Игра на выживание в садистском романе

Сегодня был день поминовения старого господина Юя. Когда-то, после краха компании, у него случился сердечный приступ, и, несмотря на усилия врачей, спасти его не удалось. Похоронен он был на городском кладбище за чертой города. За пять лет, что Юй Цзэчуань провёл в тюрьме, вряд ли кто-то приходил поклониться человеку, умершему уже так давно. Добравшись до кладбища, Юй Цзэчуань вышел из машины, взяв с заднего сиденья букет свежих цветов. Он не хотел привлекать внимание, поэтому натянул кепку и маску и бесшумно вошёл на территорию. Пожилой охранник в будке дремал и ничего не заметил. Кладбище поддерживали в порядке — регулярно убирали и подстригали траву, но от этого оно казалось ещё более пустынным и безжизненным. Юй Цзэчуань нашёл могилу старого господина Юя, наклонился и поставил цветы перед надгробием. Некоторое время он молча смотрел на чёрно-белую фотографию с добродушной улыбкой, а затем медленно опустился на колени. Это было его первое посещение могилы за последние пять лет. Юй Цзэчуань беззвучно шевельнул губами, вымолвив одно давно забытое слово: — Дедушка... Осенний дождь лил непрерывно, холод пробирал до самых костей, но Юй Цзэчуань не шелохнулся. Он провёл рукой по холодному камню надгробия и медленно опустил голову — без рыданий, без отчаяния, лишь тишина, более гнетущая, чем сама ночь. — Дедушка, ты бы смог меня узнать? Се Цзин говорит, что я стал совсем другим... я боюсь, что ты бы тоже не узнал меня. Юй Цзэчуань медленно провёл пальцами по шраму на своём лице. Этот след оставили заключённые — они целились ему в глаза, но он чудом успел увернуться, и лезвие рассекло кожу от виска до щеки, будто одним движением перерезав и его жизнь. Тогда его, конечно, отправили в больницу, но рана воспалилась, прорезав ротовую полость насквозь. Боль была такой, что он не мог спать ночами. Хотелось плакать, но слёзы так и не пришли. Он лежал с воспалёнными, налитыми кровью глазами, уставившись в потолок, ночь за ночью... И только сегодня, стоя у могилы, он наконец понял почему. — После твоей смерти, дедушка... больше некому было обо мне заботиться. В груди словно застряло что-то тяжёлое, мешая дышать. Юй Цзэчуань закрыл глаза и прижался лбом к холодному надгробию, его пальцы сжались так сильно, что ногти впились в ладонь, оставляя кровавые следы. Спокойным голосом он произнёс: — Цзян Боюнь попадёт в ад. Дедушка, я тоже туда спущусь. Он — вместе со мной. Он дал себе самое страшное обещание в жизни — завершить этот долг кровью. На горизонте сгущались тучи, гром глухо катился по небу. Крупные капли дождя били в оконные стёкла, создавая монотонный, гулкий шум. Вспышка молнии рассекла небо, и на мгновение всё озарилось белым светом, делая тьму в комнате ещё более мёртвой. Лу Янь, связанный и усаженный на стул, повернул голову к окну — ночной холод пробирал до костей. — Уже четыре часа прошло... почему Юй Цзэчуань всё ещё не вернулся? — пробормотал он. Се Цзин, устроившийся на диване с ноутбуком, поднял глаза и, посмотрев на экран телефона, лениво ответил: — Я ведь не переживаю, чего ты суетишься? «Я-то не спешу», — подумал Лу Янь, — «но глаза уже слипаются». Он с наигранной добротой предложил: — Может, развяжешь меня? Я бы лёг в комнате поспать, а ты можешь спокойно подождать его снаружи. — Мечтай, — Се Цзин хмыкнул, даже не отрываясь от экрана. — Раз я не сплю, то и тебе не светит. С этими словами он захлопнул ноутбук, поднял голову и посмотрел