Игра на выживание в садистском романе

Юй Цзэчуань, возможно, мастер убивать, но когда дело касалось чувств, он был далеко не так искусен, как Лу Янь, умевший управлять чужими сердцами. Особенно в такую влажную, тягучую ночь, когда в воздухе рождаются не только бактерии, но и неявное, тихо растущее влечение. Мир вдруг перевернулся: Юй Цзэчуань не успел опомниться, как оказался прижат к дивану Лу Янем. Казалось бы, в тюрьме он мог в одиночку уложить нескольких человек, но сейчас не мог пошевелиться, словно орёл с переломанными крыльями, чьё сопротивление стало бесполезным. Юй Цзэчуань дрожал, глаза налились кровью: — Убирайся! Его колючая, настороженная поза только сильнее забавляла Лу Яня. Жаль лишь, что эта острота была выстраданной. Юй Цзэчуань был не первым, кто перевязывал Лу Яню рану, но первым, кто заслонил его от ножа. Лу Янь подавил смутное сожаление и с самым серьёзным видом сказал: — Господин Юй, вы такой злой, некоторым людям это не нравится. «Кому нужно твоё одобрение», — подумал Юй Цзэчуань, но не успел произнести, как к его уху опустился мягкий, затягивающий поцелуй. Тёплый, влажный язык медленно прошёлся по уродливому шраму и непонятно стало, то ли щекотно, то ли больно. — Мм… — Юй Цзэчуань нахмурился, тихо застонал и резко повернул голову. В попытке отстраниться случайно задел губы Лу Яня и почувствовал горечь мази. Но лёгкая, вязкая волна ощущений быстро смыла всё. Он словно завис в воздухе, а разум и самоконтроль растворились без следа. Лу Янь воспользовался моментом, разомкнул его губы, поцеловал, мягко скользя языком, осторожно избегая касаться его раненого живота. Лишь спустя долгое мгновение оторвался, наклонился к самому уху и шёпотом спросил: — Приятно? Тело под ним вдруг напряглось, и раздался холодный голос: — Ты и Цзян Боюня так же соблазнял? Лу Янь на мгновение растерялся, а потом усмехнулся глубоко и спокойно: — Я его никогда не целовал. Это была правда. С того момента, как он попал в это тело, теперь оно принадлежало ему самому. Что бы ни связывало прежнего хозяина тела с Цзян Боюнем, к нему это не имело отношения. Но Лу Янь произнёс столько лжи, что даже теперь Юй Цзэчуань колебался. Именно этой, самой честной фразе он не поверил. В голосе прозвучала насмешка: — Думаешь, я поверю? — Почему бы и нет? — тихо ответил Лу Янь. — Я ведь люблю тебя, а не его. Вот почему люди так любят слушать ложь, потому что ложь звучит куда приятнее правды. Даже если Юй Цзэчуань понимал, что Лу Янь врёт, злость в его груди всё же немного утихла. Юй Цзэчуань прищурился: — Лу Янь, такими словами можешь обманывать только самого себя. Верит в них один только дурак. Разум к нему вернулся мгновенно, а вместе с ним и сила. Он резко оттолкнул Лу Яня, и тот, не удержавшись на узком диване, с глухим «бум» свалился на ковёр. — Ай… — простонал Лу Янь. Он был из тех, кто, упав, не торопится подниматься: опёршись локтями о пол, он слегка приподнялся и лениво взглянул вверх: — Господин Юй, почему вы мне не верите? Не верю! Именно не верю! Кто поверит — тот идиот! Сигнал тревоги в голове Юй Цзэчуаня зазвенел на полную мощность. Он держась за живот, с трудом поднялся с дивана, а после всей этой суматохи его лоб покрылся холодным потом. Он развернулся и направился к двери, явно собираясь уйти. Увидев это, Лу Янь наконец убрал с лица свою легкомысленную улыбку. Поднявшись, он схватил Юй Цзэчуаня за руку: — На улице всё ещё идёт дождь. Куда ты собрался? Юй Цзэчуань даже не обернулся, резко выдернув руку: — Не твоё дело! Лу Янь удержал его снова: — А если я всё-таки хочу вмешаться? Их взгляды встретились, воздух застыл. В глазах Юй Цзэчуаня сверкнула холодная решимость, а в лице Лу Яня играла едва заметная насмешка, как будто ударить по воздуху, бессмысленно и мягко. — Не уходи. Спустя мгновение Лу Янь отпустил его руку, поднял ладони в примиряющем жесте и на шаг отступил, показывая, что не замышляет ничего плохого. Улыбка с его лица исчезла, голос стал серьёзным: — Ты спи на кровати, я на диване. Место глухое, машину всё равно не поймаешь. Завтра я отвезу тебя в больницу. Сказав это, он не стал ждать ответа. Подтащил стул и подпер им выбитую дверь, достал из шкафа одеяло, бросил его на диван и, не раздумывая, лёг. Лу Янь положил одну руку под голову, а длинные ноги небрежно закинул на подлокотник дивана. Он чуть повернул голову к Юй Цзэчуаню, волосы растрепались, и в этом ленивом облике он