Дай мне спасти тебя

      Намджун не сразу заметил изменения в своей жизни. Медленно, но уверенно его квартира начала заполняться чужими вещами. Сначала – вторая зубная щетка в ванной, поставленная рядом с его. Потом – вторая кружка возле кофемашины, обувь в шкафу, тапочки у кровати, духи на тумбочке. Пустая квартира постепенно наполнялась жизнью.       К счастью, Чонгук был аккуратен. Он никогда ничего не разбрасывал – сразу убирал все на свои места. Намджун любил чистоту и порядок, но от природы ему досталось весьма неповоротливое тело, и иногда он страдал от собственной неуклюжести. В такие моменты ему становилось неловко, и на людях он старался тщательно скрывать эту неидеальную сторону. Тэхён уже привык к тому, что Намджун мог разбить чашку или едва не снести дверь, выходя из ресторана, поэтому даже не удивлялся. А вот когда Чонгук впервые столкнулся с Намджуном, который разрушал все вокруг, то не стал смеяться или шутить – просто молча собрал осколки и продолжил разговор с того места, на котором они прервались.       Порой Намджун удивлялся тому, насколько Чонгук любил чистоту. Его самого часто упрекали за перфекционизм, но до своего парня ему все равно было далеко. Было что-то забавное в том, как Чонгук отчитывал его за оставленные документы в гостиной или рубашки, забытые в ванной.       Они идеально подходили друг другу. Все границы стирались – не существовало цифр возраста, цифр на банковских счетах. Были лишь их сердца, бившиеся в унисон.       И все же, несмотря на внутреннюю идиллию, Намджун понимал всю серьезность их ситуации. Каждый раз, когда тревожные мысли застилали разум, Чонгук напоминал ему, что никто не узнает о них, если они сами этого не захотят. Его уверенность была заразительной. Намджуну хотелось верить, хотелось раствориться в этих чувствах. Чувствуя рядом тепло другого тела, казалось, больше ничего не существовало, кроме них двоих. Они словно попали в красочное полотно, а все, что осталось за его пределами, не имело значения.       Поскольку Тэхён принял решение остаться в Корее, Намджун последовал его примеру. Некоторые игроки из Канады все еще были под его опекой, но современные технологии позволяли проводить встречи и консультации дистанционно. К тому же здесь, в Корее, его услуги пользовались популярностью, и несколько корейских спортсменов поспешили нанять его в качестве агента.       – Почему ты до сих пор не стал моим агентом? – Чонгук не переставал задавать этот вопрос.       Намджун снял очки, отложил книгу и красноречиво посмотрел на него. Они лежали в кровати: Чонгук играл в приставку, а Намджун читал. На следующий день «Анян Халла» отправлялась на серию выездных матчей с плотным графиком, впереди их ждал почти месяц разлуки.       – Это непрофессионально. Я не должен спать со своими клиентами, – спокойно ответил Намджун.       – Да кого это волнует!       – Меня. Этот вопрос закрыт, – Намджун снова надел очки и продолжил читать.       – Ладно, – угрюмо буркнул Чонгук. – Как приеду, спрошу еще раз.       Намджуну не нужно было никуда идти, но по привычке он встал раньше и пошел готовить завтрак. Чонгука сложно было разбудить, но по утрам его сонное лицо казалось бесконечно милым, будто он проспал не восемь часов, а восемь лет.       Поджарив тосты, Намджун пошел в спальню. На их кровати крепко спал Чонгук – руки и ноги разметались по простыням, а рот был чуть приоткрыт. Намджун сел на край и потрепал его за плечо. В ответ раздалось нечленораздельное мычание. Чонгук сунул голову под подушку и даже не думал вставать.       – Пора просыпаться, – Намджун оставил поцелуй на обнаженном плече.       Из-под подушки показалось помятое лицо с зажмуренным одним глазом.       – Я решил никуда не ехать, – сонно ответил Чонгук.       Намджун усмехнулся и отобрал у него подушку.       – Такого варианта нет. Самолет через три часа.       Чонгук уткнулся во вторую подушку и что-то пробормотал.       – Что?       – Поцелуй еще раз.       Намджун рассмеялся и поцеловал руку, двигаясь выше к плечу, затем к шее. Вдруг Чонгук резко развернулся и перехватил поцелуй губами.       – Будешь скучать по мне? – он игриво улыбнулся.       – Думаешь, у меня нет больше дел? – Намджун вопросительно поднял брови.       – Думаю, ты точно будешь скучать, – Чонгук снова потянулся за новым поцелуем, но был остановлен.       – Завтрак стынет.       – Завтрак? – он мгновенно оживился. – Мои любимые подгоревшие тосты!       – Это было один раз!       – Трижды, Джуни, – Чонгук скрылся в ванной, смеясь.       Намджун смотрел, как приготовленные им тосты исчезли за считанные секунды.       – Мне кажется, ты их не дожарил. Даже не было угольных корочек.       Намджун закатил глаза и уже собирался отчитать Чонгука, но, встав со стула, больно ударился пальцем ноги о ножку стола. Сжав зубы, он снова опустился на стул и зажмурился. До его ушей донесся заботливый голос:       – Надеюсь, ты не убьешься, пока меня тут не будет.       Чонгук опустился перед ним на колени и, не говоря ни слова, принялся внимательно осматривать ушиб. А потом неожиданно наклонился и осторожно коснулся губами его ноги.       – Что ты делаешь? – Намджун дернул ногой, смущенно отстраняясь.       – Такой поцелуй означает очень многое, – Чонгук провел ладонью по ноге. – Пока меня не будет, изучи этот вопрос.       Намджун спрятал улыбку и, делая вид, что это его совсем не тронуло, направился убирать со стола, бросив через плечо:       – Тебе пора собираться, иначе опоздаешь.       Чонгук уже ждал в прихожей, одетый во все черное, с огромной сумкой, из которой торчала его любимая клюшка.       – Все взял? – Намджун остановился напротив, все еще в домашнем и почему-то чувствуя неловкость.       – Да, мои счастливые носки со мной.       – Звучит ужасно.       – Они помогли нам в сборной!       – Как скажешь, – Намджун улыбнулся. – Будь осторожен.       – Меня никто не увидит, я спущусь быстро!       – Я не об этом.       – А…       Чонгук подался вперед и обхватил ладонями лицо Намджуна, проводя большими пальцами по мягким ямочкам.       – Я буду очень скучать по тебе.       – Я тоже, – Намджун не привык открыто демонстрировать свои чувства, но слова сами вырвались наружу.       Поцелуй вышел горячим и слишком чувственным – таким, который сложно прервать и оторваться друг от друга. Чонгук прикоснулся лбом к подбородку Намджуна и закрыл глаза.       – Я вернусь с победами.       Он резко развернулся и убежал. Намджун успел уловить дрожь в его голосе. И от этого стало еще хуже. Ему самому не хотелось отпускать Чонгука, но он был взрослым мужчиной и не должен идти на поводу у чувств. Поэтому Намджун закрыл дверь и направился к ноутбуку, чтобы проверить почту и занять голову чем угодно. В этот момент он позавидовал Джину и Тэхёну – им не приходилось расставаться даже во время выездных матчей. Намджун покачал головой, отгоняя эти мысли. У всех свои сложности. И никому нельзя завидовать.       Первый день прошел незаметно. Чонгук периодически писал сообщения и присылал фотографии, сделанные из самолета. Обычно они вместе планировали ужин, и было непривычно заказывать доставку на одну персону. Как же быстро он привык к присутствию другого человека в своей жизни. Намджун вздохнул и продолжил листать меню доставки.       «Что будешь есть?» – словно почувствовав, написал Чонгук.       «Еще не знаю».       «Надеюсь, это не будет очередной салат из капусты».       Намджун посмотрел в корзину, где лежал одинокий салат. И с каких пор его так хорошо знают?       «Закажи мясной рулет с теплым бульоном. И обязательно пришли фото!»       Намджун улыбнулся. Он уже давно не был ребенком, и никто никогда не следил за его рационом питания. Все это казалось ему новым и, наверное, должно было ужасно раздражать. Но… это было приятно. Чонгук любил поесть и прививал эту любовь и ему. Несмотря на то, что Намджун предпочитал легкие блюда, он все-таки заказал мясной рулет и отправил фотографию. В ответ пришло красное сердце.       Затем начались тренировки и матчи. Свободного времени у Чонгука становилось все меньше, и Намджун поймал себя на том, что слишком часто проверяет телефон. Сон стал беспокойным. Он перестал высыпаться. В кровати было пусто, одиноко и холодно. Намджун пытался отвлечься новыми договорами и отчетами, но из головы никак не выходило улыбающееся лицо Чонгука. Он совершенно не мог ни на чем сосредоточиться. Все мысли будто нарочно тянули его прочь от привычной рутины, заставляя ежеминутно смотреть на экран.       – Черт! – Намджун захлопнул ноутбук и поднялся из-за стола.       Он принялся суматошно ходить по квартире, не находя себе места. Это же иррационально в его возрасте, с его багажом опыта так скучать и ждать каких-то сообщений. Не может человек так быстро привязаться. Не может... но вот он. Намджун снова достал телефон и задержал взгляд на заставке.       