Дай мне спасти тебя

      Поначалу приезд семьи помог Джину отвлечься от мыслей о Тэхёне. Его младший брат и отец приехали на матч с Латвией и уехали уже на следующий день. Казалось, этого было достаточно, чтобы не позволить себе снова утонуть в переживаниях. Разум упрямо повторял, что в этих отношениях не было смысла, и, возможно, к лучшему, что все закончилось именно так. Джин никогда ничего не скрывал от своей семьи, но сейчас не стал напрасно тревожить их этими так и не состоявшимися отношениями.       Его родные любили хоккей и были искренне рады победе сборной Кореи. После их случайной встречи с Тэхёном Субин до самого отъезда говорил только о восьмом номере. Джин не знал, что чувствовал в этот момент. С одной стороны, он решительно настроился забыть и не думать о Тэхёне больше, чем о любом другом игроке. Но с другой стороны, его сердце все еще болезненно сжималось каждый раз, стоило лишь взглянуть на него. Особенно после восторженных слов отца, который сразу позвонил своему брату, похваставшись, что тот самый Ким Тэхён пообещал им билеты. Джину даже показалось, что его самого еще ни разу так не благодарили, хотя он всегда доставал для них лучшие места.       Перед следующим матчем спортсменам полагалась пара дней отдыха, но сначала были восстановительные тренировки. Взгляд Джина то и дело цеплялся за одного человека. Он думал, что сердце играет с ним злую шутку, будто нарочно подталкивая его к Тэхёну. Но потом он начал замечать, как тот при поворотах на льду заваливался на одну ногу. В первую очередь Джин был врачом команды и видел, когда игроки испытывали дискомфорт, даже если и пытались его скрыть.       Упрямство Тэхёна разозлило его. Хотя их отношения и подошли к концу, он мог обратиться к нему или ко второму врачу за помощью. Но вместо этого Тэхён продолжал тренироваться, мучаясь от мышечных спазмов. От этого зрелища росло не только беспокойство, но и раздражение. Все это задевало профессиональное самолюбие Джина. Спазм мышц поясницы не проходит сам по себе. Скорее всего, причиной стал тот удар в последнем матче. Джин не знал, что еще скрывает тело Тэхёна за множеством шрамов, и это не могло его не волновать.       Во время тренировки взгляд Джина был прикован только к одному игроку. Тэхён наивно думал, что за ним никто не наблюдает. Но Джин замечал все. Даже шлем не мог скрыть злость в его глазах. Тэхён злился на собственное тело, на слабость, которую воспринимал как предательство. А если он считал, что таким образом борется, то был настоящим ослом. Талантливым и безрассудно отчаянным.       После окончания тренировки Джин не поднялся к себе, а стоял у выхода со льда, терпеливо дожидаясь, пока мимо него пройдет самый упрямый человек на земле. Когда Тэхён поравнялся с ним, он строгим тоном произнес:       – Сними экипировку и сразу ко мне.       Заметив на лице Тэхёна намек на возражение, Джин жестом остановил его и предупреждающе добавил:       – Не заставляй меня лично идти за тобой.       Когда в его кабинете раздался робкий стук, Джин холодно отозвался. Внутри все еще кипела злость. Второй врач в это время ушел оказывать помощь одному из игроков в процедурном кабинете.       – Зачем ты меня звал?       – Сядь, – Джин указал на небольшую кушетку у стены.       – Что? У меня все нормально, – Тэхён даже сделал шаг назад.       – Я не спрашивал. Иди, сядь.       – Я же сказал…       Джин сжал губы. Все внутри него хотело кричать, но, не желая терять самообладание, он сделал глубокий выдох.       – Я видел, как ты хватаешься за бок на каждом повороте и после броска не можешь восстановить дыхание. Не нужно строить из себя героя, Тэхён. Если ты не хочешь, чтобы я тебя осмотрел, я могу позвать…       – Не надо! – Тэхён, опустив голову, поплелся к кушетке.       – Ляг на живот.       Джин надел перчатки и методично начал пальпировать спину, поясницу и область ребер. Место удара было еще воспалено, и там уже формировался небольшой синяк. Чуть сильнее надавив на несколько точек вдоль позвоночника, он почувствовал, как Тэхён вздрогнул, явно сдерживая боль.       – Как я и думал, мышечный спазм. Организм пытается зажать поврежденную область, но этим только усиливает компрессию.       Джин раздраженно снял перчатки и нахмурился еще сильнее.       – Острый мышечно-тонический синдром на фоне перегрузки. Это нельзя оставлять как есть.       Тэхён молча смотрел на него. Джин понимал, сколько всего скрывалось за этим напряженным взглядом. Он не мог заставить себя быть равнодушным, но не должен был давить.       – Послушай. То, что между нами было, не должно влиять на работу. Ты спортсмен, а я врач. И пусть по договору я не имею права вмешиваться, оставить все это так я тоже не могу. У тебя есть два варианта…       – Я не пропущу игру!       Резкий выпад напряг Джина еще больше. Тяжело вздохнув, он продолжил:       – Я не собираюсь тебя отстранять, – он постарался смягчить тон. – Я имел в виду, что мы можем начать работу с болевыми точками, чтобы снять скованность мышц, снизить нагрузку и восстановить тебя к игре. Или ты можешь обратиться к любому другому физиотерапевту. Неважно, кто это будет, но оставлять все вот так нельзя.       – Хорошо, – еле слышно произнес Тэхён. – Когда ты хочешь начать?       – Когда закончатся процедуры у остальных игроков и освободится массажный кабинет, я приглашу тебя. Можешь подождать здесь или в раздевалке.       – Я подожду здесь.       Джин ничего не ответил и направился к своему столу – разбирать отчеты коллеги, который совершенно не умел ничего систематизировать. Порой ему казалось, что с появлением второго врача его жизнь только усложнилась.       – Ты знал, что Намджун-хён и Чонгук встречаются? – неожиданно нарушил тишину Тэхён.       – Да, Чонгук приходил ко мне за советом.       – И что ты ему сказал? – спросил он и, помедлив, тихо добавил: – Если это не секрет.       – Сказал не совершать необдуманных поступков, о которых потом можно пожалеть.       – Хён тоже ко мне приходил. Я сказал ему рискнуть и выбрать себя.       Джин поднял взгляд от бумаг и посмотрел на Тэхёна:       – Хороший совет, – произнес он и снова вернулся к записям, пробормотав себе под нос: – Мог бы и сам к нему прислушаться.       Процедурный кабинет освободился уже поздним вечером. Все это время Тэхён сидел в кабинете Джина. Впервые тишина между ними была неловкой. Джин замечал его взгляды и неуверенные попытки завести разговор, но обида все еще глубоко сидела внутри. Ему не хотелось снова сближаться, не хотелось подпускать к себе этого человека.       Когда Тэхён снял футболку, под ярким светом ламп его шрамы стали видны особенно отчетливо. Каждый рубец, словно след от конька на льду. Джин не знал, какие истории хранили эти отметины, но при взгляде на россыпь шрамов на коже становилось не по себе. Его пальцы наткнулись на крупный шрам вдоль позвоночника – явный след от операции. Знал ли Тэхён, что на самом деле скрывается под его футболкой? К счастью, человек не мог увидеть свою спину напрямую.       Джин вспомнил, что Тэхён всегда покидал раздевалку последним, словно стесняясь своего тела. И пусть это выглядело пугающе, и каждый шрам был напоминанием о пережитой травме, но разве человек должен из-за этого прятать себя? Тело, помня о боли, даже спустя годы продолжает защищаться, создавая постоянный панцирь из мышечных спазмов. Тэхён, подобно своему телу, возвел вокруг себя стены, через которые никто не мог до него добраться.       Джин аккуратно надавил на болезненную точку. Тело под его руками напряглось, но не было слышно даже вздоха. Тэхён, привыкший к постоянной борьбе с болью, стойко терпел. Прав ли был Джин, злясь и обижаясь на него? Каждый в жизни сражается со своими демонами, но иногда эти демоны оказываются сильнее.       В памяти всплыл Чонгук, который так отчаянно боролся за того, с кем ему было хорошо, за того, кого так сильно и искренне полюбил. Тогда Джину казалось, что Чонгук ведет себя как ребенок. Но что, если по-детски ведет себя только он со своими обидами? Каждый день он думал об этом человеке, чье тело было покрыто шрамами. И ведь эти шрамы были куда глубже тех, к которым сейчас прикасались его руки.       – Я…       – Тебе…       Словно сговорившись, они заговорили одновременно и, смутившись, замолчали.       – Что ты хотел сказать?       – Сначала ты, – ответил Тэхён.       – Я хотел спросить, не больно ли тебе. Скоро я дойду до триггерных точек и могу обезболить эту зону, если станет тяжело.       – Не нужно.       – Тогда я постараюсь закончить быстрее.       – Спасибо.       – А что ты хотел сказать?       Некоторое время Тэхён молчал. Когда уже казалось, что он так и не заговорит, наконец прозвучал его низкий голос:       – Я хотел извиниться.       Руки Джина на мгновение застыли.       – Правда, – Тэхён чуть приподнял голову, чтобы его было лучше слышно. – Я вел себя так отвратительно. Я не хотел обижать тебя, но ничего не мог с собой поделать. Я просто испугался. И первое, что пришло в голову – это побег. Думал, так будет легче. Но без тебя оказалось только тяжелее.       В этот момент Джин случайно надавил на поясницу, и Тэхён зашипел.       – Ох, прости, – он сделал это не специально, но, потеряв концентрацию, попал прямо на синяк.       – Я это заслужил.       – Что? Нет! Ты не заслужил боли. Я… это было ненамеренно. Я бы никогда не навредил тебе.       – Я знаю, – Тэхён вдруг приподнялся, сел на кушетку и посмотрел Джину прямо в глаза. – Я понимаю, что сам виноват и ты не обязан меня прощать. Я приношу только проблемы и все делаю неправильно. Но ты был прав. Без тебя даже победа не приносит радости. Я знаю, что не заслуживаю шанса и…       В этом полном раскаяния взгляде было что-то такое, что заставило его смягчиться. Джин, не думая, почти на инстинкте, подался вперед и обнял его, притягивая к себе. Он наклонился, встав между ног Тэхёна, и притянул его голову к своей груди. Руки, которые совсем недавно причиняли боль, теперь стали щитом. Одна легла на затылок Тэхёна, другая – на спину. Тэхён не сопротивлялся. Его пальцы вцепились в форму Джина.       – Я не злюсь на тебя, – тихо произнес Джин. – И ты не приносишь проблем, – он чуть отстранился и посмотрел ему в глаза. – Ты приносишь только победы.       Тэхён зажмурился и снова подался вперед, зарываясь лицом в одежду.       – Мне страшно, – его голос звучал глухо и взволнованно. – Я не знаю, как себя вести. Я никогда не чувствовал себя таким одиноким, как сейчас, без тебя.       – Я же никуда не ушел, – Джин медленно гладил его по волосам.       – У меня всегда был только хоккей… а потом тот проигрыш… Я решил, что слишком расслабился, увлекся тобой и потерял бдительность. Я не мог этого допустить. Хоккей – моя жизнь. И я оттолкнул тебя, но, кажется, сделал большую ошибку.       – Я все понимаю, – Джин почувствовал, как его обняли за талию еще крепче.       – Я очень хочу быть с тобой, но не знаю как. Я боюсь снова сделать тебе больно. Со мной очень сложно. Меня может вытерпеть только Намджун.       – Ты хочешь быть со мной? – переспросил Джин.       – Очень. Но ты не должен меня прощать, я…       – Эй, – Джин приподнял голову Тэхёна, осторожно удерживая за подбородок. – Ты говоришь только о себе, но отношения – это ведь о двоих. Да, меня задело твое поведение. Мне было неприятно, потому что я тоже хотел быть с тобой. Но и со мной может быть сложно. Мы все просто люди. И ты дал такой хороший совет Намджуну, что иногда нужно рискнуть. Главное – решить, готов ли ты к этому риску, – после паузы он добавил: – Я готов. А ты?       Тэхён снова опустил голову и прижался к нему, словно маленький, побитый щенок.       – Я готов, правда, – прошептал он. – Я очень хочу быть с тобой.       Только сейчас Джин осознал, какими тяжелыми были гири на его сердце. В одно мгновение тиски, сдавливавшие грудь, исчезли, и он наконец смог вдохнуть. Он крепче обнял Тэхёна и наклонился, прижимая его голову к себе, коснувшись лбом в жесте, полном нежности и утешения. В этот момент казалось, что во всем мире остались только они вдвоем.       – Я слышу, как бьется твое сердце, – сказал Тэхён и слабо улыбнулся.       – А я чувствую, как ты мерзнешь без одежды, – Джин смутился и отстранился, стараясь скрыть улыбку. – Нам нужно закончить массаж.       – Посмотрим сегодня вместе жеребьевку? – Тэхён поднял на него умоляющий взгляд.       – Хорошо. Я как раз вчера приготовил мульхве из тунца.       – Мульхве! – оживился Тэхён. – Тогда заканчивай свою пытку быстрее!       Он резко развернулся и снова лег на кушетку.       – Это не пытка! Это восстановительный массаж!       – Как скажете, мистер инквизитор.       Джин фыркнул, принимаясь за работу и стараясь закончить массаж как можно скорее.

