Игра на выживание в садистском романе

В гостиной работал кондиционер на полную мощность, а Юй Цзэчуань за два дня дважды попал под дождь и вернулся домой в лёгкой одежде — неудивительно, что его знобило. Лу Янь чувствовал, будто держит в объятиях раскалённый кусок угля. Обжигало руки так, что невозможно было прикоснуться. Он наклонился и коснулся лба Юй Цзэчуаня, ещё раз убедившись, что тот действительно в жару. Окинув взглядом комнату и не найдя другого места, он осторожно подхватил мужчину на руки и понёс в спальню, уложив на широкую кровать. Дыхание Юй Цзэчуаня было частым и тяжёлым, лихорадка уже спутала сознание. Он что-то бормотал невнятно, обрывками фраз, но в каждом звуке чувствовалась неутихающая ненависть. — Убери... не подходи... уйди... Я убью вас... убью вас... Руки Юй Цзэчуаня беспорядочно размахивались в воздухе, словно он пытался задушить кого-то живого, но тут же сворачивался калачиком под одеялом, всё его тело было напряжено, оно дрожало от неугомонной тревоги, зубы скрипели. Никто не ведал, какие перемены принесло в него пятилетнее тюремное заключение — как та сказочная судьба, сломленная и закалённая в насилии: теперь он всегда прятал нож в кармане, даже ложась спать, словно в темноте кто-то мог внезапно наброситься и избить до полусмерти, оставив раны глубже, чем имеющийся шрам на лице. Лу Янь встал у кровати и, глядя на хрупкого Юй Цзэчуаня, свернувшегося под одеялом, вдруг задумчиво обратился к системе: — Слушай... если я сейчас убью Юй Цзэчуаня, разве задание «выжить 30 дней» не станет куда проще? Но не дождавшись ответа системы, он медленно покачал головой и отверг эту мысль: — Нет, нельзя... Этот план был слишком глуп. Если бы Юй Цзэчуань был один, никого бы не волновала его жизнь или смерть, но сейчас снаружи есть ещё Се Цзин — и если с Юем что-то случится, тот быстро это заметит. Месяц — слишком долго. Лу Янь вряд ли сумеет скрываться от полиции целых тридцать дней. Пусть это и игровой мир, но сидеть в тюрьме вряд ли приятно — достаточно посмотреть на Юй Цзэчуаня. — Лучше быть законопослушным гражданином, — улыбнулся Лу Янь. Он повернулся и вышел из спальни, тщательно обыскав гостиную, в конце концов нашёл домашнюю аптечку. Небольшая, но с базовыми медикаментами. Юй Цзэчуань вялым, полусонным состоянием лежал в кровати. Смутно ему показалось, что кто-то раздвинул ему губы и положил в рот что-то горькое. Он резко закашлялся и попытался выплюнуть таблетку, но тот, кто кормил, будто предвидел такую реакцию — крепко сжал ему подбородок и поднёс стакан с тёплой водой, чтобы проглотить лекарство. Кадык Юй Цзэчуаня судорожно дёрнулся, и таблетка, скользнув по горлу, ушла в пищевод, но тело всё так же оставалось обжигающе горячим. Лу Янь понимал, что при такой температуре стоило бы вызвать скорую, но, вспомнив, насколько скрытно действует Юй Цзэчуань, решил, что тому вряд ли понравится подобная огласка. Поэтому отбросил эту мысль, налил тёплой воды в таз и стал обтирать его тело, пытаясь сбить жар. Когда он начал снимать одежду, Юй Цзэчуань, лежавший на кровати, явно стал сопротивляться. Он был слишком красив, и именно из-за этого, оказавшись в тюрьме, сразу привлёк внимание нескольких заключённых. В то время ему приходилось драться почти каждый день, до крови, до безумия — как загнанная собака, кусая и вырываясь. Когда не мог одолеть, он вцеплялся зубами, отрывая куски плоти. Никто не видел прежде такой ярости, и после того случая заключённые обходили его стороной. Сначала Лу Янь сунул руку в карман брюк Юй Цзэчуаня, достал спрятанный там складной нож и отбросил его в сторону. Лишь после этого он, опустившись на одно колено у кровати, прижал к себе извивающееся тело и в несколько движений стянул с мужчины одежду. Полностью раздевать не стал — оставил только штаны. Даже во сне Юй