Кувшинки.       Мог ли Моне чувствовать то же самое, когда писал дорогие его сердцу вещи? Человек, знавший, что никогда больше не сможет увидеть прекрасное, пытался воссоздать это по памяти. Может быть, сердце Намджуна тоже пыталось вернуть себе прекрасное, терзаясь в ожидании?..       Неожиданно раздался звонок. Машинально ответив, он увидел, как на экране появилось улыбающееся лицо Чонгука. Его волосы были слегка влажными после душа, а на щеках виднелся легкий румянец.       – Привет! Я смог поменяться с хёном номерами, и теперь нам никто не помешает разговаривать.       – С кем ты поменялся? – в голове Намджуна тут же появилось слишком много вопросов. – Разве это не вызовет подозрений? Ты сейчас один? Может, лучше…       – Эй-эй, – Чонгук нахмурился. – Я поменялся с Чимин-хёном и теперь живу с Тэхёном. Ему тоже хотелось иметь возможность слинять.       – Он сейчас с тобой?       – Нет, он с Джин-хёном.       – А если их кто-нибудь увидит?       – Они взрослые люди. Не думаю, что они станут целоваться прямо в коридоре, – Чонгук на секунду задумался и усмехнулся. – Хотя иногда кажется, что хёна точно готовы сожрать... Ты бы видел, как Тэхён посмотрел на менеджера, когда тот предложил Джин-хёну отдельную комнату. Искры так и летели.       Он заливисто рассмеялся. Намджун невольно улыбнулся в ответ, чувствуя, как напряжение в груди понемногу отступает.       – У вас завтра игра, разве тебе не пора спать?       – Время только десять, а игра вечером. Даже тренировку поставили позже обычного, – Чонгук откинулся на подушку. – Неужели ты не соскучился по мне?       Намджун посмотрел на любопытные глаза по ту сторону экрана и вдруг почувствовал огромное желание вылететь первым же рейсом, чтобы просто прикоснуться и провести пальцами по губам. Убедиться, что он настоящий и не исчезнет, стоит только закрыть глаза.       – Что-то случилось? – Чонгук напрягся и резко сел. – Ты выглядишь как-то неважно.       Намджун смотрел в экран телефона и не мог ничего произнести. Сердце бешено колотилось в груди, во рту стало сухо, ладони вспотели. То, как сильно ему хотелось быть рядом с этим человеком, не просто пугало – оно обезоруживало, затмевая все вокруг.       – Ты меня уже пугаешь, – Чонгук взволнованно всматривался в камеру. – Намджун!       Услышав свое имя, Намджун дернулся, приходя в себя.       – Извини, я…       – Что с тобой? Тебя что-то напугало?       – Ты… – еле слышно произнес Намджун.       – Я?! Я что-то сделал? – лицо Чонгука тут же приобрело виноватое выражение.       – Что? Нет, – Намджун нервно провел рукой по лицу. – Извини, ты тут ни при чем.       – Я тебя чем-то напугал?       Намджун выдохнул.       – Меня напугало то, как сильно я по тебе скучаю.       За пару мгновений испуг на лице Чонгука сменился растерянностью, а потом на щеках выступил легкий румянец.       – Правда? Ты словил паническую атаку из-за того, как сильно соскучился по мне?       – Перестань... Когда ты так говоришь, я выгляжу еще глупее.       – Ким Намджун, ты самый милый бойфренд в мире! – Чонгук снова откинулся на подушку и довольно посмотрел на него.       – Я не думал, что могу испытывать что-то подобное к кому-то…       – Это эффект Чонгука. Никто не может устоять.       Намджун усмехнулся и покачал головой.       – У меня, конечно, не было панической атаки, но я тоже по тебе безумно соскучился. По каждой твоей ямочке, по крепкому телу и упругой…       – Хватит.       – Почему? Разве тебя это не заводит так же, как и меня? – Чонгук поднял брови.       – Мы не будем заниматься сексом по телефону.       – Но почему? Я сейчас совершенно один, ты тоже. Мы взрослые люди и вольны заниматься чем угодно. Я хочу, чтобы ты расслабился. Ты даже не представляешь, как сильно я хотел бы, чтобы ты был рядом. Холодный душ мне уже не помогает. И я не поверю, что ты не чувствуешь то же самое.       – Чонгук, я уже не подросток и могу себя контролировать.       – Правда? – Чонгук прищурился. – А если я сниму с себя футболку и проведу рукой по телу... опускаясь ниже и ниже?..       Намджун почувствовал, как по телу разливается жар и стягивается внизу живота. Нога предательски начала подпрыгивать от нетерпения. Когда Чонгук снял футболку, демонстрируя стройное, подтянутое тело, рука Намджуна сама потянулась к брюкам.       – Ты можешь просто смотреть, но я знаю, как тебя это заводит, – он откинул голову и провел рукой по шее, облизнув губы и закрыв глаза. – Если бы я был рядом... на тебе уже не осталось бы одежды.       Намджун смотрел, как его парень ласкает себя, как у него сбивается дыхание и вырываются тихие, приглушенные стоны. Это было одновременно сладко и мучительно, потому что Чонгук был так далеко.       – Я хочу, чтобы ты доставил себе удовольствие, – Чонгук томно посмотрел в камеру. – Представь, как я провожу рукой по твоему телу... касаясь груди... ниже, вдоль пресса…       Намджун утопал в его вязком, как мед, голосе, позволяя себе забыться. Его пальцами руководил Чонгук, а он послушно выполнял каждое озвученное действие. Казалось, он готов был кончить лишь от одного этого голоса. Он ускорил темп, приближаясь к разрядке. В спальне стало жарко и душно. Кожа покрылась мурашками, дыхание сбилось, а сердце колотилось так громко, что его можно было услышать даже через экран.       – Я бы хотел быть сверху... и чувствовать тебя внутри, – Чонгук закрыл глаза, между его бровей залегла напряженная складка.       – Я почти… – прохрипел Намджун.       – И я…       Намджун пытался успокоить свое сердцебиение. Чонгук смотрел на него, довольно улыбаясь. И было что-то трепетное в этом взгляде, дающее надежду, что все прекрасное еще впереди, и Намджуну не нужно цепляться за этот момент, пытаясь запомнить его.       Его кувшинки были рядом. И всегда будут напоминать о себе.       – Еще немного, и я вернусь, – Чонгук выдохнул.       – Я буду ждать, – сердце Намджуна наконец успокаивалось, а глаза медленно закрывались. Впервые за столько дней ему не было так холодно и одиноко.       – Спокойной ночи, Джуни. Я буду рядом.

***

      Намджун смотрел на черно-рыжего добермана в своей гостиной. Доберман смотрел на него в ответ – так же внимательно и настороженно. Тот, кто связывал их двоих, уехал в зоомагазин за разными собачьими вещами.       Чонгук вернулся с выездных матчей не один.       – Сюрприз! Мы станем родителями! Его зовут Бам!       Он держал на руках такого же растерянного пса, каким сейчас был сам Намджун. Бам был совсем мал – по собачьим меркам еще щенок. Его хвост вилял во все стороны, а нос без остановки обнюхивал воздух, словно пытался понять, куда его привезли и можно ли тут доверять людям.       Намджун хотел сказать о безответственности. О необходимости обсуждать такие вещи заранее. О том, что собака – это не игрушка. Но безграничная любовь в глазах Чонгука развеяла намечавшуюся бурю еще до того, как она успела подняться. Чонгук аккуратно поставил Бама на пол и подошел к Намджуну.       – Я видел, что ты скучал без меня. А скоро снова начнутся выезды, поэтому я решил, что тебе не помешает компания.       – Ты решил? – Намджун все-таки строго посмотрел на него, скрестив руки на груди.       – Я понимаю, что должен был сначала обсудить это с тобой, но ты только посмотри! – Чонгук снова подошел к Баму и поднял его на руки. – У соперников была собака-талисман, и у нее родились щенята. Всех разобрали, а Бам остался. У него есть небольшие проблемы со здоровьем, но мы это уладим. Можно он останется?       Намджун смотрел на умоляющий взгляд Чонгука и на широкие глаза добермана, который теперь уже не вилял хвостом так отчаянно, а просто молча ждал приговора. Намджун любил животных, но всегда боялся заводить их из-за большой ответственности. Тяжело привязываться к кому-то, когда ты можешь в любой момент сорваться и уехать. Но сейчас не было причин для отъезда из Кореи. И он больше не одинок, а значит, нет никаких оснований отказываться от Бама.       – Хорошо, – наконец сказал Намджун. – Он может остаться.       – Ты лучший! – Чонгук сиял так, словно получил не щенка, а целый мир. Он быстро схватил ключи от машины с тумбочки. – Я съезжу в магазин, оставайтесь тут. Можешь дать ему воды...       Но, словно что-то вспомнив, Чонгук резко развернулся. Намджун даже не успел ничего сказать, как его притянули к себе и поцеловали, слишком жадно, как после долгой разлуки.       – Ты бы знал, как я скучал по тебе! – Чонгук прижался к нему и глубоко вдохнул. – Я вернусь и прилипну к тебе. Ты видел мои голы? Нет, ничего пока не говори, я мигом!       Вот так они и остались в полной тишине. Бам и Намджун. Пес, словно опасаясь, скромно стоял у двери, ожидая возвращения своего нового хозяина. А Намджун все еще переваривал мысль, что у них теперь есть собака.       