Игра на выживание в садистском романе

Цзян Боюнь теперь принадлежал к высшему обществу, и, разумеется, рядом с ним не было недостатка в красавицах. Он был одет в итальянский костюм ручной работы, а под руку с ним шла молодая, эффектная спутница. По совету продавца он выбирал украшения — всего в нескольких шагах от Лу Яня и Юй Цзэчуаня. Юй Цзэчуань проследил за направлением взгляда Лу Яня, зрачки невольно сузились — он явно не ожидал увидеть здесь Цзян Боюня. В следующую секунду в глубине его глаз вспыхнула такая сильная ненависть, что она почти обрела форму, но Лу Янь силой «подавил» её. — Тсс, хочешь, чтобы он нас заметил? Лу Янь прижал Юй Цзэчуаня к витрине в углу, их дыхание смешалось. Расстояние между ними было столь мало, что тонкая ткань одежды не могла скрыть жар их тел. Голос Лу Яня прозвучал глухо, будто они занимались чем-то запретным: — Если Цзян Боюнь узнает, что мы вместе, он взбесится... Неизвестно, специально ли он это сделал, но последние три слова Лу Янь произнёс особенно неразборчиво, отчего у Юй Цзэчуаня по спине пробежала дрожь — ему показалось, что этот голос вот-вот вырвет из него душу. Юй Цзэчуань хотел оттолкнуть Лу Яня, но, учитывая, что они находились на людях, не решился действовать открыто — лишь приглушённо бросил: — Отпусти! Лу Янь поднял глаза и прикинул, где находится Цзян Боюнь, заметив, что их положение небезопасно: стойка с витриной совсем не могла прикрыть их, а если просто взять вещи и уйти, то это наверняка привлечёт внимание. Он бесшумно обвил рукой талию Юй Цзэчуаня и, наклонившись к самому уху, почти любовно прошептал: — Иди за мной. Юй Цзэчуань ощутил, как место, к которому прижалась рука Лу Яня, обожгло жаром, и яростно попытался вырваться: — Куда ты меня тащишь? Лу Янь улыбнулся: — Конечно, вытащить тебя отсюда. Или ты хочешь встретиться с ним лицом к лицу и позволить ему нас увидеть? Продавщица, заметив их близость, сделала вид, будто ничего не происходит, и, сохраняя безупречную профессиональную улыбку, продолжила рекламировать новинки сезона: — Господин, взгляните на эти часы — они как раз парная модель к тем, что вы только что выбрали... Юй Цзэчуаню всё время казалось, что продавщица что-то поняла. Он незаметно пытался разжать руку Лу Яня, опустил голову, избегая возможных взглядов со стороны, и стиснул зубы — сам не зная, от чего именно сильнее дрожит: от страха, что его заметит Цзян Боюнь, или от чего-то другого. Лу Янь, сохраняя невозмутимость, обнимал Юй Цзэчуаня за талию, ведя его между витринами и делая вид, будто выбирает для него одежду. Каждый раз он с поразительной точностью уходил от случайных взглядов Цзян Боюня. Со стороны они выглядели как близкая пара — прохожие лишь мельком бросали взгляд и тут же проходили мимо. Цзян Боюнь вдруг ощутил, что спина одного из мужчин кажется ему знакомой, и невольно нахмурился. — Господин Цзян? Господин Цзян? — спутница рядом несколько раз позвала его. — На что ты так смотришь? Цзян Боюнь очнулся: — А? Ничего. Ну что, выбрала ожерелье? Спутница, глядя на себя в зеркало, с лёгким недовольством покрутила головой — на её тонкой, белой шее висели три изысканных ожерелья с драгоценными камнями: — Нет ещё, — протянула она с жалобной ноткой. — Помоги мне выбрать. Цзян Боюнь сдержал раздражение и принялся подбирать