Дай мне спасти тебя

      Сбросив очередной звонок с рекламным предложением, Намджун откинулся на спинку кожаного кресла и выдохнул. В последнее время Тэхён отклонял любые запросы, и ему, как агенту, раз за разом приходилось придумывать новые причины для отказов.       Тишина его небольшого офиса, который он снял, чтобы не работать из дома, давила и незаметно затягивала в водоворот мыслей. Ночной Сеул за окнами казался ему черным океаном, усыпанным бесконечным множеством звезд. Каждая такая звезда – свет фар, а за этим светом чья-то жизнь, наполненная мечтами, надеждами и переживаниями.       В висках отдавал мерный, навязчивый стук – то ли пульс, то ли эхо его монотонных мыслей. Усталость была не физической, а экзистенциальной. На то ли он потратил свою жизнь, свои лучшие годы? Может, быть мостом между людьми без дополнительной опоры ему больше не по силам?       Быть агентом – значит предвидеть наперед, уметь сглаживать углы, становиться проводником между игроком и командой. Но он был не просто агентом. Он был другом. Намджун закрыл глаза. Перед ним предстал образ восемнадцатилетнего Тэхёна – парня с горящими глазами, который жил хоккеем и мечтал вырваться из посредственного юношеского спорта в настоящую, профессиональную среду. Он и сам тогда был юн. Ему было двадцать три года, и в мечтах все чаще появлялась Канада.       Намджун хотел заключать контракты и вести переговоры. Его интеллект всегда был на порядок выше сверстников. Несмотря на всю циничность профессии, он не разучился видеть за талантом живого человека. И он прекрасно понимал, что профессиональный спорт выжмет из неограненного алмаза все, а затем выбросит, как ненужную безделушку, стоит лишь утратить свою ценность. Правильно ли он поступил, согласившись тогда, когда искалеченный Тэхён, лежа в больничной палате, умолял забрать его в Канаду? Они оба хотели вырваться, доказать себе и всем остальным, что чего-то стоят.       Профессиональный хоккей был для них мечтой. Вот только реальность оказалась иной. Где-то в глубине сознания вся эта система казалась ему изощренной формой самой жизни. Она поступала с ними так же, как лед поступает с игроками. Пока ты молод и полон перспектив, то вынужден сталкиваться с трудностями, непониманием и пренебрежением тех, кто уже растерял свои мечты и все-таки добрался до вершины. Но когда сам становишься взрослым и зрелым человеком, с багажом опыта и накопленными знаниями, ты вдруг начинаешь идти к своему закату. Достижения обесцениваются. Ты неизбежно увядаешь. В глазах больше нет огня и желания изменить мир. Ты лишь мечтаешь дойти до дома, принять душ и забыться во сне. То, к чему ты шел годами, превращается в ежедневную рутину.       Часы больше не отмеряли время – они хоронили его, отрывая от жизни по секунде, по крошечному кусочку. До сорока было рукой подать. Намджун уже давно не юн – он перешел этот водораздел. А через три года Тэхёну исполнится тридцать. Будет ли он испытывать ту же апатию, что и Намджун? До сих пор казалось, что любая дверь для них открыта, но теперь перед каждой возникал вопрос: «Хватит ли сил, чтобы ее открыть? И стоит ли?»       Сколько раз Намджун уговаривал Тэхёна пройти обследование в Канаде – все было напрасно. В его ситуации тридцать лет – это предел. Каждый врач предупреждал, что со временем организм перестанет справляться с нагрузками. И если обычный игрок еще способен восстанавливаться после тридцати, то тело Тэхёна может не выдержать и отказать.       Девять лет назад они начали свою ложь, приехали с ней в Канаду и смогли обойти строжайшие правила. Даже сейчас эта ложь вернулась с ними в Корею. Тэхён обещал подумать о продолжении карьеры здесь. Это было бы для него лучшим решением – скорости в азиатской лиге не такие, как в НХЛ, и риск получить травму значительно ниже.       