Игра на выживание в садистском романе

— Если мы подозреваем, что человек лжёт, мы должны притвориться, что верим ему, потому что он станет всё смелее и увереннее, будет лгать всё дерзновеннее, и в конце концов сам сорвёт с себя маску… Старое жилое здание в дождливую ночь выглядело особенно заброшенным и обветшалым. Живущая на первом этаже девушка-студентка держала в руках сборник эссе Шопенгауэра и, прислонившись к изголовью кровати, тихо читала вслух. Ближе к девяти часам сонливость всё-таки взяла верх, и она, не удержавшись, выключила свет и уснула. Тёплый жёлтый свет в окнах погас, словно и человеческое сердце угасло вместе с ним. — Хуа-ха——! Лу Янь, лежавший на диване в съёмной квартире, вдруг вздрогнул, словно от удара током, и резко сел. Он прижал руку к груди, тяжело дыша, а на лбу выступила тонкая испарина. Лицо побледнело, как лист бумаги. Острая боль, будто нож пронзил сердце, ещё не до конца отступила. Он невольно свернулся, сжимаясь всем телом, и лишь спустя долгое время дыхание постепенно выровнялось. Перед ним в воздухе тихо всплыла чёрная сердцевидная фигура, и раздалось потрескивание электричества, напомнившее о старом телевизоре, экран которого мерцает снежной рябью, будто напоминая о чём-то, что давно должно было кануть в прошлое: 【Носитель №603, третья игра вот-вот начнётся. Это твой последний шанс.】 Система внезапно приблизилась к Лу Яню, её голос стал низким и давящим, намного сильнее, чем когда-либо прежде: 【Если ты проиграешь в этой игре, твоя душа перейдёт под мой контроль.】 Лу Янь молчал. Он холодно смотрел на чёрное сердце, парящее перед ним, и лишь спустя долгое время спокойно произнёс: — Я выживу. Он выживет. Две подряд смерти уже разбудили в Лу Яне ярость. Будь то азарт или жажда мести, в этот раз, во что бы то ни стало, он собирался выиграть. 【Вот как?】 Чёрное сердце вдруг отлетело в сторону, а в голосе системы прозвучали нотки мнимого сожаления: 【Тогда желаю тебе удачи.】 В тот самый миг, когда система договорила, стрелка настенных часов как раз встала на отметке девять. Снаружи хлынул проливной дождь, гулкий шум накрыл дом со всех сторон, словно вот-вот готов был обрушить эту дрожащую от ветра старую многоэтажку. Увидев это, Лу Янь поднялся и подошёл к окну. Прячась за занавеской, он выглянул вниз и, как и ожидал, заметил знакомую чёрную фигуру, стоящую на углу улицы. Это был Юй Цзэчуань. В первой игре приход Цзян Боюня разозлил Юй Цзэчуня, и тот поднялся наверх, чтобы их убить. Во второй игре он сам пригласил его подняться. Лу Янь до сих пор не знал, в котором часу Юй Цзэчуань изначально собирался убить его, или, может быть, тот вовсе ещё не решил, как именно это сделать. Возможно, просто из-за тревоги и смятения после выхода из тюрьмы он выбрал своей целью именно того, кто как раз собирался на встречу с Цзян Боюнем. Лу Янь стремительно прокручивал в голове ход двух предыдущих игр и понял, что допустил неисчислимое количество ошибок с самого начала сделал неверный ход. Особенно тогда, когда Юй Цзэчуань уже поднял нож, а он вдруг выпалил: «Я давно в тебя влюблён». Только дурак мог бы в это поверить. Все в компании знали: Юй Цзэчуань был человеком, с которым невозможно ужиться. С виду мягкий и благородный, на деле — непостоянный, вспыльчивый, с ним никто не мог справиться, когда он злился. Те, кто знал его ближе, старались держаться подальше, ведь кто в здравом уме решит его полюбить? Ходили даже слухи, что после смерти матери у Юй Цзэчуаня развилось тяжёлое биполярное расстройство. Он всё это время не прекращал приём лекарств, а во время приступов запирался в комнате, яростно бился головой о стену и хватал себя за горло до синяков. Однажды прежняя секретарша случайно застала приступ прямо в офисе. Тогда она побледнела до мела от ужаса и была немедленно уволена. Столько лет лишь Цзян Боюнь мог терпеть его вспышки. Цзян Боюнь, бедный студент, мечтавший