Дай мне спасти тебя

      Все внутри сгорало от нетерпения. Нервы были натянуты до предела. Джин и раньше волновался перед важными матчами, но сейчас, казалось, будто именно ему предстояло выйти на лед и сыграть. Тэхён старался скрыть тревогу, однако всю дорогу до Сеула его мысли витали где-то далеко. Он был полностью сосредоточен на хоккее.       Джин надеялся, что эта поездка пошла им на пользу, а тайны, которые они доверили друг другу, сблизили их еще сильнее. Но сейчас все это отошло на второй план. Самым важным был предстоящий матч.       Накануне тренировки Джин поговорил с Намджуном. Несмотря на то, что их связывали люди, которые были небезразличны им обоим, между ними по-прежнему чувствовалось напряжение. Но когда речь зашла о здоровье Тэхёна, Джин без колебаний отбросил неловкость.       – Я знаю, каким упрямым может быть Тэхён, – Намджун говорил деловито и собранно, но в его голосе отчетливо звучали нотки заботы. – И все же тебе, Сокджин-щи, удалось завоевать его доверие. Мы все понимаем, насколько сложным будет матч с Канадой, а Тэхён не привык легко проигрывать. У меня к тебе просьба – не только как к врачу сборной, но и как к человеку, который ему близок.       Тогда Джин впервые понял, что именно так привлекло Чонгука в этом человеке. Намджун, без сомнений, обладал даром убеждения, но когда речь заходила о чем-то личном, он сразу менялся. Его взгляд становился более живым и глубоким, словно ты оказался среди немногих, кому он позволял узнать себя настоящего. Джин видел в нем заботливого старшего брата для того, у кого, казалось, во всем мире больше никого не осталось.        Намджун попросил приглядывать за Тэхёном и сделать все возможное, чтобы тот не усугубил свою травму. Джина не нужно было уговаривать. Он и сам был готов на все, лишь бы уберечь его. Но мысль о том, что в борьбе с упрямством Тэхёна у него есть еще один союзник, неожиданно придала сил.       Джин уже знал, что Чонгук смог договориться с частной клиникой, чтобы Тэхён прошел там обследование. Как врач, он заранее выяснил уровень квалификации специалистов, изучил методы лечения и даже подумывал связаться с главным врачом. Но делать это за спиной Тэхёна казалось неправильным. Джин дал слово Намджуну, что присмотрит за ним и сделает все, что будет в его силах.       Его родители уже сидели на трибуне. Тэхёну удалось достать билеты в одном ряду, и все семейство Ким с нетерпением ожидало начала матча. Джин понимал, что они догадывались об их отношениях, особенно мать, но торопить события не хотелось. Тэхёну нужно время, и оно у него будет. Столько, сколько потребуется.       Когда Джин вышел на арену, его ослепил белоснежный лед, а трибуны встретили оглушительным гулом. Сборная Кореи вышла из группы и впервые в своей истории билась в четвертьфинале Олимпийских игр. Игроки уже выстроились на льду, и на их лицах читалось мужество, несмотря на тревожное предчувствие разгрома, витавшее в воздухе.       Перед началом игры, пока хоккеисты занимали позиции, Джин заметил, как несколько канадцев о чем-то переговаривались с Тэхёном. Он не слышал слов, но по выражению лица нападающего было ясно, что это очередные насмешки в адрес его команды.       Матч начался без раскачки. После быстрой контратаки шайба сразу влетела в сетку ворот Кореи. Джин тут же нашел взглядом восьмой номер сборной. Нервозность Тэхёна бросалась в глаза. Канадцы знали его слабые стороны и били точно по ним. Тэхён привык играть на высоких скоростях, а здесь все еще чувствовал себя неуверенно. Каждый бросок по воротам был ударом не только по команде, но и по нему самому.       Джин замечал, как напряжено его лицо, как резко он оборачивался в сторону скамейки соперников, откуда доносились выкрики на английском. Когда Тэхён провалил выход один на один, Джин непроизвольно сжал край медицинской сумки, чувствуя тревогу.       Столкновение произошло в конце второго периода.       