украшение. Увидев, что тот повернулся спиной, Лу Янь жестом дал понять продавщице упаковать покупки и вполголоса сказал Юй Цзэчуаню: — Теперь можно идти. Сказав это, он взял пакеты в левую руку, правой обнял Юй Цзэчуаня и повёл его к выходу. Но стоило им пройти всего несколько шагов, как тот внезапно схватил Лу Яня, потащил за угол и резко прижал к стене. Только выйдя из магазина, Юй Цзэчуань, наконец, осознал происходящее. Он сжал плечо Лу Яня, глаза под козырьком шапки опасно сузились: — Похоже, ты только что очень боялся, что я встречусь с Цзян Боюнем? Лу Янь внутренне вздрогнул, но виду не подал: — С чего ты взял? — Разве я ошибся? — холодно усмехнулся Юй Цзэчуань. — Что, боишься, что я его убью? «Нет, я боюсь, что ты убьёшь нас обоих», — подумал Лу Янь, но вслух спокойно соврал: — Я же о тебе забочусь. Ты ведь хочешь отомстить Цзян Боюню, правда? А если он сейчас тебя заметит — не испугаешь ли ты добычу раньше времени? Отговорка звучала довольно правдоподобно, но всё же недостаточно, чтобы развеять подозрения Юй Цзэчуаня. Он уже открыл рот, собираясь что-то сказать, как вдруг за спиной раздался гневный голос: — Что вы тут делаете?! Цзян Боюнь! Услышав знакомый тембр, лицо Юй Цзэчуаня мгновенно изменилось, он инстинктивно хотел обернуться, но Лу Янь резко притянул его к себе, крепко прижав к груди. Над самым ухом спокойно и неторопливо прозвучал мужской голос: — А, так это господин Цзян. Какая встреча, не ожидал столкнуться с вами здесь. Ещё в магазине Цзян Боюнь почувствовал, что силуэт Лу Яня кажется подозрительно знакомым. Когда тот повернулся и вышел, Цзян не выдержал и последовал за ним. Догнав до поворота улицы, он увидел сцену, от которой в груди вспыхнула яростная злость. Цзян Боюнь беззвучно сжал кулаки, его острый, как лезвие, взгляд впился в мужчину, чьё лицо скрывалось в объятиях Лу Яня, словно хотел прожечь того насквозь: — Кто это? То ли человеческая натура действительно противоречива — раньше, когда Лу Янь бегал за ним хвостом, Цзян Боюнь едва удостаивал его вниманием, а теперь, стоило тому показать равнодушие, как в нём вдруг зашевелилось раздражённое чувство собственничества. — Он?.. — переспросил Лу Янь. Лу Янь спокойно приподнял брови и только тогда понял, что вопрос был обращён к нему про Юй Цзэчуаня. Он улыбнулся, наклонился и легко поцеловал того в уголок глаза: — Мой парень. Зрачки Юй Цзэчуаня резко сузились. Пусть между ними и была маска, он всё равно почувствовал мягкое, тёплое прикосновение губ к своей коже. А ведь совсем рядом стоял Цзян Боюнь, наблюдая за ними. Это осознание было таким абсурдным, что Юй Цзэчуань непроизвольно сжал пальцы до боли. Холод в глазах Цзян Боюня стал ещё сильнее: — Лу Янь, значит, все эти дни, когда ты устраивал сцены и кричал, что жить без меня не можешь, — всё из-за него?! Он едва не лопался от ярости. Казалось, будто Лу Янь сорвал с него лицо и швырнул под ноги — остались лишь унижение и злость. Лу Янь спокойно поправил: — Господин Цзян, какое ещё «расстались»? Мы ведь никогда и не были вместе. И я тебя никогда не любил. Он будто специально подливал масла в огонь — ну кто бы выдержал? Цзян Боюнь, во всяком случае, не выдержал. — Лу Янь! Да ты издеваешься надо мной?! Он в бешенстве шагнул вперёд, схватил Лу Яня за ворот и занёс кулак, но ударить не успел — его