Когда зазвонил телефон, уши добермана встрепенулись.       – Привет, хён! – в трубке послышался голос Тэхёна. – Чонгук рассказал тебе про новичка?       – Нет, – Намджун покосился на Бама. – Он только сказал, что мы теперь родители и у нас есть сын.       – Родители?! Джин! – Тэхён отвернулся от трубки. – Намджун и Чонгук кого-то усыновили!       – Это, наверное, про Бама, – послышался издалека голос Джина.       – А, хён, ты про щенка говоришь?       – Да.       – Он очень хороший. Я бы сам его забрал, но Чонгук так вцепился в него, что никому даже играть с ним не разрешал.       Намджун не удержался и усмехнулся. Очень похоже на Чонгука.       – Так о чем ты хотел поговорить? – он вернул разговор в нужное русло.       – К нам в команду хотят взять новичка, но у него нет агента. Я помню, ты говорил, что у тебя есть еще одно место?       – Да, я могу взять еще одного игрока, – Намджун переключился от собаки, быстро прикидывая, сколько у него осталось свободного времени в расписании.       – Если ты не возьмешь Чонгука, то подумай о новеньком. Он хороший парень, мне кажется, его ждет большое будущее.       – Я не собираюсь брать Чонгука. У него есть агент.       – Хорошо, как скажешь. Решите это вдвоем и сообщи потом мне или Хосоку. Пока, хён! – Тэхён начал отдаляться, но его голос все еще доносился в трубке: – Джин, нам тоже нужна собака. Я думаю, что…       Намджун посмотрел на телефон – звонок оборвался на полуслове Тэхёна. Он не собирался никого брать, но у него действительно было место для одного человека. Пока ему не встретился кто-то действительно стоящий и перспективный, это место оставалось вакантным.       Вечером Чонгук готовил пасту на ужин, а Намджун обустраивал уютный уголок для Бама. Они уже немного освоились и привыкли друг к другу. Пес больше не боялся подходить к нему и даже пытался играть, осторожно тыкаясь носом и смешно перебирая лапами.       – Где ты научился так готовить? – спросил Намджун, глядя, как Чонгук умело орудует на кухне.       – Джин-хён нашел новый рецепт и показал, как лучше нарезать овощи. Я знал, что ты питался только доставкой, поэтому решил, что нужно добавить в рацион домашнюю еду.       – Кстати, мне звонил Тэхён и рассказал про новичка.       – Надеюсь, ты не согласился, – Чонгук убрал нож и повернулся.       – Еще нет. Но у меня есть одно место.       – Оно для меня.       – Чонгук, – Намджун потрепал Бама за ухом и поднялся, – мы уже это обсуждали.       – Но Джин-хён и Тэхён работают вместе, и им это не мешает! – Чонгук сейчас выглядел, как обиженный ребенок. – Никто ничего не заподозрил. Если ты не знаешь о них, то никогда не догадаешься, что между ними что-то есть. А мы с тобой даже не будем видеться на публике!       Намджун вздохнул и направился накрывать на стол, не желая продолжать спор. Ужин был превосходным. Чонгук рассказывал о матчах, о своих голах, о том, как они забрали Бама. Одинокая квартира снова обрела жизнь, стало тепло и уютно. Все наконец встало на свои места.       – Если ты не хочешь быть моим агентом, давай найдем нового, – Чонгук облокотился о плечо Намджуна и достал телефон.       – Чем плох твой нынешний агент?       – Он не может даже премиальные мне выбить. Ему все равно на бонусы, – Чонгук открыл галерею и начал листать.       Намджун скептично смотрел на фотографии. Некоторые были довольно симпатичными и подтянутыми, но каждый выглядел слишком молодо для этой должности.       – Разве агенты должны быть такими?       – Какими? – Чонгук посмотрел на него через плечо, невинно хлопая глазами. – Мне кажется, вот этот довольно неплох, как считаешь? Голубоглазый блондин, очень се…       – Почему он голый?!       – Да мало ли… Ну, не было у человека больше фотографий.       – Хорошо! – Намджун закатил глаза. – Я буду твоим агентом. Только убери это со своего телефона.       – Это? – Чонгук перелистнул фото. – А этого тоже?       Намджун издал что-то похожее на рычание и повалил его на диван.       – Ты дразнишь меня?       – Вовсе нет, – Чонгук пытался сдержать улыбку. – Просто мне нужен агент, чтобы присматривал за мной.       – Я сам буду присматривать за тобой, – голос Намджуна стал ниже. – Только я.       Он поцеловал Чонгука, запуская пальцы в волосы. Целуя и зарываясь в шею, Намджун поймал себя на желании оставить его целиком себе, чтобы Чонгук был только его. И больше ничей.