Тэхён на огромной скорости рванул к воротам Канады, но навстречу ему, как скала, выдвинулся канадский защитник. Удар оказался жестким и стремительным – Тэхёна отбросило к борту. Он впечатался спиной с глухим, пугающе тяжелым стуком. Воздух выбило из легких, и, сделав по инерции еще два шага, Тэхён рухнул на лед.       Не дожидаясь свистка, Джин схватил сумку и бросился к нему, стараясь заглушить нарастающую панику. Он скользил так быстро, как только мог, не сводя взгляда с неподвижного Тэхёна. И в этот момент весь шум арены отступил, оставив лишь одно – страх.       Джин опустился на колени рядом с лежащим Тэхёном. Пальцы работали на автомате: проверка шеи, реакция зрачков, тщательный осмотр сквозь экипировку.       – Тэхён? Ты меня слышишь? – его голос звучал спокойно и профессионально, несмотря на легкую дрожь в руках и панику, которая рвалась изнутри.       Тэхён застонал и попытался пошевелиться.       – Не двигайся! – его строгий приказ оборвал любые попытки подняться.       Он осторожно прощупывал место удара, когда к ним подкатил взволнованный Хосок:       – Как он? Сможет продолжить?       – Да, смогу, – Тэхён попытался стряхнуть руки Джина и приподняться.       Но Джин был непреклонен. Его пальцы нащупали неестественное напряжение вдоль позвоночника. Старая травма дала о себе знать. Он быстро распылил обезболивающий спрей с лидокаином и, подняв взгляд, нашел Хосока.       – Его нельзя поднимать.       Хосок сразу все понял и махнул в сторону судей и медбригады. Уже через несколько секунд к ним спешили врачи с носилками. Тэхёна осторожно зафиксировали, не позволяя ему лишний раз шевельнуться, и унесли со льда под напряженный гул трибун. В подтрибунном помещении дежурная медицинская бригада переложила Тэхёна на кушетку для осмотра. Джин поднес вату с нашатырем, внимательно следя за его состоянием.       – Я должен доиграть, – упрямо повторял Тэхён.       Джин наклонился так близко, чтобы тот увидел в его взгляде все то, что сейчас нельзя было сказать вслух.       – Тэхён, – он говорил тихо, но твердо. – Ты уже доказал все, что мог. Сейчас…       – Нет! – в глазах Тэхёна вспыхнула настоящая паника.       В этот момент прозвучал сигнал об окончании второго периода. Счет был не в их пользу – Корея уступала две шайбы. Голос комментатора без остановки повторял фамилии отличившихся игроков.       – Мне нужно к тренеру, – Тэхён попытался встать, но тело не слушалось. Острая боль пронзила так, что он едва удержался на кушетке.       Джин выпрямился. В его взгляде не было ни жалости, ни сомнений – только холодная решимость, несмотря на все, что разрывало ему сердце. Сейчас важнее всего было вразумить Тэхёна. Когда к ним подошел Юнги, Джин лишь покачал головой. Тот понял все без слов и, кивнув, направился обратно к команде. Нужно было срочно менять всю схему игры.       Выдохнув, Джин снова опустился на корточки перед Тэхёном.       – Удар пришелся по старой травме. Там уже был отек. Еще один толчок, падение или даже резкий поворот – и есть риск повредить спинной мозг. У меня нет снимка, я не знаю всей тяжести повреждений, но сейчас речь идет не только о твоей карьере, Тэхён. Речь идет о твоей жизни.       – Нет, я должен!..       – Ты можешь перестать ходить! – Джин не хотел повышать голос, но ему нужно было, чтобы его наконец услышали.       Тэхён смотрел на него с немым ужасом. По выражению его лица Джин понял, как тот постепенно осознавал всю тяжесть ситуации. Что-то медленно угасало внутри, уступая страху.       – Они скажут, что я сдался… – голос Тэхёна дрогнул.       – Плевать, что они скажут! – резко ответил Джин. – Карьера не закончится из-за слов кучки идиотов. Но она может закончиться, если ты сейчас встанешь и выйдешь на лед. Просто дай мне сделать свою работу. Дай мне спасти тебя.       Джин сжал его плечо, пытаясь забрать хотя бы часть боли, дать понять, что он не один.       – Ты уже все доказал. Если бы не ты, наша сборная никогда бы не дошла так далеко.       Тэхён зажмурился, задыхаясь от бессилия, от злости на себя, от невозможности что-либо изменить. Медленно он кивнул, принимая неизбежное и уступая собственному упрямству.