на Лу Яня: — Ты ведь говоришь, что влюблён в него, да? Что же, нескольких часов подождать не можешь? Или, может, всё это спектакль? Лу Янь сделал вид, будто не уловил насмешки в его тоне, и с ленивой полуулыбкой ответил: — Я действительно люблю его. Ты видел, чтобы кто-то умел притворяться настолько убедительно, как я? Се Цзин тихо рассмеялся. Его изящная, чуть легкомысленная манера чем-то напоминала Лу Яня — и этим сразу отличала его от Юй Цзэчуаня. Он был опытным человеком, прошедшим через множество интриг и удовольствий: — Эти сказки можешь рассказывать Цзэчуаню, он, может, и поверит. А меня не надо дурачить. Я всё знаю о тебе и Цзян Боюне — до мелочей. Просто не стал выносить это на свет, потому что мне лень. Но не думай, что я дурак. Советую тебе не играть с огнём. Иначе, не дожидаясь, пока Цзэчуань что-то сделает, я сам тебя прикончу. — произнёс Се Цзин спокойно и вкрадчиво, но в его голосе не было ни тени шутки. Лу Янь приподнял брови: — А ты ему кто? Между мной и Юй Цзэчуанем — какие дела тебе до этого? «Пёс, который лезет не в своё дело», — подумал он с раздражением. Се Цзин на миг запнулся: — Я... я его... Он не успел договорить — в прихожей вдруг раздались короткие сигналы кодового замка, и разговор мгновенно оборвался. Лу Янь внутренне занервничал: ещё чуть-чуть — и я бы вытянул из него, кто он такой! Он поспешно спросил: — Кто ты ему, а? Но Се Цзин не ответил — потому что в следующую секунду дверь открылась, и в комнату вошёл Юй Цзэчуань. Он был весь мокрый от дождя, одежда прилипла к телу, под тусклым, тёплым светом лампы его холодное лицо казалось ещё суровее. Лу Янь мгновенно замолчал. Юй Цзэчуань снял обувь у порога, стянул мокрую чёрную куртку и бросил её в ванную. Мокрая ткань плотно облегала мышцы, и на обнажённых руках виднелось несколько пересекающихся шрамов — немое напоминание о годах, проведённых в тюрьме. Се Цзин подошёл ближе и спросил: — Ну как, всё прошло гладко? Похоже, он прекрасно знал, куда и зачем ездил Юй Цзэчуань. Тот коротко ответил: — Угу, — и, схватив полотенце, небрежно вытер мокрые волосы. — Сегодня тебе пришлось повозиться, спасибо. — Пустяки, — отозвался Се Цзин. — Всё равно сидел бы где-то, какая разница где. Время позднее, я пойду. Это была однокомнатная квартира, без гостевой комнаты, поэтому ночевать здесь он не собирался. Убрав ноутбук в сумку, Се Цзин направился к двери, но перед уходом всё же бросил взгляд на Лу Яня, связанного и сидящего на стуле. Он наклонился к Юй Цзэчуаню и вполголоса произнёс: — Будь осторожен с этим Лу. — Знаю, — коротко ответил Юй Цзэчуань. — Нет, ты не знаешь, — Се Цзин нахмурился, вглядываясь в его глаза, и многозначительно добавил: — Юй Цзэчуань, ты не сможешь с ним справиться. Слова прозвучали слишком туманно, и даже после того как дверь за Се Цзином закрылась, Юй Цзэчуань так и не понял, что тот имел в виду. Он нахмурился и перевёл взгляд на мужчину, сидевшего в кресле. Лу Янь смотрел на него с совершенно безобидным выражением. — Ты весь промок, — тихо сказал он с беспокойством в голосе. — Переоденься, а то простудишься. Он не просил, чтобы его развязали — первым делом озаботился здоровьем другого. В его тёмных глазах отражалось мягкое тепло, следившее за каждым шагом Юй Цзэчуаня, в воздухе витала тихая, скрытая нежность. Никто бы не усомнился, что эти чувства были настоящими. Юй Цзэчуань ненавидел такой взгляд. Семья, Цзян Боюн — все они когда-то смотрели на него с «любовью». Прошлое научило