напоминал расслабившуюся лисицу: — Спи уже. Поздно, мне завтра на работу. И выключи свет, пожалуйста. Он действительно не собирался ничего больше предпринимать. Сказав это, достал из ящика тумбы маску для сна, надел её и сразу перешёл в режим подготовки ко сну. Юй Цзэчуань постоял у двери несколько секунд, потом глянул на тьму за окном. Не то чтобы он устал, просто свет и тепло в этой комнате вдруг сделали нежеланным возвращение в холодную, дождливую ночь. Наконец он медленно поднял руку. «Щёлк». Тихий щелчок выключателя и комната погрузилась во мрак. Юй Цзэчуань на ощупь поднял одеяло, лёг на край кровати, заняв лишь небольшой угол, и слегка свернулся, чтобы уменьшить боль в животе. Он спал настороженно и беспокойно, время от времени открывая глаза и бросая взгляд на диван, убеждаясь, что Лу Янь всё так же спокойно лежит, и только тогда снова закрывал глаза. Лу Янь, даже в маске, ощущал его шорохи. Он вздохнул, снял повязку и с усталым раздражением сказал: — Спи уже. Тебе-то завтра не вставать, а мне на работу. Подтекст был ясен: Юй Цзэчуань мешал ему спать. От этих слов у того закипело внутри. Всё больше казалось, что слова Лу Яня о «любви» были пустыми. — Ты злишься, что я тебе спать мешаю? — спросил он холодно. «Да», — хотел ответить Лу Янь, но вслух сказал другое: — Что ты, просто беспокоюсь, вдруг тебе будет тяжело уснуть. Ты ведь недавно болел, тебе нужно отдохнуть. Юй Цзэчуань запнулся, и злость как рукой сняло. Он хотел было что-то сказать, услышав, что Лу Янь пойдёт завтра на работу, но в итоге промолчал. Ведь между ними нет ничего, никакой связи. Если уж придираться к определениям, то они — враги. *** Ближе к часу ночи Се Цзин, промокший до костей, вернулся домой. Он снял мокрую одежду, пошёл в душ, плечо всё ещё ныло. В зеркале он увидел на спине синяк в форме тёмного следа от ботинка. — Ай… — втянул он сквозь зубы воздух. — Юй Цзэчуань, ногу тебе отбить мало, слава богу, не в лицо заехал. Он хотел было нанести мазь, но, попробовав, понял, что сам не дотянется, и махнул рукой. Вытерев волосы полотенцем, пошёл в спальню. На столе зазвонил телефон. На экране высветилось «Бэйби». Се Цзин взял трубку, взглянул и, как ни странно, с самым учтивым лицом произнёс невероятно приторным тоном: — Малышка, что случилось? В ответ донёсся капризный женский голос, явно раздражённый: — Се Цзин, почему ты только сейчас берёшь трубку? Опять где-то шляешься?! Лицо Се Цзиня дёрнулось. «Шлялся бы я… да просто получил двойную трёпку от двух зверей», — подумал он. — Я только что занимался контрактом, не видел звонка. Почему ты сама не спишь так поздно? Девушка нехотя смягчилась: — А я тебя ждала! Ненавижу! — Не стоит, — мягко ответил Се Цзин. — Бессонные ночи вредны. Ложись спать. Завтра прогуляемся, выпьем чайку? Говорят, у них отличный матча-фондан и клубничный милкшейк. — Ещё чего, — фыркнула она. — Завтра я с папочкой еду в офис, мне некогда! Он улыбнулся: — Хорошо, когда будет время — позвони. Я в любое мгновение приеду. Се Цзин был терпелив, уговаривал её долго, пока она, наконец, не смягчилась. После разговора он устало лёг, закрыл глаза, чувствуя, как ломит всё тело. Уже под утро он наконец заснул и тут его разбудил короткий звуковой сигнал: «Дин!» Се Цзин с трудом разлепил глаза, вслепую вытащил телефон из-под подушки и увидел, что сообщение пришло от Юй Цзэчуаня. К сообщениям от него он всегда относился серьёзно, поэтому, собрав остатки сознания, открыл экран и с трудом прочитал строку до конца: Юй Цзэчуань просил оформить для Лу Яня недельный больничный. Ага. Помочь Лу Яню оформить недельный больничный. Се Цзин швырнул телефон в сторону, уткнулся обратно в подушку и уже собирался снова уснуть, как через три секунды… «Вжух!» Он резко распахнул глаза и, как ужаленный, подскочил с кровати. Схватил телефон, перечитал сообщение ещё раз и от ярости даже слова застряли в горле: — Что, Юй Цзэчуань, ты с ума сошёл?! Я сам ранен, мне завтра на работу, а помогать этому Лу Яню, с какой это стати, а?!! Руки Се Цзина дрожали от злости. Он хотел тут же перезвонить, но все попытки без исключения ушли в отказ: «Абонент временно недоступен, попробуйте позже…» Стиснув зубы, Се Цзин набрал сообщение: [Юй Цзэчуань, не переигрывай, а то сам уже вжился в роль!] *** В темноте костлявая рука нащупала телефон, чётко нажала кнопку беззвучного режима. Кончиками пальцев набрался короткий ответ: [Он всё равно