***

      Джин сидел в коридоре клиники, куда отвезли Тэхёна, сжав руки в замок и не находя себе места. Он поехал вместе с ним, оставив на арене второго врача команды и помощников.       Белый свет ламп резал глаза, запах антисептика щекотал горло. После долгих уговоров и обещания от Намджуна, что никто не раскроет тайну о его здоровье, Тэхён все-таки сдался. Джин видел в его глазах страх, боль и растерянность, которые тот так отчаянно пытался скрыть. Перед тем как отправить его на МРТ, он пообещал, что будет рядом и встретит у кабинета.       Намджун приехал сразу же и заверил, что договорится с частной клиникой, чтобы лечение началось как можно скорее. Как только он отошел улаживать формальности, в больницу буквально ворвалась вся семья Джина – вихрь тревоги и громких голосов. Первым к Джину подбежал его отец с широко раскрытыми глазами.       – Что говорят?       Следом подошла мать – более сдержанная, но с тихой тревогой, которую невозможно было скрыть. Она мягко погладила Джина по руке. Ее молчание было красноречивее любых слов.       – Канадцы просто озверели! – раздались взволнованные голоса дяди и Субина. – В третьем периоде они словно с цепи сорвались! Как хорошо, что ты этого не видел, Джин!       – Это самый тупой судья из всех, – поддакнул младший брат.       Джин смотрел на свою семью и чувствовал, как их волнение усиливало его собственное. Его даже не заботил финальный счет. Он хотел только одного – дождаться Тэхёна и быть рядом. Джин знал, что если сейчас его выкатят в коридор, обеспокоенная родня лишь усилит стресс. Нужно было как-то их увести, не обидев.       – Как он? – спросил дядя. – Когда его выпишут?       Джин откашлялся и заговорил как можно спокойнее:       – С Тэхёном все будет хорошо. Но пока рано делать окончательные прогнозы. Ему нужны покой и лечение.       Его слова подействовали – разговоры сразу стихли. В возникшей паузе Ким Сохён приняла единственное верное решение.       – Пусть отдыхает, не будем его пугать. Передай, что мы все за него переживаем. Я видела здесь небольшой кафетерий – мы сходим перекусим. Как только освободишься, сообщи нам, милый.       – Но я хочу дождаться Тэхён-хёна… – упрямо протянул Субин.       – Твоя мать голодна, – строго перебила его Сохён, – а твой хён никуда не денется.       Она переглянулась с отцом Джина, и тот, кивнув, мягко подтолкнул младшего сына и брата к выходу. Джин задержал взгляд на матери и без слов поблагодарил за этот столь нужный жест.       – Мы рядом, – сказала она и одарила его теплым, поддерживающим взглядом.       Снимки лежали на столе. Джин не имел права делать заключения, но уже заметил на них четкий узор из позвонков и два холодных металлических штифта, скрепляющих нижний отдел позвоночника Тэхёна. Он предполагал, что удар пришелся выше старой травмы. После первого столкновения ткани в этом месте уже были воспалены, а теперь отек достиг предела, усиливая давление на нервные окончания.       Тэхён лежал на кровати бледный и измотанный, с расфокусированным взглядом, который ни за что не цеплялся. Джину хотелось успокоить его, но встревоженный разум не находил нужных слов.       – Насколько все плохо? – голос Тэхёна был ровным и пугающе безэмоциональным.       – Тэхён, я не могу…       – Я знаю, что ты уже видел снимки. Просто скажи мне.       Джин подошел ближе.       – Хуже, чем в прошлый раз, но я не думаю… – он запнулся. – Точно сможет сказать только твой лечащий врач после расшифровки…       – Джин, – Тэхён поднял на него уставшие глаза, – пожалуйста.       – Штифты на месте. Они целы, – Джин сдался, хотя и не имел права ставить диагноз. Но молчать сейчас было невозможно. – Удар пришелся прямо над ними. Если не снять отек, давление усилится. Это может повлиять на чувствительность в ногах.       – Как это лечится?       – Есть специальное лечение. Полный покой, противовоспалительные капельницы, криопроцедуры. Возможно, понадобится магнитная терапия, чтобы снять напряжение с металла. После удара штифты натянуты, их нужно «успокоить».       – Значит, я теперь непригоден даже для корейского хоккея, – Тэхён горько усмехнулся.       – Это не так, – Джин сел рядом на край кровати. Он хотел взять его за руку, но сдержался, не зная, как Тэхён на это отреагирует. – Ты вышел против одной из сильнейших команд в мире. Ты играл, несмотря на боль. Эта травма – не конец. Чтобы двигаться дальше, нужна перезагрузка. Сейчас у тебя пит-стоп, как в гонках. Понимаешь меня?       Тэхён внимательно смотрел на него, и Джин чувствовал напряжение, скрытое за этим взглядом. В палату вошли Намджун и врач, который подтвердил догадки Джина. К счастью, Тэхёну не требовалась операция, только длительное и комплексное лечение.       – Я уже договорился с той клиникой. Они готовы принять тебя в самое ближайшее время, – сказал Намджун и повернулся к врачу. – Нам нужно полное заключение.       – Я смогу снова вернуться в хоккей? – спросил Тэхён.       Сердце Джина болезненно сжалось от этого вопроса. Ему стоило огромных усилий не подойти ближе и не обнять Тэхёна, желая спрятать его от всего мира.       – Да, – ответил врач. – Если вовремя начать лечение, отек мягких тканей не успеет навредить и не приведет к необратимым последствиям. Я подготовлю документы для вашего перевода.       Намджун проводил врача, о чем-то негромко переговариваясь с ним за дверью. Джин догадывался, что тому предстоит подписать документы о неразглашении, как и всему персоналу. Вернувшись, Намджун подошел к Тэхёну и положил руку ему на плечо.       – Я всем займусь, не переживай. И я…       – Что?       Джин заметил, как Намджун замялся. Возможно, из-за его присутствия, а может, из-за того, что собирался сказать что-то слишком личное. Джин уже хотел выйти и оставить их наедине, но Намджун продолжил:       – Я сообщил твоим родителям. Наверное, не стоило этого делать...       – Они пришли?       Голос, полный осторожной надежды, больно резанул Джина. Он понял, что где-то глубоко внутри Тэхёна все еще был тот самый маленький мальчик, который ждал любви и поддержки родителей. И несмотря на холодность семьи, вычеркнувшей его из своей жизни, Тэхён все равно надеялся, что в самый трудный момент они будут рядом.       – Прости… – Намджун виновато опустил голову.       Когда дверь за ним закрылась, Джин остался стоять у стены, безуспешно подбирая слова. Его телефон завибрировал. Он сбросил звонок, и тут же посыпались новые уведомления.       – Ответь, – Тэхён откинулся на подушку и тяжело вздохнул.       – Это команда. Они волнуются о тебе. Чимин разорвал мне телефон.       – Можешь сказать им правду. Не думаю, что у Намджуна получится замять произошедшее.       Телефон снова зазвонил.       – Да возьми уже, – не выдержал Тэхён.       – Это мои родители, – замявшись, сказал Джин. – Я не говорил им приходить, но…       В этот момент в дверь тихо постучали, и в проеме показалась голова Ким Сохён, а чуть выше – любопытный Субин.       – Ты не отвечаешь на звонки, а мы просто хотели узнать, как дела.       В палату осторожно вошла семья Джина. Мать держала в руках пакет с едой и поставила его на тумбочку у кровати.       – Знаю, что вы тут голодные. Потом перекусите. Как ты, дорогой? – она бережно пригладила волосы Тэхёна.       – Нормально, – смущенно ответил он.       – Ты справишься со всем. Сегодня ты бился как лев, – Сохён ласково заправила прядь ему за ухо.       – Не то слово! Я Ким Намгиль, брат отца Джина, – он подошел ближе и крепко пожал Тэхёну руку. – Я в восторге от твоей игры. Третий период лучше вообще не вспоминать, но первые два – это было достойно.       – А я тебе потом покажу, сколько нарушений судья не зафиксировал, – отец Джина наклонился вперед, показывая заметки в телефоне. – У меня все записано!       Впервые за день Тэхён улыбнулся. И Джин почувствовал огромную благодарность своей семье. Им удалось развеселить Тэхёна именно тогда, когда это было нужнее всего. Еще какое-то время они обсуждали его точные удары и грубость канадских игроков, которых в третьем периоде несколько раз отправляли на скамейку штрафников.       – А наши бойцы бились до самого конца, даже несмотря на то, что лишились ключевого игрока. Никогда не видел такого стремления отомстить! – Намгиль продолжал расхваливать сборную Кореи, размахивая руками.       Субин все это время стоял у двери, словно боялся подойти и потревожить Тэхёна. Он переминался с ноги на ногу, поглядывая украдкой. Тэхён, почувствовав его неуверенность, улыбнулся ему и подмигнул.       – Нам пора, – начала собираться Сохён. – Намгилю завтра с утра нужно на ферму.       – Тэхён-щи, после лечения обязательно приезжай ко мне на клубничную ферму. Вмиг восстановишься, – оживился дядя Джина. – У нас такие поля – любого на ноги поднимут! К тому же мы открываем новый туристический центр. К лету все будет готово, но маленькие домики уже стоят. Приезжай, отдохнешь.       Тэхён кивнул и искренне поблагодарил за приглашение. Перед тем как уйти, Субин нерешительно подошел к кровати и осторожно обнял Тэхёна.       – Я рад, что ты не сильно пострадал, хён, – тихо сказал он и сунул ему что-то в ладонь, после чего, смутившись, выбежал вслед за родителями.       Когда дверь закрылась, в палате стало удивительно тихо. Джин подошел к тумбочке, где стояла все еще теплая еда, и начал разворачивать лапшу с кимчи.       – Извини, они иногда бывают очень шумными. Если еда остыла, я поищу, где разогреть…       – Не нужно. Иди сюда.       Джин обернулся и увидел, как Тэхён протягивает к нему руку.       – Я не могу лечь на кровать. Это негигиенично, и я, как врач, должен…       – Ты мой врач или мой парень? – Тэхён нахмурился.       – Парень?       Джин замер. Они никогда не обсуждали их отношения всерьез. После поездки к родителям они стали ближе, но даже это не дало ясного ответа – кем они были друг для друга.       – Да, – Тэхён неловко провел рукой по волосам. – Мне кажется, это… я думал…       – Хорошо, – Джин снял обувь и осторожно лег рядом. – Как твой парень, я могу нарушить пару правил.       В руках Тэхёна был маленький кубок, который ему подарил Субин.       – Кубок победителя, – с теплой улыбкой сказал Джин, разглядывая его.       – Мне так страшно, что я имел ценность только в Канаде, – еле слышно проговорил Тэхён. – Кажется, что здесь у меня ничего не получится. Особенно после сегодняшнего…       – Тэ, – Джин прижал его к себе, обнимая за плечи, – не говори глупостей. Ты самый сильный игрок, которого я встречал. Ты профессионал. И ничто не помешало тебе стать тем, кто ведет за собой целую сборную.       – А если я окончательно сломаюсь и потеряю все... – голос Тэхёна дрогнул. – Я стану никем.       – Тэхён, – Джин приподнял его лицо за подбородок. – Ты был готов выйти на лед, несмотря ни на что. Не хоккей делает тебя кем-то – это ты делаешь хоккей таким, какой он есть.       Тэхён прижался к нему, сжимая кубок в руке.       – Спасибо тебе.       Джин оставил легкий поцелуй у его виска и мягко погладил по волосам.       – Глупо, но я надеялся, что мои родители все-таки придут, – за горькой усмешкой слышалась боль. – Надеялся, как последний дурак, что они меня примут.       – Это вовсе не глупо. То, что ты чувствуешь, нормально. Ты живой человек. Всем нам нужна поддержка. Мне жаль, что твоя семья оказалась неспособна на это.       Тэхён шмыгнул носом и прижался к нему сильнее, несмотря на боль в спине. Джин чувствовал его тепло и влагу от слез, которые так долго копились и наконец вырвались наружу.       Когда раздался сигнал телефона, Джин вздрогнул. Тэхён, задремавший рядом, тоже открыл глаза. На экране была фотография семьи Джина – они стояли у большого плаката и показывали знак V. Подпись гласила: «Поправляйся скорее, победитель!»       Джин передал телефон и пошел разбирать еду, размышляя, как бы ее разогреть. Когда он обернулся, чтобы сказать, что выйдет поискать микроволновку, то увидел, как Тэхён смотрел на экран и слабо улыбался. Джин был благодарен за то, что семья, однажды приютившая его и показавшая, что значит быть любимым, смогла подарить одинокому сердцу Тэхёна тепло и заботу, в которых он так нуждался.       Джину казалось, что худшее позади. Но он не знал, насколько сильно ошибался.