Цзэчуань ощущал унижение. Его дыхание стало прерывистым, он отчаянно пытался оттолкнуть руки Лу Яня, бормоча в страхе и смятении: — Не подходи... убирайся... все убирайтесь... Лу Янь отстранился, взял полотенце и осторожно стёр холодный пот с его лица. Опустив взгляд, тихо, почти шепотом, успокаивающе произнёс: — Не бойся. Я просто вытираю тебе пот. Лу Янь не имел дурных намерений, от него исходило спокойствие и тихое, обволакивающее тепло. Возможно, Юй Цзэчуань почувствовал это, его сопротивление постепенно ослабло. Он закрыл глаза, сжался в комок и укутался в одеяло, словно хотел отгородиться от всего мира, от любой боли. Лу Янь снова и снова протирал его тело, помогая сбить жар. За всю ночь он так и не сомкнул глаз, и только когда небо за окном начало светлеть, позволил себе упасть на диван в гостиной и на миг задремать. Юй Цзэчуань был болен, вряд ли сейчас думал о том, чтобы кого-то убить, поэтому Лу Янь спал спокойно. *** Первый утренний луч пробился сквозь щель в занавеске и лёг прямо на веки Юй Цзэчуаня. Он с трудом пошевелил глазами, вырвавшись из вязкого кошмара ночи, и медленно открыл их. Пылинки танцевали в луче света. Первое, что открылось взгляду, — полный хаос. На полу валялась знакомая одежда, на столе стояла аптечка, рядом — таз с остывшей водой и две-три влажные тряпки. Юй Цзэчуань чувствовал, как голову будто раскалывает изнутри, воспоминания о прошедшей ночи возвращались отрывками, неясные, расплывчатые. Он с усилием сел на кровати — тонкое кондиционерное одеяло соскользнуло с тела, и, когда кожа коснулась прохладного воздуха, его невольно передёрнуло. Лишь тогда он заметил, что на нём нет одежды. Лицо Юй Цзэчуаня мгновенно потемнело. Со звуком «шух» он сдёрнул с себя одеяло и резко встал, и за считанные секунды в голове мелькнула целая буря мыслей. Он же вчера запер Лу Яня в комнате — как же тогда он сам оказался в постели?! Где Лу Янь? Сбежал? Стоило этой мысли мелькнуть в голове, как Юй Цзэчуань сразу вытащил из шкафа рубашку, натянул её и вышел из спальни, решив, что нужно срочно поймать беглеца. Однако, проходя мимо дивана, он внезапно замер: на нём лежала знакомая фигура. Лу Янь не сбежал. Входная дверь была заперта кодом, так что выбраться он и не смог бы. Проще было остаться и поспать на диване. Диван едва вмещал его вытянутое тело, и Лу Янь смог устроиться лишь, повернувшись на бок. Его кожа казалась бледнее обычного, а под глазами легли глубокие тени — очевидно, он не спал всю ночь. В ровном ритме дыхания сквозила усталость, но лицо, несмотря на это, излучало странное спокойствие. Юй Цзэчуань помнил лишь мгновение перед тем, как потерял сознание, и не знал, что произошло после. Но, увидев лекарства и полотенца, разбросанные по комнате, он легко догадался: Лу Янь ухаживал за ним всю ночь. Зачем? Эта мысль заставила его нахмуриться. Он медленно подошёл к дивану, его взгляд скользнул по чертам спящего: брови, прямая переносица, чуть сжатые губы... И вдруг в памяти всплыло то, что Лу Янь сказал тогда, в съёмной квартире: «Юй Цзэчуань, на самом деле я давно в тебя влюблён». Влюблён? Сначала Юй Цзэчуань презрительно усмехнулся бы этим словам, но за последние дни поведение Лу Яня понемногу поколебало его уверенность. Он чуть наклонился, впервые по-настоящему рассматривая этого мужчину. Несомненно, Лу Янь был куда красивее Цзян Боюня. Но, сколько бы он ни копался в своих воспоминаниях, ни одного образа Лу Яня там не находилось. Будто это перо, упавшее мимо — не оставившее даже следа на поверхности памяти. Юй Цзэчуань нахмурился, чувствуя в этом что-то неладное. Он заметил, как прядь волос скользнула с лба Лу Яня, задевая ресницы, и, поколебавшись, протянул руку, чтобы её убрать. Но вдруг его запястье резко перехватили, и мир перевернулся. «Шух!» Лу Янь вовсе не спал — он прижал Юй