скоро умрёт] Он всё равно скоро умрёт… Лёгкая, будто небрежная фраза, но в эту ночную тишину она принесла леденящий холод. Сквозь экран чувствовалось, что это не угроза, а безжизненная констатация, настолько ровная и мёртвая, что способна утянуть за собой в бездну. Юй Цзэчуань погасил экран, спокойно закрыл глаза. Его пальцы ритмично постукивали по животу, как затаившаяся в чаще ядовитая змея, выжидающая, чтобы нанести смертельный удар. *** Лу Янь всегда спал чутко и почти каждое утро просыпался около шести. На рассвете, когда он открыл глаза, небо только начинало светлеть. Он машинально посмотрел на кровать, там лежало аккуратно сложенное одеяло, простыня была ровно заправлена, а самого Юй Цзэчуаня уже и след простыл. Лу Янь удивлённо сел, неуверенно позвал: — Юй Цзэчуань? Тишина. Ни звука. Похоже, ушёл. Он провёл ладонью по лицу, но особого удивления не испытал. В конце концов, тот хотя бы не перерезал ему горло, пока он спал, и на том спасибо. Лу Янь поднялся с дивана и пошёл в ванную умыться. Случайно бросив взгляд на зеркало, он заметил приклеенный к нему стикер, на котором аккуратным, резким почерком было выведено: «Се Цзин оформил тебе семь дней больничного.» Без подписи, без пояснений — коротко и ясно. И так понятно, от кого. Лу Янь сорвал стикер, посмотрел на надпись пару секунд и подумал, что этот ледяной человек, оказывается, тоже способен на человеческий поступок. Он уже хотел выбросить бумажку в мусор, но передумал и приклеил обратно, крепко прижав ладонью. Если есть больничный, то будет грех им не воспользоваться. Всё равно на работе пришлось бы снова бодаться с Чэнь-папи. С чистой совестью Лу Янь отдыхал дома целую неделю. За это время ему никто не звонил и не тревожил, жизнь была настолько спокойной, что он почти забыл, что участвует в игре-миссии. …Почти. Кроме Цзян Боюня. Цзян Боюнь был из тех, кто всегда хочет именно то, чего не может получить. Через день-два он непременно писал Лу Яню сообщения. Заручившись поддержкой корпорации «Динъю», он наконец-то добился того, чтобы совет директоров смягчился и согласился на строительство туристического проекта на острове. В проект вложили почти все оборотные средства компании, и даже новостные СМИ уже вовсю об этом писали. Лу Яню всё это казалось подозрительным. Но что именно не так, он и сам сказать не мог. *** На следующий день после окончания больничного он вернулся на работу и сразу заметил, что коллеги смотрят на него как-то странно. Даже Чэнь-папи сидел за своим столом, молча пил крепкий чай, только зыркнул на него и ничего не сказал. Да ну? Даже не придрался? Лу Янь приподнял брови, недоумевая. Отодвинул стул, сел за свой рабочий стол и слегка подтолкнул соседа Джян Канкана локтем: — Мне кажется, или все на меня смотрят как-то… не так? Цзян Канкан откусил булочку, прожевал молча и сказал: — А ты не заметил, что и я на тебя тоже странно смотрю? Лу Янь: — …И почему? Тот с трудом проглотил и понизил голос: — Брат, ты теперь у нас звезда! Пока тебя не было, Чэнь-папи хотел воспользоваться случаем и тебя уволить. Но, прикинь, господин Се лично пошёл в отдел кадров, оформил тебе больничный и… поднял тебе зарплату на двадцать процентов! При слове «зарплата» в голосе Цзян Канкана прорезалась завистливая дрожь, он с восхищением уставился на Лу Яня: — Теперь вся компания знает, что ты ухватился за ногу господина Се! Как тебе это удалось?! Се Цзин в компании слыл образцовым холостяком: обаятельный, воспитанный, молодой и перспективный, одним словом, на нём можно было ставить отметку напротив любого положительного эпитета. Каждое его движение приковывало внимание всех молодых сотрудниц. И когда на прошлой неделе он вдруг лично оформил больничный какому-то никому не известному мелкому клерку, это, мягко говоря, потрясло всех. Если бы не то, что Лу Янь — мужчина, слухи о романе уже давно бы разлетелись по всей компании. Лу Янь, услышав это, ощутил, как мозг превращается в кашу. Он не успел как следует осмыслить услышанное, когда снаружи вдруг раздался стук в дверь. На пороге стояла секретарь председателя Ева. Её взгляд окинул кабинет, и остановился в замешательстве: — Простите, кто из вас Лу Янь? Господин Цзян приглашает вас, ждёт у себя в офисе. Громкий, но ровный голос разнёсся по комнате, вызвав мгновенный переполох. В следующее мгновение десятки глаз уставились на Лу Яня так, будто собирались прожечь его насквозь. Лу Янь: — …