его, что любовь — это чувство страшнее, чем ненависть. — Не смотри на меня так, — сказал он, подходя к Лу Яню и, опустив взгляд, схватил его за подбородок. Глаза, спрятанные под влажными прядями волос, были холодны и безжизненны. — Иначе мне захочется вырвать тебе глаза. Лу Янь едва заметно прикусил губу. В глубине его зрачков отражалась хрустальная люстра — как рассыпавшиеся звёзды. — Дай мне шанс... полюбить тебя. Разве нельзя? Юй Цзэчуань усмехнулся насмешливо и холодно: — Говоришь, любишь? Тогда скажи, что я люблю есть, а что ненавижу? В каких цветах предпочитаю одежду, а какие терпеть не могу? И каких людей больше всего презираю? Поток вопросов оставил Лу Яня без слов. Юй Цзэчуань криво улыбнулся: — Видишь? Ты ничего обо мне не знаешь. Какое же право ты имеешь говорить, что любишь меня? Он отпустил его подбородок — то ли разочарованный, то ли просто опустошённый. Хотя заранее знал, что этот человек лжёт, когда наступил момент истины, всё равно ощутил горькую иронию. Взяв чистую одежду, Юй Цзэчуань уже собирался пойти в ванную, когда за спиной внезапно раздался голос Лу Яня: — Ты любишь торт со вкусом матча, а терпеть не можешь зелёный перец... Предпочитаешь белые и голубые рубашки, а ярко-красные и пурпурные цвета ненавидишь... И больше всего презираешь лживых, фальшивых людей. Лу Янь говорил медленно, тщательно скрывая лёгкую неуверенность. Каждый звук был намеренно приглушён, но даже сквозь шум дождя за окном его слова отчётливо достигли ушей Юй Цзэчуаня. Тот резко остановился, его лицо на миг изменилось. Сжимая в руках чистую одежду, он не смог скрыть дрожи в пальцах, но не обернулся, просто прошёл в ванную и с грохотом захлопнул дверь. «Бум!» Послышался шум текущей воды, заглушивший тишину, окутавшую комнату. В воздухе бесшумно проявилось чёрное сердце. Если бы у него были человеческие черты, сейчас его взгляд наверняка был бы прикован к Лу Яню. 【Откуда ты это знал?】 Лу Янь откинулся на спинку стула, чувствуя странное облегчение, будто только что выбрался из лап смерти. Кончиками пальцев он едва заметно пошевелил и тихо, так, чтобы услышали только они двое, произнёс: — Я угадал. На столе стояла недоеденная еда. В блюде с мясом и зелёным перцем всё мясо было аккуратно съедено, а перца не тронул — значит, не любит перец... Рядом лежала коробка с десертом, от матча-торта остался один укус. Се Цзин вечером приносил еду — там тоже был торт с матча. Он принёс еду Юй Цзэчуаню, значит, это его предпочтения. В воспоминаниях прежнего владельца тела Лу Янь видел, что Юй Цзэчуань всегда носил на работу белые и голубые рубашки. А с его холодным характером угадать, какие цвета он ненавидит, было несложно — ярко-красные и пурпурные. Конечно, он мог и ошибиться, но решил рискнуть. И, как оказалось, не зря. Система вдруг коротко рассмеялась — звук был непонятный, гулкий, словно издалека. Её тёмная фигура начала растворяться в воздухе, оставив лишь фразу, от которой по спине побежали мурашки: 【Желаю тебе выжить...】 