Намджун потер виски. Где заканчивается ответственность агента и начинается долг друга? Тэхён стал его трамплином, благодаря ему он теперь успешный агент. Но стоит ли держаться за карьеру и репутацию, когда под угрозой жизнь близкого человека?       Тэхён никогда не делал глупостей. Он слишком сильно любил хоккей. Что же заставило его ослабить бдительность именно сейчас? Сегодня Намджун застал его в раздевалке с врачом команды – с тем, кого тот обычно обходил стороной. Намджун принял решение во что бы то ни стало не допустить скандала. Хоккей – не толерантный спорт, а Корея далеко не самая терпимая страна. Тэхёну нужно здесь остаться, и Намджун сделает для этого все. Он обязан это сделать.       На следующий день, накануне матча со сборной Финляндии, Намджун пришел на арену, чтобы лично удостовериться, что Тэхён следит за своим поведением. Ему хотелось поговорить с Ким Сокджином, но в голове еще не сложился будущий разговор. Нужно было выждать и посмотреть, к чему это приведет. Возможно, ситуация могла сыграть ему на руку и стать хорошим шансом закрепить Тэхёна в Корее. Но для таких выводов следовало точно знать их намерения. Если это всего лишь временная интрижка, он все-таки достанет соглашение о неразглашении и забудет об этой истории навсегда.       – Здравствуйте.       Перед ним возник игрок – седьмой номер сборной. Намджун молча посмотрел на парня, который ловко переминался на коньках и опирался на клюшку. Не дождавшись продолжения, он решил, что тот хочет воспользоваться его услугами. Достав визитку, Намджун протянул ее игроку. Тот замялся, пытаясь ухватить перчатками, но она выскользнула и обреченно затерялась под креслом. Он хотел нагнуться, чтобы поднять ее, но в полном обмундировании сделать это было не так просто. Намджуну стало его жаль. Он достал вторую визитку.       – Спасибо! Я Чон Чонгук, – он улыбнулся, обнажив белоснежные зубы. – А как вы узнали, что мне нужен ваш номер?       – Ты не единственный, кому нужен агент. Звонить строго до шести вечера. Я не даю никаких гарантий, но мы можем обсудить, какие клубы в НХЛ могли бы тобой заинтересоваться.       – О… – Чонгук на мгновение замер, а затем резко покачал головой. – Нет-нет. Я не хотел, чтобы мной заинтересовались другие клубы.       Намджун нахмурился и вопросительно поднял бровь. Чонгук склонил голову набок и шепотом добавил:       – Я бы хотел, чтобы мной заинтересовались именно вы.       Намджун всегда был тем, кто успокаивает круги на воде от камней, которые бросают игроки, особенно Тэхён. Но еще никогда он сам не становился причиной волн на гладкой поверхности своей жизни.       Это была не страсть. Это был бездумный побег. В тот же вечер Чонгук покрывал его тело поцелуями, водил кончиками пальцев по коже, стирая мысли одну за другой. Он стал идеальным сосудом для его пустоты. Их отношения не имели глубины, у них не было будущего – лишь плоская картинка, позволяющая усыпить рассыпающееся внутреннее «я» доказательством того, что Намджун все еще жив. Что он не один.       – О чем ты думаешь? – Чонгук не задавал лишних вопросов, но слушал внимательно, впитывая все, что говорил Намджун.       – О взрослых вещах, – отмахнулся Намджун, вдыхая аромат его шампуня.       Мгновенный, дешевый кайф заглушал ощущение собственной тоски. В Канаде он делил постель со многими девушками и парнями на одну ночь, забывая о них к утру. Он платил за эту анестезию своей ложью. Каждый раз после такой ночи в нем что-то умирало. Но было в этом и нечто прекрасное. Восторг разрушения вызывал привыкание. Ничего незначащие объятия не ранили, не оставляли после себя пустоту. Они давали соломинку утопающему. Не более того.       