***

      – И как только можно этими мягкими руками так сильно давить? – Тэхён вел машину, не отпуская руку Джина.       – Если я буду нежен, ты не успеешь восстановиться, – Джин надул губы. – Я же говорил, что могу обезболить, если сильно болит.       – Тогда я не смогу чувствовать твои прикосновения, – Тэхён погладил большим пальцем его ладонь. – А я очень скучал по ним. Я скучал по тебе.       Джин открыл рот, чтобы продолжить спор, но когда смысл сказанного дошел до него, он покраснел и отвернулся к окну.       – Я тоже скучал, – пробормотал он.       – Что? Не расслышал, – Тэхён вопросительно поднял бровь.       – Скучал тоже, – еще быстрее ответил Джин.       – Подожди, я убавлю музыку. Что ты сказал? – Тэхён с серьезным лицом сделал вид, что убавляет звук радио, которое и так было выключено. – Повтори, пожалуйста.       – Я сказал, что тоже скучал по тебе! – Джин развернулся и почти выкрикнул это в его сторону.       В этот момент машина остановилась на светофоре. Тэхён с довольным видом повернулся к нему и совершенно невинно спросил:       – Зачем же так кричать?       – Все, отдай мою руку, – Джин попытался вырваться, но его ладонь сжали еще крепче.       – Отдам, только когда получу мульхве, – Тэхён улыбнулся и поцеловал кончики его пальцев.       Джин хотел снова возмутиться, но загорелся зеленый свет, и машина тронулась. Всю дорогу до дома Тэхён не выпускал его руку, словно боялся, что Джин в любой момент может выскочить из машины. В этом жесте было что-то собственническое, но неожиданно приятное. Джину нравилось ощущать сильную хватку Тэхёна. Наверное, именно так и чувствуют себя герои романтических фильмов и книг, когда внутри порхают бабочки.       До начала жеребьевки оставалось меньше часа. Поужинав мульхве, Джин принялся убирать со стола. Тэхён заметно нервничал. Сначала он молча сидел за столом, а потом вызвался помочь и начал вытирать посуду полотенцем.       – Скоро ты протрешь в ней дыру, – сказал Джин, когда его любимую чашку уже минут пять настойчиво терли.       – Извини, – рассеянно ответил Тэхён, убирая чашку и беря следующую.       – Переживаешь из-за жеребьевки?       – Немного.       – Отец с братом уже забили весь семейный чат своими теориями.       – И что они думают?       Джин улыбнулся, заметив его искренний интерес.       – Сначала они обсуждали гипотетических соперников. Каждую команду из первой корзины – тех, кто занял первые места. По регламенту мы не можем сразу встретиться с финнами, так что их, к счастью, отмели. Остаются США, Швеция и Канада. Три ужасных монстра, как выразился Субин. Возьми, пожалуйста, мой телефон. Я не помню дословно, что они писали.       – Ты уверен?       – Конечно, там нет ничего секретного, – Джин мягко улыбнулся. – Пароль – 041292.       Тэхён разблокировал телефон и принялся с серьезным видом изучать переписку.       – Твои отец и дядя неплохо разбираются в хоккее.       – Они фанаты. За всю жизнь почти ни одного матча не пропустили. Мама даже шутит, что хоккей в нашем доме любят больше, чем ее и детей.       – А она сама не любит хоккей?       – Любит, но не так фанатично. Она умеет находить плюсы даже в проигрыше. Думаю, именно это их с отцом и сближает. Когда он готов разрушить все вокруг из-за неудачного матча, только она способна его успокоить.       – Тебе очень повезло с ними, – Тэхён улыбнулся, но в этой улыбке было что-то недосказанное, спрятанное глубоко внутри.       – А я думаю, что это им повезло со мной, – самодовольно ответил Джин, стараясь его развеселить.       – О, в этом нет никаких сомнений, – усмехнулся Тэхён и снова уткнулся в телефон. – Твой дядя считает, что Швеция будет самым лучшим соперником.       – Да, Швеция очень дисциплинированная команда и будет играть строго по заученной схеме. Субин писал, что если Корея пойдет напором, то сможет забить гол в самый подходящий момент.       – Думает, что это сделаю я.       – Он твой фанат, – Джин улыбнулся. – После вашей встречи все уши мне прожужжал о том, какой ты классный.       – Что есть, то есть.       – Еще и скромный.       – С Канадой и США шансов нет, – удрученно сказал Тэхён.       – Не принимай так близко к сердцу. Это всего лишь их слова, они ничего не значат.       – Но они правы. Американцы быстрые, но даже им проиграть будет не так обидно, как Канаде, – Тэхён подпер голову рукой и, казалось, помрачнел еще больше.       – Потому что ты там играешь?       – В том числе и поэтому.       – Но ведь вы уже победили, выйдя из группы. Это настоящий подвиг.       – Разве это важно, если впереди нас ждет унизительный проигрыш?       – Конечно, важно! – Джин отложил посуду и повернулся к нему. – Хоккей – это не только победы…       – Хоккей – это и есть победы! – перебил Тэхён, откладывая телефон. – Зачем тогда вообще выходить на лед, если не за победой?       – Юнги всегда говорил, что главное – понимать, зачем ты выходишь на площадку. Важно решить, что именно для тебя имеет значение. Ведь и проиграть можно по-разному, – Джин сел напротив Тэхёна. – Даже в проигранном матче можно остаться героями.       – Если он такой мудрый, то почему до сих пор помощник тренера? – Тэхён нахмурился. – Юнги разрабатывает тактики, анализирует соперников, фактически руководит командой. Но кто он? Всего лишь помощник. И его это устаивает? Неужели ему не обидно быть на вторых ролях, если большинство наших побед – это его заслуга?       – Я не могу говорить за него, – Джин вздохнул. – Но я знаю Юнги уже много лет, и для него совсем не важно быть в центре внимания. Он любит свое дело и доволен тем местом, где находится. Иногда мне кажется, что ему вообще все равно, кого тренировать. Он мог бы с таким же успехом работать со сборной котов.       Тэхён усмехнулся, а Джин продолжил:       – Юнги просто любит саму игру. И он тоже, как и ты, живет хоккеем. Только проявляет эту любовь иначе. Он любит не себя в игре, а саму игру в себе.       – Мне всегда казалось, что важно быть первым и забивать. Я люблю себя в хоккее. Это неправильно?       – Здесь нет правильного или неправильного, – Джин потянулся к его руке. – У каждого эта любовь своя. Но без поражений не бывает побед.       – Слишком банально, – Тэхён скорчил недовольную гримасу.       – Зато правда. Ты не можешь всегда выигрывать, но можешь показать такую игру, за которую не будет стыдно.       Тэхён вдруг притянул Джина к себе и усадил на колени. Он обнял его и глубоко вдохнул знакомый запах.       Джин обвил руками его шею.       – Ты чего?       – Ты бы знал, как мне с тобой хорошо, – ответил Тэхён, все еще нежно прижимая его к себе.       Джин улыбнулся и оставил легкий поцелуй на его щеке. Их взгляды встретились, и между ними словно состоялся немой разговор – не спешить. Они решили начать заново, и в этот раз все должно быть иначе.       – Пора включать трансляцию, – Джин поднялся и направился в гостиную, увлекая Тэхёна за собой.       Серьезные мужчины в костюмах обсуждали команды, перечисляя их сильные и слабые стороны. Когда настал ключевой момент вечера, в барабан опустили шары с номерами сборных, занявших вторые места в группах. Среди них была и сборная Южной Кореи. Джин и Тэхён замерли, когда из барабана достали шар с аббревиатурой KOR. Следующий шар должен был решить их судьбу.       Джин закрыл глаза, прежде чем ведущий показал его на камеру.       – Вот же... – выдохнул Тэхён.       – Кленовый лист! Сборная Южной Кореи сразится со сборной Канады! Это будет поистине интересное противостояние…