Цзэчуаня к дивану, опустил взгляд, скрывая в глазах тихую улыбку: — Какое совпадение. А я уж думал, ты снова собираешься меня убить. Юй Цзэчуань замер на миг, а потом вспыхнул яростью, схватил его за ворот: — Лу Янь, ты смеешь меня обманывать?! Тот не успел уклониться — удар коленом в живот заставил его глухо застонать. Юй Цзэчуань уже хотел продолжить, но, увидев, как лицо Лу Яня исказилось от боли, машинально остановился. Тело мужчины обмякло, и он всем весом навалился на Юй Цзэчуаня, спрятав лицо у него на шее. Прошло несколько секунд, прежде чем Лу Янь смог перевести дыхание. Он нахмурился, выдохнул, и его ленивый, тянущийся голос, похожий на крючок, скользнул по воздуху: — Господин Юй... Он усмехнулся: — Ты едва не лишил меня потомства. Юй Цзэчуань только вчера перенёс сильный жар. Возможно, из-за болезни тело всё ещё было слабым, руки и ноги не слушались. Тяжёлое, горячее тело Лу Яня давило на грудь, жар снова накатывал, уши вспыхнули, сердце колотилось, будто в бреду. — Слезь... — выдохнул он сквозь зубы. Юй Цзэчуань сквозь стиснутые зубы рявкнул, если прислушаться, голос его дрожал. Но Лу Янь ни на йоту не сдвинулся. Он словно хищный волк, почуявший кровь наконец нашёл в больном Юе хоть какую-то трещину, вонзился в неё со злостью, воспользовался моментом и попытался раз и навсегда пробить ему дорогу в сердце. Как выжить в руках похитителя? Тебе не обязательно самому влюбиться в него, но он должен влюбиться в тебя. Есть ли на свете что-то прочнее любви? Нет. Ничего. Лу Янь приник к уху Юя Цзэчуаня, и жар его дыхания смешался со специально приглушённым голосом. Каждое слово звучало, словно подмешанная в него смертельная отрава: — Слезь? Господин Юй, ты так меня огорчаешь... Холодные кончики пальцев Лу Яня мягко провели по той уродливой борозде на правой щеке Юя, вызвав болезненные воспоминания. Тот невольно вздрогнул, глаза покраснели, и он зло уставился на него: — Лу Янь, веришь — я тебя убью! Верю. Конечно верю. Ты уже убивал меня однажды. Лу Янь усмехнулся и покачал головой, в его глазах читалась тайная мысль, непостижимая Юю. Он в этот миг напоминал демона-искусителя: тихо, по буквам спрашивая: — Господин Юй, скажи: в чём я хуже Цзян Боюня? В лице? Или в теле? Пальцы Лу Яня ласково провели по шраму на щеке Юя, а затем лëгкими целующими прикосновениями покрыли его — словно стрекозьи касания. Тот в шоке попытался вырваться, но Лу Янь только крепче прижал его в объятиях, так, что дышать было трудно. — Я буду относиться к тебе лучше, чем он... Я буду любить тебя глубже, чем он... Возможно, это была наполовину ложь, наполовину правда — но ничто не мешало им вместе падать в преисподнюю. Лу Янь прижал щёку к правой стороне его лица. Он даже ощущал выпуклость и направление шрама, нежно поводил головой и промурлыкал: — Ты же хочешь отомстить Цзяну Боюню? Что, мне помочь? У Юя в голове воцарилась пустота, рассудок отключился. Он уставился на осколочное зеркальное украшение на стене напротив: красивый мужчина обнял его сзади, подбородок опёрся в плечо, улыбка была тёплой и жестокой одновременно: — Как думаешь, если мы будем вместе, Цзян Боюнь не лопнет от злости? Наверняка... лопнет. Лу Янь, полон чувства, опустился и поцеловал шрам на щеке Юй Цзэчуаня, затем вместе с ним взглянул в зеркало напротив, мягко, словно заклиная, произнёс: — Господин Юй, посмотрите, как же мы с вами гармоничны. Посмотрите, как мы с вами гармоничны. Юй Цзэчуань уставился на своё изуродованное отражение и мысленно покачал головой: нет, совсем не гармоничны. Его пальцы чуть дрогнули, потом резко перехватили Лу Яня за шею, и он, наклонившись к его уху, тихо прошептал: — Ты ошибаешься. Я не хочу, чтобы Цзян Боюнь рвал и метался от злости... Юй Цзэчуань выговорил каждое слово сквозь зубы: — Я... хочу... чтобы он... сдох! Он хочет, чтобы