденное место.       – Тянет в ногу? Онемение есть?       Тэхён покачал головой. Он чувствовал только жгучую боль. Охлаждающий спрей остудил кожу и мгновенно притупил жжение. В глазах начало проясняться. Он увидел, как Джин, сосредоточенный до предела, склонился над аптечкой. Игнорируя игроков, кружащих вокруг, он достал небольшой пластырь, прикрыл Тэхёна своей спиной и в одно движение наклеил его, после чего сразу же поправил форму.       – Ну как там пациент? – раздался сбоку насмешливый голос. – Надеюсь, я не сильно потрепал вашу звезду?       Тэхён стиснул зубы, но Джин опередил его:       – Прошу отойти.       – Извините-извините, – защитник не унимался, открыто ухмыляясь и не сводя глаз с Тэхёна. – Надеюсь, пластырь с сердечками от голубого врача поможет. Главное, чтобы после этого ты и сам не стал играть как девчонка.       В этот момент Тэхён не выдержал. Резко поднявшись, он схватил соперника за воротник и со всей силой впечатал в борт. Свисток оглушил арену. Судья тут же вклинился между ними, разнимая. Латвийский игрок театрально поднял брови, изображая удивление и полную невинность.       – По две минуты каждому!       Перед тем, как Тэхён отправился на штрафную скамейку, Джин еще раз осторожно ощупал его поясницу и тихо спросил, не нужен ли укол. Тэхён заверил, что боль уже притупилась. Он искал на лице Джина хоть какие-то эмоции, но тот действовал на автомате, полностью переключившись в профессиональный режим.       – Если снова почувствуешь боль или скованность, сразу ко мне. Пластырь не снимай.       На долю секунды их взгляды пересеклись, и в глазах Джина мелькнуло что-то тревожное. Он еле слышно проговорил:       – Он просто хотел вывести тебя из игры. Не позволяй ему этого.       Третий период начался с нервной перестрелки. Обе команды шли вперед, цепляясь за каждый шанс. Никто не собирался уступать. Матч закономерно ушел в овертайм, который выжал из игроков последние силы.       Судьбу встречи должны были решить буллиты. Тэхён крепче сжал клюшку. Сейчас или никогда.       Латвия реализовала свой первый бросок, но Чонгук тут же сравнял счет, отправив шайбу точно в левую девятку. Чимин, искусно извернувшись, сумел отразить шайбу латвийского игрока. Но радоваться было рано. Когда Хосок попал в штангу, трибуны замерли от напряжения. Казалось, весь стадион перестал дышать. Слышался лишь скрежет коньков по льду.       Сборная Латвии промахнулась, даря шанс Тэхёну. Он вышел на лед хладнокровно и, не теряя ни секунды, отправил шайбу между ног вратаря. Финальный свисток – победа сборной Кореи!       В следующее мгновение трибуны взорвались, словно кто-то разом включил все громкоговорители мира. Шум поднялся такой, что у Тэхёна зазвенело в ушах. Его поздравляли со всех сторон, обнимали и хлопали по плечам. Впервые в истории сборная Кореи вышла в плей-офф. Тренерский штаб выбежал на лед, отмечая вместе с командой этот невероятный момент. Даже Мин Юнги улыбался, сияя, как только что отполированный лед. Стадион ревел, тысячи болельщиков пытались перекричать диктора. И вся арена, как единый организм, скандировала название своей страны, переполняемая гордостью и счастьем.       В этом бурлящем водовороте эмоций Тэхён встретился со взглядом Джина. Лишь на миг. Джин тут же отвел глаза. Внутри Тэхёна что-то оборвалось. Радость от победы растворилась так же быстро, как и появилась. Вокруг него ликовали болельщики, команда громко скандировала кричалки, размахивая флагом. Но он, герой матча и человек, который вытащил сборную в плей-офф, внезапно почувствовал пронизывающий холод прямо под грудной клеткой.       