***

      – Ты же не переживаешь? – Чонгук держал Намджуна за руку, пока лифт спускался.       Переживал ли Намджун о предстоящей встрече с родителями Чонгука? У него были смешанные чувства. С одной стороны, это было важное событие в их отношениях. С другой – он давно уже не мальчишка, и ему было ни к лицу так волноваться. Рационально он понимал, что родители Чонгука – адекватные люди. Судя по рассказам, они давали сыну полную свободу и поддерживали его во всем. Вот только они еще не сталкивались с тем, что их сын выбрал себе в партнеры взрослого мужчину. Но Намджун никак не мог повлиять на свой возраст.       – Ты им понравишься, я уверен, – Чонгук улыбнулся. – И мама скоро вернется в Корею. Я уже пообещал ей ужин в ее любимом ресторане.       С родной матерью Чонгука Намджун познакомился заочно. Во время одного из телефонных звонков Чонгук не сдержался и рассказал о своих отношениях. Позже Намджун пообщался с ней через видеозвонок. Это была красивая, ухоженная женщина – сдержанная и любезная. Но во время следующих звонков она начала открываться с другой стороны: подшучивала над сыном, смеялась, искренне ждала встречи с его парнем. Намджун сразу понял, в кого Чонгук унаследовал характер. Особенно после того, как его мать закричала от восторга при виде Бама, сомнения в их родстве отпали окончательно.       Дом родителей Чонгука был огромным. В нем чувствовались стать и влияние старых денег. Отец Чонгука встретил их у порога вместе со своей второй женой. Мачеха Чонгука отличалась от его матери. Хотя они были примерно одного возраста, она выглядела иначе: более статная, высокая, с серьезным и пытливым взглядом. Но после теплых объятий с пасынком Намджун понял, что к Чонгуку она относилась как к родному сыну.       – Как щенок? Твой отец говорил, что ты искал для него ветеринара, – мачеха ласково заправила волосы Чонгука за ухо.       – Судя по его аппетиту, ему уже лучше. Я тебе покажу видео, где он чуть не сгрыз тапок.       – Рада это слышать. Я Венди, – она подошла к Намджуну. – Приятно познакомиться.       Намджун поклонился:       – Благодарю за приглашение. Очень рад знакомству.       – Проходите, – отец Чонгука пожал ему руку и повел в гостиную.       Разговор проходил спокойно. Несмотря на то, что Венди ничего не понимала в хоккее, она искренне интересовалась успехами команды и задавала вопросы о работе Намджуна. Отец Чонгука позволял ей вести беседу, лишь изредка вставляя уточняющие фразы. Он производил впечатление человека немногословного, но рассудительного и внимательного. И от Намджуна не ускользнул его острый взгляд на себе.       За ужином обстановка разрядилась. И хотя Намджун все равно чувствовал себя не в своей тарелке, Чонгук умел вовлечь его в разговор и не позволял оставаться в стороне. Когда его отец позвал Намджуна к себе в кабинет, пока Чонгук помогал мачехе выбирать новую мебель, внутри все замерло.       – Не бойся, я не съем твоего парня, – отец Чонгука улыбнулся и потрепал сына по голове. – У меня есть несколько вопросов касательно его работы.       Они прошли в просторный кабинет, где вдоль стен тянулись книжные шкафы. У окна стоял огромный дубовый стол, и на нем уже ждала бутылка дорогого виски.       – Выпьем? – мужчина разлил алкоголь по бокалам. – Ты, должно быть, волновался перед тем, как прийти сюда.       Намджун сделал небольшой глоток. Горло обожгло, оставив после себя горечь и пряное послевкусие.       – Я не боялся встречи с вами, Хисын-щи. От Чонгука я слышал о вас только самое хорошее.       – Любопытно, что именно он рассказывал, – мужчина слегка улыбнулся. – И какое впечатление я произвел еще до нашей встречи. Зачастую молодые люди опасаются родителей своих партнеров.       – Если отец беспрекословно принимает ориентацию своего сына, значит, он действительно его любит. Вы поддержали Чонгука во многих решениях, но, несмотря на это, он не разбалован, не воспринимает все как должное и всегда готов прийти на помощь. То, какой он есть, – целиком и полностью заслуга его воспитания. Его доброе сердце лишь подтверждает, что в него вложили очень много любви. И это дало свои плоды.       – Благодарю, это высшая похвала мне как отцу, – произнес отец Чонгука, и в его голосе прозвучало что-то теплое. Он сел в кресло, жестом указывая Намджуну на место напротив. – Мы иногда слишком балуем его и даем много свободы, но это не значит, что мы не переживаем за него. Мы долго обсуждали с его матерью, как правильно поступить, когда он рассказал нам о своих… предпочтениях. И о желании заниматься хоккеем профессионально. Мы могли бы запретить ему, списать это все на юношеский бунт. Но я понимал, что если мы запретим ему хоть что-то, в чем он искал себя, то потеряем его навсегда. Я этого никогда не хотел.       Намджун молча кивнул.       – Могу задать вопрос?       – Конечно. Намджун, мы сюда и пришли для того, чтобы поговорить наедине.       – Почему вы так легко позволили ему играть в хоккей? Разве вам не нужен преемник? – Намджун снова отпил из бокала, надеясь, что не перешел границы.       – Думаю, предыдущее поколение чеболей так бы и поступило. Положило бы жизнь своих детей на алтарь семейного бизнеса, – он медленно покрутил бокал в руке. – Но я не вижу смысла заставлять Чонгука заниматься корпоративными делами так рано. Хоккейная карьера однажды подойдет к концу. Тебе самому известно, насколько суров этот спорт. И когда это случится, Чонгук сам примет решение. Если ему будет интересно заняться семейным бизнесом, я с радостью приму его. Он сможет занять любую управляющую должность. Наша компания в ближайшие годы никуда не денется. Если же он выберет другой путь... что ж. Людей в Корее хватает. Достойных мало, но их всегда можно найти. Для меня главное, чтобы его сердце всегда оставалось рядом со своей семьей.       Намджун кивнул и не смог сдержать легкую улыбку.       – Я рад, что Чонгуку так повезло с вами. Не каждый родитель способен на такое понимание.       – Хочу признаться, – отец Чонгука откинулся в кресле, – я не мог не насторожиться, когда Чонгук сказал, что собирается привести в дом своего партнера. И я должен был навести справки.       Намджун напрягся, крепче сжав бокал.       – Чонгуком всегда руководят эмоции. И я рад, что у него появился тот, кто способен уравновесить его пыл. Я говорил с его матерью. Она тоже стала спокойнее, зная, что рядом с ним есть такой человек, как ты, – он помолчал, а затем произнес чуть мягче: – Добро пожаловать в семью, Намджун.

***

      Чонгук смотрел, как Намджун еле стоял на льду, боясь даже пошевелиться.       – Ты уверен, что это хорошая идея? – голос Намджуна звучал испуганно.       – Ты столько лет в хоккее и до сих пор не научился кататься! Я не могу смириться с этим, – Чонгук сделал круг вокруг него, легко и уверенно. – И этот лед слишком хорош, чтобы пропадать.       Они были на небольшом катке за домом его родителей. Именно здесь Чонгук когда-то учился стоять на коньках и забивать первые шайбы. Отец с мачехой уговорили их остаться на ночь. Погода была хорошей, и Чонгуку все-таки удалось вытащить Намджуна на лед.       – Держись за меня, – Чонгук выставил руки, и Намджун тут же мертвой хваткой вцепился в них. – Расслабь ноги. Медленно делай шаг, левой и правой. Аккуратно, тут спереди зубчики – ими можно тормозить в любой момент.       Намджун двигался, как ребенок: осторожно и неуклюже. Он смотрел себе под ноги, словно там скрывалась пропасть. Его нужно было отвлечь, и Чонгук спросил:       – Как прошел разговор с папой? Вас довольно долго не было. Надеюсь, он не напугал тебя?       – Нет, – Намджун все еще не поднимал взгляда и только сильнее сжал губы. – Он был дружелюбным.       – Ты бы видел его на работе. Он очень строгий и суровый.       – Если бы он был мягким, его бизнес вряд ли бы выстоял так долго, – Намджун наконец поднял глаза, но сразу, потеряв концентрацию, врезался в своего учителя.       Чонгук быстро подхватил его и прижал к себе, тихонько смеясь.       – Я тебя держу. Не бойся, ты не упадешь.       – Я выше тебя. Если я упаду, ты упадешь тоже, – резонно заметил Намджун.       – Знаешь, сколько я жму от груди в тренажерном зале?! Да я даже Джин-хёна на плече носил!       – Я тяжелее его.       – Это не проблема.       Намджун усмехнулся и чуть отстранился. Спустя почти два часа ему удалось не просто ровно стоять на льду, но и самостоятельно сделать круг. Чонгук все время был рядом и подбадривал.       – Ты никогда не рассказывал о своей семье, – осторожно начал Чонгук.       Они катились рядом в свете небольших прожекторов, держась за руки.       – Там нечего особо рассказывать, – Намджун пожал плечами, и его шарф сполз с одного плеча. – Отец ушел от нас, когда я был ребенком, а сестра только родилась. Мать осталась совсем одна и изо всех сил старалась растить нас. Отдавала нам все, что у нее было. Сейчас она живет в пригороде Тэгу. За ней присматривает сестра. Как только я стал совершеннолетним, то уехал на заработки в столицу. Я понимал, что теперь я, как единственный мужчина в семье, должен заботиться о них.       – Насколько младше твоя сестра? – Чонгук нежно сжал его руку.       – На три года. Ты бы ей понравился, – Намджун улыбнулся. – Она без ума от хоккея, да и вообще от спорта. Мама пыталась отдать ее на танцы и художественную гимнастику, но Арин ни в какую не хотела туда идти. Ей нравилось играть в мяч и драться.       – А ты тоже дрался?       – Нет, – Намджун хмыкнул. – Я предпочитал читать книги дома.       – Твоей маме повезло с тобой. Ты уже с детства был как дед, – засмеялся Чонгук. – Расскажи мне о своей маме. Ты похож на нее?       – Думаю, да. Она спокойная и рассудительная. Всю жизнь проработала на швейной фабрике, пока зрение не начало подводить. Но даже в самые трудные времена она старалась нас приободрить. И знаешь... Несмотря на тяжелую жизнь, она очень свободолюбивая и своенравная. Поэтому Арин строго следит за ней. Меня мама совсем не слушает и всегда обводит вокруг пальца.       – Звучит мило, – Чонгук подкатился ближе. – Я бы хотел с ними познакомиться.       – Я… – Намджун замялся.       – Что такое? – Чонгук остановился и мягко развернул его к себе лицом.       – Они зовут нас в гости с того момента, как я рассказал им о тебе. Но, возможно, будет лучше, если они сами сюда приедут. Только ближе к лету. Так маме проще передвигаться.       – Ты не хочешь, чтобы я видел твой дом? – Чонгук снял перчатку и осторожно прикоснулся к его холодной щеке. – То, что я рос в большом доме, не значит, что я не знаю, как живет большинство корейцев. Не нужно стесняться. Я все детство провел в спортивных лагерях с тараканами, потому что хотел быть ближе к обычным ребятам.       – Тогда мы могли бы съездить к ним после окончания сезона, – Намджун слегка покраснел. – У нас небольшой дом, и не всегда есть горячая вода. Я предлагал им переехать, но мама наотрез отказывается покидать родные стены.       – Вода – это ерунда. Главное, чтобы была прислуга, – улыбнулся Чонгук.       Он уже собирался покатиться дальше, но Намджун резко затормозил и, не справившись с коньками, полетел вниз, намертво вцепившись в куртку Чонгука. Через секунду они оба оказались на льду. Чонгук встревоженно посмотрел на него, но, увидев только испуганные глаза, без признаков боли, громко рассмеялся.       – Ты же обещал меня удержать! – Намджун вскинул руки к небу, лежа на спине.       – Я думал о ваших слугах, – Чонгук продолжал смеяться. – И ты застал меня врасплох.       – У моей мамы нет слуг, – Намджун нахмурился.       – Что?! Кто же тогда подает вам суп?! Все, я сваливаю, – он изобразил оскорбленный вид и уже собрался встать, но Намджун удержал его за рукав и притянул ближе.       Чонгук навис над ним и провел ладонью по щеке.       – Мы сами подаем себе суп.       – Весь мир – суп, а мы в нем ложки, – рассмеялся Чонгук.       – Я вилка, – усмехнулся Намджун.       – Ах да... моя любимая вилка.       Чонгук нагнулся и поцеловал его в губы. Горячее дыхание согревало их лица, а все вокруг растворялось в тишине. Чонгуку было хорошо и спокойно в объятиях любимого человека – того, кого он добился, несмотря ни на что.