Цзян Боюнь умер — умер, не оставив даже могилы. Сказав это, Юй Цзэчуань оттолкнул Лу Яня и направился в ванную умыться, не проявив ни малейшего интереса к его «предложению». Лу Янь развалился на диване, лениво перевернулся на другой бок. Он сделал вид, будто не заметил чуть поспешных шагов Юя, и уголки губ его лукаво дрогнули: этот человек, оказывается, забавный, когда его подразнишь. Все старания прошлой ночи не прошли даром — по крайней мере, сегодня Юй Цзэчуань больше не стал связывать его. А вот Се Цзин в этот день не пришёл с едой, а сам Юй сидел за письменным столом и непрерывно что-то печатал, словно совсем забыл о чувстве голода. Лу Янь потянулся на диване и лениво позвал, запрокинув голову: — Господин Юй~ Теперь он больше не изображал наивного кролика: каждый раз, произнося эти слова, вкладывал в них столько развязного оттенка, что любому сразу хотелось затащить его в постель. Пальцы Юя замерли над клавиатурой, и как раз в этот момент раздалось протяжное, певучее: — Я проголодался. Юй даже не глянул в его сторону, вытащил из ящика телефон и швырнул его на стол: — Закажи себе доставку. Лу Янь моргнул: — Но у меня нет сменной одежды и обуви. Может, сходим купить что-нибудь? Юй холодно напомнил: — Ты сейчас заложник. Кто вообще видел заложника с такими запросами? Лу Янь усмехнулся: — У заложников тоже есть права. Ну, если что, я могу надеть твою одежду... Не успел он договорить, как Юй со стуком захлопнул ноутбук. *** Полдень. Выходной. Улицы переполнены людьми. Юй натянул козырёк кепки пониже, чтобы скрыть лицо, и, сохраняя бесстрастие, терпеливо пошёл с Лу Янем по торговому центру: — У тебя полчаса. Покупай, что нужно, и быстро. Лу Янь бросил на него озорной взгляд: — А ты не боишься, что я сбегу? Юй Цзэчуань хоть и был немногословен, язык у него все же острый. Может, потому что, как говорят, собаки, которые кусаются, не лают: — Куда тебе бежать? Ни власти, ни денег. Что, в деревню? — А я могу занять у Цзяна Боюня, — невинно сказал Лу Янь. Не успел он договорить, как лицо Юя моментально потемнело. Лу Янь сразу смолк и, делая вид, что ничего не случилось, указал на ближайший магазин: — Давай зайдём сюда. Он показал на бутик люксового бренда. Возможно, из-за природной приветливости и открытой улыбки продавцы встретили его особенно радушно. Одна из девушек даже слегка покраснела, предлагая помощь: — Господин, вы хотите посмотреть одежду или сумки? Как раз сегодня пришли новинки, я могу сделать для вас подборку. Юй, спрятавшийся под кепкой и маской, весь походил на тень — за всё время не сказал ни слова. При желании кто угодно мог бы принять его за телохранителя Лу Яня. Сам же Лу Янь принимал всё с добродушной улыбкой: что ни предлагали, он соглашался, и вскоре стол был завален вещами. Продавщица внутренне ликовала — на калькуляторе она быстро набрала сумму, которая для обычного человека звучала как астрономия, и, развернув экран, спросила: — Господин, наличными или картой? Лу Янь поддел локтем Юя: — Спросили тебя: картой или наличными? — ???! — едва не взорвался Юй. На его лбу выступила синяя жилка: — С чего это я должен платить за твои покупки?! Лу Янь тихо рассмеялся, нарочито растягивая слова: — А что поделать... я ведь без власти, без денег и без~средств... А главное — кто ж тебе виноват, что притащил домой такую обузу. Юй Цзэчуань, человек гордый, под взглядами улыбающейся продавщицы не мог позволить себе сцену, и потому, скрипя зубами, оплатил покупку. Но не успел поставить подпись, как его внезапно кто-то схватил за запястье и потянул к секции с одеждой. Юй нахмурился, шипя спросил сквозь сжатые зубы: — Что ты делаешь... — Тссс... — Лу Янь приложил палец к губам, требуя тишины, и взглядом указал в сторону. Неподалёку, в ювелирном отделе, появилась знакомая фигура — это был Цзян Боюнь.