Никогда еще столь долгожданная победа не казалась такой неполноценной. Неужели Джин был прав, и чтобы почувствовать настоящую радость, нужно нечто большее, чем цифры на табло? Ради этого триумфа Тэхён оттолкнул единственного человека, к которому впервые за долгое время привязался всем сердцем, оставшись один на один с холодом льда.       Объятия не приносили тепла, а гул трибун доносился до него, словно сквозь толстое стекло. Камера поймала его взгляд, и Тэхёну пришлось улыбнуться и помахать рукой, хотя внутри все сжималось от тяжелой, глухой пустоты.       В раздевалке еще долго стоял веселый гомон. Чонгук с восторгом говорил про свои счастливые носки, грозясь никогда их не стирать, чтобы не смыть удачу. Хосок пообещал выгнать его из команды, если тот появится в грязных вещах, а Чимин хохотал до слез, наблюдая за их перепалкой.       Сегодня они все были героями. Годы упорных тренировок привели их к этому моменту. Тэхён понимал, что для кого-то эта победа могла стать самой главной в жизни. Никто не знал, повторится ли это когда-нибудь еще, но сейчас команда была искренне счастлива. Те, в кого никто не верил, дали не только надежду – они подарили стране повод для гордости.       Сколько бы лет Тэхён ни прожил в Канаде, таких чувств он там никогда не испытывал. Она всегда казалась ему чужой – холодной, сдержанной, даже жестокой. И хотя раньше именно это его и привлекало, теперь в Корее все ощущалось иначе. Стоило один раз почувствовать что-то настоящее, чтобы понять – именно в этом и есть истинная ценность. Искренняя, пусть местами еще наивная радость этих ребят проникла в самое сердце Тэхёна. Возможно, Намджун был прав, и в этой стране есть хоккей. Тот самый, который нужен ему.       Когда все переоделись, команда решила отправиться в бар. Тэхён пообещал присоединиться позже, хотя прекрасно понимал, что не сделает этого. В груди все еще сидела та самая червоточина, не позволявшая полностью насладиться победой. Он отчаянно хотел быть частью этого праздника. Но очень сложно за одно мгновение перестать быть собой и впустить кого-то в свой мир.       Когда раздевалка наконец опустела, Тэхён глубоко выдохнул. В пояснице отозвалась неприятная ноющая боль. Он даже боялся посмотреть в зеркало, заранее представляя яркий синяк – еще одно нелепое клеймо на теле. На телефоне было единственное сообщение от Намджуна, который поздравил с победой и спросил о его самочувствии. Тэхён набрал номер, но в ответ снова услышал только голосового помощника. Переодевшись и так и не решившись отклеить пластырь, словно все еще чувствуя на коже мягкие прикосновения Джина, он вышел из раздевалки, надеясь, что к утру боль отступит и обследование не понадобится.        У выхода в него неожиданно врезался молодой парень. Он торопливо извинился и, подняв глаза, буквально застыл на месте, только сейчас осознав, с кем столкнулся. Затем, словно выйдя из ступора, подпрыгнул и низко поклонился еще раз, запинаясь на каждом слове.       – Все нормально, – Тэхён с трудом сдержал улыбку, слушая этот сбивчивый поток слов.       – И-извините! Я просто жду кое-кого… я случайно…       – Здесь никого нет. Все уже ушли.       – Мой брат написал, что скоро выйдет.       – Кто твой брат?       – Прошу прощения! – незнакомец снова поклонился, краснея до корней волос. – Я Ким Субин, младший брат Ким Сокджина... врача сборной.       Тэхён на мгновение потерял дар речи. У Джина был брат. И хоть внешне они мало походили друг на друга, что-то общее все же прослеживалось – в жестах, в мягкой манере говорить. Субин был выше ростом, худощавее и заметно моложе старшего брата.       – Сколько тебе лет?       – Двадцать, Тэхён-сонбэним, – Субин снова поклонился.       – Перестань кланяться, – Тэхён мягко коснулся его плеча.       – И-извините! Просто... я ваш большой фанат. Мы с отцом смотрели каждый матч с вашим участием, – и, словно прорвало плотину, Субин заговорил быстро и взахлеб: – А когда вы сделали хет-трик в финальном…       – Почему так долго, Субин?       К ним подошел мужчина средних лет. Увидев, с кем разговаривал Субин, он замер.       – Папа, это тот самый Ким Тэхён!       – Здравствуйте, – мужчина вежливо поклонился.       Тэхён ответил тем же и тепло улыбнулся.       – Надеюсь, Субин вам не помешал, – мужчина строго посмотрел на сына.       – Нет, нисколько.       – Это большая честь для нас. Меня зовут Ким Бёнхон. Сегодня вы блистали на льду. Такой сложный матч, и вы вели игроков за собой.       – Благодарю, – Тэхён снова смущенно поклонился и пожал протянутую руку. – Я рад, что наши болельщики остались довольны игрой.       – У нас вся семья любит хоккей. Мы с братом с самого детства смотрим каждый матч НХЛ. Жаль, что его сейчас здесь нет. Он был бы рад вас увидеть.       – Джин-хён обещал достать билеты на следующий матч, – подал голос Субин. – Но сказал, что если ажиотаж будет слишком большим, много билетов достать не получится.       – Я сделаю это, – уверенно сказал Тэхён. – Это не проблема. Вы ведь семья Сокджина.       – Вы знаете хёна? – Субин удивленно округлил глаза.       – Конечно знает, – его отец слегка хлопнул сына по затылку. – Джин же помогал ему на льду. По-твоему, врач не знаком с игроками своей команды? Ты же сам просил его рассказать побольше о новичке.       Субин еще сильнее покраснел и неловко отступил назад.       – В сборной есть и другие врачи... да и хён ничего нам так и не рассказал.       – Да, мы знакомы, – ответил Тэхён, и перед его глазами совсем некстати всплыл образ раскрасневшегося Джина, который сейчас меньше всего хотелось вспоминать.       – Отец, Субин? – перед ними наконец появился сам Джин.       Он выглядел уставшим, а легкая улыбка на его лице быстро сменилась неподдельным удивлением, когда он увидел Тэхёна.       – Я думал, все ушли в бар, – произнес он неуверенно.       – Я устал и решил отдохнуть после игры дома, – сказал Тэхён первое, что пришло в голову.       – Как поясница?       – Все нормально, просто синяк.       – Хорошо. Если будут боли, завтра утром подойди к доктору Чхве. Он будет дежурить.       – А ты? – вопрос сорвался сам собой и звучал почти жалобно, что Тэхён даже растерялся от собственного тона.       – Я подойду к концу тренировки. Ко мне приехала семья, нужно их проводить. – Между ними повисла неловкая пауза. – Ну... мы пойдем.       Субин и его отец еще раз поклонились. Перед уходом Ким Бёнхон торопливо добавил:       – Если у вас получится достать билеты, передайте, пожалуйста, через Джина. Мой брат будет очень рад. У него своя клубничная ферма, он в долгу не останется. Приезжайте в гости – там можно прекрасно отдохнуть!       Джин растерянно посмотрел на отца, а затем поспешил увести свою семью, что-то тихо рассказывая на ходу. Тэхён смотрел им вслед, пока они окончательно не скрылись из виду. Единственная нить, что еще сдерживала мрачные мысли, оборвалась, и он вновь остался один на один с собой.       По привычке Тэхён достал телефон и снова набрал номер Намджуна, который все так же был недоступен. И хоть Намджун оставался самым близким человеком, у него тоже была своя жизнь. Он не обязан бежать к Тэхёну по первому зову.       В Канаде одиночество ощущалось иначе. Там оно подразумевалось по умолчанию. Страна, где ты изначально чужой, не должна дарить уют. Но в Корее все было по-другому. Это был дом. Место, где он родился и где жила его семья. И теперь, оказавшись среди знакомых улиц, но не имея возможности ни к кому пойти – не из-за расстояния, а по куда более личным причинам, – Тэхён почувствовал себя окончательно и бесповоротно потерянным.