Юй Цзэчуань мылся долго — прошло не меньше получаса, прежде чем он наконец вышел. Лу Янь, сидевший в кресле, с полуприкрытыми глазами выглядел усталым. Услышав шаги, он открыл глаза и поднял голову. Поймав на себе взгляд Юй Цзэчуаня, он мягко улыбнулся: — Иди спать. Если не доверяешь мне — можешь снова вколоть успокоительное. Вот он какой, Лу Янь — весь из заботы, весь из уступок. Даже Цзян Боюнь не проявлял бы к Юй Цзэчуаню такого участия. Юй Цзэчуань никогда не воспринимал Лу Яня как угрозу. Хоть тот выглядел подтянуто и крепко сложенным, в нём было нечто болезненно-хрупкое, как будто стоило щёлкнуть пальцами, и жизнь его оборвётся. Он достал из ящика складной нож, подошёл к Лу Яню и с преднамеренной хищной интонацией произнёс: — А ты, значит, совсем не боишься смерти? Лу Янь спокойно посмотрел на него: — Не боюсь. Он действительно не боялся смерти. Но он хотел жить. Холодное острое лезвие медленно скользнуло вдоль позвоночника вниз и остановилось у запястий Лу Яня. Внезапно Юй Цзэчуань резко рванул — верёвка мгновенно лопнула и, зашуршав, упала на пол, как сброшенная змея. Лу Янь на миг растерялся и непроизвольно посмотрел на него: — Ты не боишься, что я убегу? — Если хочешь умереть — беги. — хрипло ответил Юй Цзэчуань. После этих слов он схватил Лу Яня за шею и почти силком втолкнул его в спальню. Лу Янь на мгновение даже решил, что тот собирается применить силу, но Юй Цзэчуань лишь остановился у двери и бросил холодное предупреждение: — Ложись спать. И не вздумай ничего выкидывать. Он тяжело захлопнул дверь и повернул замок. Наступила тишина. Лу Янь усмехнулся. Что за добросердечный похититель — запирает жертву в спальне, а сам идёт спать на диван? Но раз уж Юй Цзэчуань сказал это, значит, сегодня убивать его не собирается. Можно спокойно поспать. Он потянулся, совершенно без зазрения совести улёгся на кровать и быстро заснул. Юй Цзэчуань, скрестив руки на груди, сидел на диване с закрытыми глазами, но сна не было. За пять лет он не спал спокойно ни одной ночи — жизнь в тюрьме приучила его к постоянной настороженности. Любой шорох, даже падение булавки, отзывался в голове тревожным звоном. Сейчас он вроде бы отдыхал, но это больше походило на притворный сон. Настенные часы тихо тикали, отсчитывая минуты. Ближе к рассвету Юй Цзэчуань почувствовал, как его охватывает жар. Голова кружилась, горло горело, тело ломило. Он понял, что начинается лихорадка, и, с усилием поднявшись с дивана, направился за водой. В этот момент из спальни донёсся лёгкий стук: «Тук-тук-тук...» — Юй Цзэчуань, ты не спишь? Я в туалет хочу. Юй Цзэчуань замер, узнав голос Лу Яня. Нахмурившись он поднялся, но резкая волна головокружения заставила его пошатнуться — он едва не упал. Стиснув зубы, он больно ущипнул себя за ладонь, заставляя очнуться, и, собрав остатки сил, подошёл к двери. Открыв замок, хрипло произнёс: — Десять минут. Быстро. Лу Янь, только что проснувшийся, был в привычном для утреннего зомби-состоянии. Он сонно пробормотал, не вникая: — Десять минут — это для скорострелов, а я, твой брат Лу, минимум два часа. Юй Цзэчуань: «......» Но он был слишком слаб, чтобы обращать внимание на эти глупости. Он стоял у двери, полускрытый в тени, чувствуя, как холод пробирает кожу, а спину уже полностью пропитал пот. Тем временем Лу Янь, сходив в туалет, немного пришёл в себя. Вспомнив, что так и не успел помыться, он решил заодно принять короткий душ. Нашёл одноразовые щётку и пасту, тщательно умылся, почистил зубы — и только потом, удовлетворённый, вышел из ванной. — Всё, можно возвращаться в комнату, — сказал он и направился к спальне. Пройдя пару шагов, заметил, что Юй Цзэчуань не следует за ним. Обернувшись, он подошёл обратно и коснулся его плеча: — Эй, ты чего... Он не успел договорить, Юй Цзэчуань внезапно пошатнулся и прямо обмяк у него на руках. Лу Янь успел подхватить его, чувствуя, как горячо пылает его тело. В глазах мелькнуло изумление: — Юй Цзэчуань?!