руку резко перехватили, с такой силой, что хрустнули кости. Над ухом холодно, с угрозой, прозвучал голос: — Здесь общественное место. Вы ведь не хотите снова сесть в тюрьму, господин Цзян? Слова «тюрьма» Юй Цзэчуань произнёс медленно, с глухой ненавистью, а сиплый, осипший от болезни голос совсем не был похож на прежний. Цзян Боюнь обернулся — и увидел мужчину в чёрной бейсболке и маске, сжимавшего его плечо. Взгляд из-под тени козырька был тёмным, как змеиные глаза, и по спине пробежал холод. Пять лет в тюрьме превратили некогда благородного человека в клинок, острый и безжалостный. Даже сам Юй Цзэчуань едва узнавал себя — что уж говорить о Цзян Боюне. Тот побледнел от боли и, не выдержав, отпустил Лу Яня: — Кто ты вообще такой?! Между мной и им — не твоё дело! Никто не знал, как сильно в этот момент Юй Цзэчуань хотел выхватить из кармана нож и вонзить его прямо в горло Цзян Боюня. Этот человек стал причиной смерти старика Юя, разрушил его когда-то чистую, светлую жизнь и обрёк на пять лет ада, а теперь, надушенный и в костюме, разгуливает по магазинам с женщиной под руку. Но вокруг было слишком много людей. Пришлось сдержать ненависть. Он посмотрел на полыхающие от ревности глаза Цзян Боюня и вдруг вспомнил слова Лу Яня: «Как думаешь, если мы будем вместе, Цзян Боюнь взбесится?» Взбесится ли? Ответ был очевиден. Цзян Боюнь уже почти взорвался от ярости. Юй Цзэчуань вдруг почувствовал странное облегчение — одновременно и радостное, и смешное. Он резко дернул рукой и притянул Лу Яня к себе, голос его, хриплый от жара, прозвучал приглушённо, но в нём явственно слышалась провокация: — Лу Янь, он говорит, что мне не подобает указывать вам насчёт ваших отношений? Лу Янь ответил вполне кстати: — Конечно подобает, милый. Юй Цзэчуань остался доволен этим ответом и сознательно пропустил мимо ушей приторное прозвище. Холодно спросил дальше: — Ты любишь меня или его? Лу Янь всегда хорошо отвечал на такие «смертельные» вопросы. Он обнял Юя и, улыбаясь, прошептал ему на ухо: — Я люблю только тебя. Их взгляды встретились — один нежный, другой леденящий. Сочетание этих эмоций действовало как какая-то смертельная отрава, и со стороны выглядело как бурная, пылкая страсть. Цзян Боюнь побледнел до синевы, отяростев так, что слова попёрли уздой. Наконец он выплюнул их холодно: — Лу Янь, ну ты молодец! Ни у кого не было сомнений: если бы ситуация позволяла, он сейчас кинулся бы на Лу Янья и разорвал бы его на части. Лу Янь в это время чувствовал себя великолепно. Он мельком увидел, как из магазина выбежала его спутница, и, улыбнувшись Цзяну, сказал: — Господин Цзян, мы одинаковы — кто кому не уступит. У нас дела, мы пойдём. С этими словами Лу Янь крепче прижал Юя к себе, повернулся и ушёл, поймав попутную машину домой, полностью игнорируя Цзян Боюня. Спутница, взяв подол платья, выбежала из магазина и, увидев, что Цзян стоит на месте, мягко пожаловалась: — Цзян Боюнь! Что ты творишь? Я же ещё не выбрала ожерелье, как ты мог просто уйти?! Какой ты противный! Услышав жалобный голос, Цзян быстро вытер лицо, и, когда снова повернулся, личико его уже снова было подобающе сдержанным. Он очаровательно улыбнулся: — Прошу прощения, я только поздоровался с друзьями, давайте вернёмся и выберем. Эта спутница вовсе не была женщиной «с борделя», а