Намджун сразу предупредил Чонгука, который смотрел на него влюбленными глазами, что это ничего не значит. Ему не хотелось подпитывать напрасную иллюзию. Чонгук был молод, слишком молод. Разница в восемь лет не могла не иметь значения. Намджуну нужно было просто развлечься с тем, кто не будет обременять его будущим, которое так давило, не давая вздохнуть. Они были из слишком разных миров. Молодой, успешный парень с влиятельной корпорацией отца за спиной. На фоне него Намджун был никем. Он добился всего сам. Каждую вону он заработал своим трудом. Именно это и сблизило его с Тэхёном.       Много лет назад Намджун увидел в нем отражение себя – без будущего, без поддержки, лишь с одним-единственным желанием бороться. До этого момента они всегда побеждали, несмотря ни на что. Но сколько еще удача будет на их стороне? Таким, как Чонгук, никогда не понять, что значит добиваться целей вопреки всему.       – Я тоже взрослый, – голос Чонгука звучал уверенно и даже мило. – Я много чего знаю.       Намджун усмехнулся.       – Что ты можешь знать о мире? Тебе всего двадцать четыре года.       – Я посещал курсы в Гарварде, – гордо ответил Чонгук. – Я был студентом по обмену и изучал гуманитарные науки. Мы проходили живопись и искусство.       – Чем же отличается Моне от Мане?       – Я… вот… – он заерзал и накинул одеяло на голову, стыдливо пряча глаза. – Будто ты сам знаешь.       – Знаю.       – Чем же? – глухо и обиженно донеслось из-под одеяла.       – Мане – это вызов, современное искусство, как оно есть. А Моне – это свет, воздух, вода. Мане открыл дверь в искусство, а Моне стал тем, кто повел художников за собой.       Чонгук вылез из своего кокона с растрепанными волосами.       – Ого! А у тебя есть их любимые картины?       Намджун задумался. Он любил искусство. В каждой стране он посещал выставки и музеи, хранил в памяти сотни увиденных работ, находя в них отражение себя.       – «Бар в Фоли-Бержер» Мане, – Намджун взял телефон и нашел в поисковике картину.       Они прислонились к стене, и Чонгук, прижимаясь к его плечу, рассматривал картину, пока Намджун рассказывал о ней.       – Девушка находится в центре развлечений, но посмотри на ее лицо…       – Она устала.       – Верно, на ее лице видны усталость, отрешенность и одиночество. А зеркало здесь отражает весь мираж, иллюзию праздника. Все не так, как есть на самом деле.       Чонгук долго разглядывал картину, рассматривая каждую деталь. В груди Намджуна расцвело тепло. Никогда раньше он не говорил об искусстве с теми, с кем спал. Это всегда было чем-то личным, только его. Но сейчас рядом с этим мальчишкой вдруг захотелось открыться.       – А у Моне?       – Моне… – Намджун пролистал статьи, пытаясь вспомнить, какая картина тронула его сильнее всего. – Наверное, «Кувшинки».       – «Кувшинки?» – Чонгук переспросил и снова перехватил телефон. – Почему?       – В конце жизни Моне почти ослеп и писал картины по памяти. Здесь изображено то, что он помнил и чувствовал. Он пытался поймать то, чего больше никогда не увидит.       – Это так красиво… – голос Чонгука дрогнул. – И так печально. Почему ты выбрал именно их? Тебе грустно?       – Иногда мне кажется, что все в жизни – иллюзия, как на картине Мане. Все не такое, каким я это вижу. Словно мир – это суп, а я в нем вилка.       – Ох, хён, – Чонгук обнял его и крепко прижал к себе. – Я буду твоей ложкой и покажу тебе весь мир из супа.       Впервые за долгое время Намджун искренне рассмеялся – в голос, по-настоящему. Чонгук опешил от такой реакции, но, глядя на смеющегося Намджуна, не смог сдержаться и присоединился к нему.       Мимолетное увлечение на одну ночь переросло в ежедневные встречи. Намджун боялся признаться самому себе, что отчаянно цеплялся за них и не хотел, чтобы это заканчивалось. Скрывал ли он эти отношения от Тэхёна намеренно? Ответ найти было трудно. Тот никогда не интересовался его личной жизнью. Как друга это должно было обижать Намджуна, но он знал, через что прошел Тэхён. Сложно интересоваться чужими делами, когда вся твоя жизнь состоит из борьбы и старых травм.       