драгоценностью делового партнёра — милая юная леди, которая почему-то особенно цеплялась за Цзян Боюня и явно питала к нему симпатию. Дома её настоятельно поощряли, и Цзян не мог ей отказать. Мадам Цзян уж слишком переживала о продолжении рода и постоянно твердала сыну об этом. Под давлением он не мог противоречить и вынужден был составить ей компанию. Линь Энни фыркнула: — В этот раз в порядке исключения. Если ещё раз так сделаешь — я не пойду с тобой за покупками. Какой ты надоедливый! Цзян Боюню оставалось лишь сдерживать раздражение и уговаривать спутницу, чтобы та перестала дуться. Он вернулся с ней в магазин, но взгляд всё ещё упирался в сторону, куда ушёл Лу Янь. В груди, помимо злости, зрела какая-то необъяснимая тревога. *** После того как Лу Янь и Юй Цзэчуань сели в машину, они не поехали прямо в квартиру, а остановились у ближайшего торгового центра. Видя непонимающий взгляд Юя, Лу Янь приподнял бровь: — Мы так долго ходили, я устал. Разве не стоит поужинать перед тем, как возвращаться? Юй Цзэчуань вспомнил всё, что произошло на людях несколькими минутами раньше, и ощутил странное чувство — будто разум помутился. Даже сейчас внутри царила растерянность. Он отвернулся к окну, пальцы, лежавшие на коленях, машинально тёрли ткань брюк, и он хмуро произнёс два слова: — Как хочешь. Такси остановилось у торгового центра. Сумерки уже опустились, но неоновые огни один за другим вспыхивали, раскрашивая улицы. Лу Янь и Юй Цзэчуань выбрали первую попавшуюся ресторанную вывеску и вошли. В центре зала кто-то исполнял тихую мелодию на рояле, а мягкий тёплый свет приглушал ночную прохладу, заставляя даже самые напряжённые нервы понемногу расслабляться. Официант подошёл с меню и вежливо спросил: — Господа, что желаете заказать? Лу Янь взглянул на сидящего напротив Юя: — Посмотри, может, что-то приглянется? Юй Цзэчуань холодно прикрыл глаза и опустил козырёк кепки: — Я не голоден. Он слишком долго провёл в тюрьме, и теперь едва переносил людные, тёплые, оживлённые места — всё это вызывало острое ощущение отчуждения. Его брови так и не разгладились. Особенно после того как он снял маску — официант невольно бросал взгляды на страшный шрам, пересекавший лицо. Тогда Юй Цзэчуань медленно изогнул губы в холодной, пугающей улыбке: — Нравится вид? Официант в ужасе отвёл взгляд: — Простите, сэр. Лу Янь тоже действовал с осторожностью. Сейчас он играл роль человека, тайно влюблённого в Юя, стоило промахнуться с заказом — и маска спала бы. А что же любил есть Юй Цзэчуань? Лу Янь рассеянно листал меню, вспоминая тот самый обед: там была порция матча-кейка и блюдо с жареной свининой и перцем, из которого были аккуратно вытащены все кусочки мяса. Любил ли он жареную свинину с перцем? Если любил — почему не ел перец? А если не любил — зачем покупал именно это блюдо? А вдруг ему просто нравилось мясо из этого блюда?.. После долгих размышлений Лу Янь так ничего и не понял. В конце концов он захлопнул меню и протянул официанту: — Здравствуйте, я готов заказать. А там будь что будет. Официант приготовился записывать: — Что будете? — Две порции матча-кейка. — Что-нибудь ещё? Лу Янь, незаметно наблюдая за Юем, добавил: — Одну свинину, жареную с зелёным перцем. Перо официанта замерло на полпути. — ...Сэр. — А? — У нас кафе. Лу Янь: — ......