Ссора с Чонгуком не оставила его равнодушным, а должна была. С самого начала Намджун понимал, что эти встречи не продлятся долго. Молодой игрок найдет новое увлечение и забудет о нем. Все должно было быть так просто. Но когда Чонгук покинул его квартиру, внутри стало слишком пусто. Одиночество ударило сильнее, чем до этих встреч. Неужели простой секс успел стать чем-то большим? Меньше всего на свете Намджуну были нужны чувства в его и без того никчемной жизни.       Тэхён в очередной раз встал в позу и отказывался проходить обследование. У Намджуна заканчивались все разумные доводы. Он видел, как тот мучился от боли после столкновения на льду в последнем матче. Если осложнения окажутся серьезными, можно лишиться не только карьеры, но и нормального будущего.       – Я могу вам помочь!       Голос Чонгука вырвал его из тяжелых мыслей. И как бы гордость внутри Намджуна ни сопротивлялась помощи сына богатого отца, разум взял вверх. Здоровье Тэхёна было важнее всего. Если это сможет его убедить, Намджун примет помощь.       Не было смысла скрывать от Тэхёна, с кем он снимал стресс в последнее время, поэтому Намджун сразу расставил все точки и ничего не стал утаивать.       – Чонгук, встретимся вечером. Мне нужно еще поговорить с Тэхёном.       Казалось, тот был удивлен. Для себя Намджун решил, что это будет всего лишь благодарность за помощь. Ничего большего. Просто еще одна совместная ночь. Возможно, последняя.       – Не будь ребенком, Тэ, – сказал Намджун после того, как Чонгук забрал свои вещи и ушел.       Тэхён снова поник. Намджун понимал, что давит, но его силы иссякали.       – Ты должен пообещать мне, что воспользуешься помощью Чонгука.       – С чего ты решил, что ему можно верить? Где гарантии, что клиника будет молчать?       – Я ему верю. За все время он ни разу меня не подвел. Да, он молод, наивен и думает, что может быть ложкой в этом мире…       – Что?       – Неважно. Тэхён, я поговорю с ним, все обсужу. Сам заключу договор с клиникой. Поверь мне, он надежен.       – У вас все серьезно?       – Нет. Ничего серьезного.       – Ты уверен?       – О чем ты? – Намджун недоуменно посмотрел на Тэхёна.       – Он смотрит на тебя слишком внимательно, не просто так. Тут явно что-то большее. И с чего ему вообще мне помогать?       – Он твой фанат.       – Ты знаешь меня, я ни с кем не сближаюсь. Он точно не стал мне другом, в отличие от тебя, как я понимаю.       – Прям ни с кем? – Намджун сразу вспомнил симпатичного врача.       Лицо Тэхёна вмиг изменилось. Он нахмурился, всем видом давая понять, что на этом разговор окончен. С самой юности он уходил от неприятных тем, замыкаясь в себе.       – Ты же знаешь, что всегда можешь поговорить со мной?       – То же самое касается и тебя.       – Здесь нечего обсуждать, – отмахнулся Намджун. – Ему едва за двадцать, а я уже приближаюсь к сорока.       – Не драматизируй. Ему давно не двадцать, а тебе всего тридцать два, – резонно заметил Тэхён.       – Ты будешь давать мне советы о личной жизни? – голос Намджуна прозвучал слишком резко, и он запоздало это понял. – Прости, я не…       – Нет, ты прав. Не мне давать советы, – Тэхён опустил взгляд. – Из-за меня тебе пришлось вернуться сюда, оставив Канаду. А я, как оказалось, совершенно ничего не знаю о тебе. Извини.       – Тебе не нужно извиняться. После всего, через что тебе пришлось пройти, вряд ли у кого-то нашлись бы силы еще на кого-то другого.       – Это не отменяет того, что я привязал тебя к себе. Ты всегда был рядом, хён, – глаза Тэхёна заблестели. – Я хочу, чтобы ты был счастлив. Ты идеальный агент. Помимо меня, ты следишь за столькими игроками. И если тебе хорошо с этим парнем, почему бы хоть раз в жизни не рискнуть и не выбрать себя?       – Тэхён, сейчас твое здоровье важнее.       – Это не важнее тебя! Я не умираю, – Тэхён тяжело выдохнул и после паузы добавил: – Хорошо, я пройду обследование в этой клинике. Если это то, чего ты хочешь.       Намджун написал Чонгуку, что будет ждать его у себя. Сердце почему-то колотилось, как перед заключением важной сделки. Сегодня он обязан поставить точку. Главное, чтобы Чонгук не отказался помочь Тэхёну. Главное, чтобы сам Намджун не передумал.       Когда раздался дверной звонок, Намджун резко подскочил. Он стоял посреди квартиры в футболке и домашних спортивных штанах и вдруг почувствовал себя неловко. Неужели этот мальчишка смог вызвать в нем такие эмоции? Отбросив все мысли, он решительно направился к двери.       На пороге стоял Чонгук в смокинге и с небольшим букетом цветов. Он замер в дверном проеме, смущенно улыбаясь.       – У тебя встреча? – сказал Намджун первое, что пришло в голову. – Я тебя не задержу. Мы быстро, и…       – Я не для этого пришел, – перебил Чонгук, заходя внутрь. – Вернее... не только для этого. Я забронировал столик, и мы пойдем на свидание. А это тебе, – он протянул букет синих роз.       Намджун взял цветы и на мгновение потерял дар речи. Какое еще свидание? Что он себе надумал? И почему, черт возьми, Намджуну было так приятно держать этот букет в руках?       – Столик?       – Не переживай, это не дорогой ресторан. Он недалеко отсюда. Но тебе лучше надеть костюм, хотя ты прекрасен даже в этом.       Чонгук подошел ближе и, слегка приподнявшись на носках, коснулся его губ. Поцелуй был легким и удивительно мягким.       – Чонгук, мы не можем, – прошептал Намджун ему в губы.       – Мы можем все, – Чонгук обхватил руками его шею и углубил поцелуй. – Разве нам не хорошо вместе?       Намджун что-то невнятно промычал, зарываясь пальцами под его пиджак.       – Зачем тебе это? – наконец оторвавшись, он посмотрел ему в глаза. – У тебя все еще впереди. Хоккейная карьера. Любые парни и девушки, каких ты только захочешь.       – Они мне не нужны. И все твердят мне про хоккей, но для меня он ничего не значит. Нам необязательно спешить или вешать ярлыки. Мы можем просто быть вместе.       – А если я не хочу этого?       Чонгук замер и еле слышно произнес:       – Ты правда не хочешь?       – Тогда ты откажешься помогать Тэхёну?       – Вот как ты обо мне думаешь? – Чонгук отпрянул, сделав шаг назад. – Я предложил помощь не из-за тебя. У меня есть выход на эту клинику. Я бы помог в любом случае. И я не пытаюсь купить тебя или покрасоваться перед тобой. Мне искренне интересно с тобой. Я люблю твои ямочки и то, как ты хмуришься, когда тебе звонят. Я люблю… Я просто хочу быть с тобой. Неужели я для тебя настолько пустой и неинтересный?       Намджун не собирался его обижать. Ему было важно оставаться честным. Он не хотел, чтобы рядом с ним кто-то тратил свое время впустую. Но что, если он ошибался? Иногда, чтобы понять себя, нужно рискнуть, даже если страшно. И чтобы однажды рисовать кувшинки по памяти, их сначала следует увидеть вживую.       Он подался вперед и поцеловал Чонгука, пряча смятение и страх. Он не мог ничего сказать. Не сейчас. Намджун боялся все испортить, боялся снова отступить. Чонгук понял его без слов. Бабочка от смокинга оказалась на полу одной из первых. Кожа жаждала прикосновений. Им хотелось зарыться друг в друге, забыть весь мир за стенами квартиры. Их движения сначала были резкими и нетерпеливыми, но очень быстро стали медленнее и нежнее. Комната наполнилась сбившимся дыханием, тихими стонами и поцелуями. Букет остался лежать рядом с брошенной одеждой.       – Бронь столика пропала, – Намджун осторожно провел пальцами по волосам Чонгука, который все еще лежал под ним.       – Забронируем еще, – Чонгук поцеловал его в нос. – Не переживай об этом, вилка.       Намджун улыбнулся и получил еще пару поцелуев в щеки. Возможно, Тэхён был прав. Нужно сделать правильный выбор. И если весь мир и правда суп, ему жизненно необходима ложка.