вырваться из нищеты и достичь власти и успеха. Именно благодаря этой жажде он силой терпел характер Юй Цзэчуаня целых пять лет и в конце концов получил всё, чего хотел. Проще говоря, до тюрьмы Юй Цзэчуань был психически неуравновешенным и крайне неприятным человеком, а оправдание про «тайную любовь» звучало чересчур фальшиво и глупо. Но ничего, в этой игре у Лу Яня было достаточно времени, чтобы всё продумать заново. В голове у него эхом прозвучали последние слова, сказанные Юй Цзэчуанем перед смертью: «Если бы несколько дней назад Се Цзин не нашёл в компьютере Цзян Боюня старые бухгалтерские записи с твоим участием, я, может быть, и правда пощадил бы тебя». Что это значит? За несколько дней до его смерти Се Цзин нашёл в компьютере Цзян Боюня улики, направленные против него? И именно это доказательство стало причиной, по которой Юй Цзэчуань окончательно решил его убить? В голове у Лу Яня царил полный хаос. Он вынужден был достать из ящика лист бумаги и ручку и, нахмурившись, попытаться разобрать ключевые моменты. Причины, по которым Юй Цзэчуань хотел его убить: 1. Потому что он был любовником Цзян Боюня. 2. Потому что помогал Цзян Боюню с бухгалтерией и подставил Юй Цзэчуня, из-за чего тот попал в тюрьму. (Узнал об этом за несколько дней до конца месяца, доказательства исходят от Се Цзина.) Лу Янь обвёл вторую причину кружком, затем поставил на ней жирный крест и аккуратно подписал: «Смертельная причина. Нужно предотвратить». Закончив, он закрасил написанное, разорвал листок в клочья и выбросил в мусорное ведро. Как раз в этот момент телефон, лежавший на журнальном столике, несколько раз завибрировал — пришло сообщение от Цзян Боюня: [А-Янь, я уже подъезжаю к твоему дому. Как ты, живот ещё болит?] [Похоже, этот дом скоро будут сносить, шум слишком сильный. У меня рядом с компанией есть квартира, через пару дней переедешь туда] Лу Янь нахмурился, уставившись на телефон, в который был встроен подслушивающий модуль. Вдруг что-то вспомнив, он бесшумно встал и достал из тумбочки старый мобильный, которым пользовался прежний хозяин тела. Подключившись к Wi-Fi, вошёл в WeChat и отправил Цзян Боюню сообщение со старого телефона: [Извини, только что увидел твоё сообщение. Тётя из родни внезапно заболела, мне нужно срочно поехать к ней, я уже на вокзале] Цзян Боюнь не должен прийти, ни в коем случае. Его рот, который давно следовало заткнуть, был настоящей бомбой замедленного действия. Пока Лу Янь исподтишка наблюдал за стоящим на углу улицы Юй Цзэчуанем, он с затаённым напряжением ждал ответа от Цзян Боюня. Полминуты спустя телефон наконец вспыхнул новым сообщением: [Хорошо, тогда я поеду домой. Нужно ли тебе чем-то помочь?] Машина, уже почти выехавшая на улицу, повернула обратно, получив сообщение от Лу Яня. Рулевое колесо медленно повернулось, и, быть может, именно этим движением была незаметно изменена чья-то судьба. Лу Янь немного подумал и напечатал новую строку: [Можешь занять мне триста тысяч? Верну в следующем месяце] Цзян Боюнь, надо признать, не поскупился. При его нынешнем состоянии триста тысяч не стоили даже одной из его заказных костюмов. Правда, Лу Янь в прошлом был азартным игроком, сколько бы ему ни давали, он всё спускал. Поэтому Цзян Боюнь немного от этого раздражался. Но раз уж речь шла о «больной родственнице», он решил сохранить лицо и вскоре на банковский счёт Лу Яня поступил перевод на пятьсот тысяч. Лу Янь ответил двумя словами: [Спасибо] — что было на удивление «искренне». Одним махом он избавился от двух опасных угроз, Цзян Боюня и финансовой части, и с облегчением выдохнул. Убедившись, что Юй Цзэчуань всё ещё стоит на углу и не уходит, он взял ключи, вышел из квартиры и спустился вниз, но, в отличие от прошлой жизни, не пошёл к нему. Он поднялся на этаж, где жила тётушка из жилищного комитета, и осторожно постучал в дверь: «Тук-тук-тук…» — Тётя Чжан, вы не спите? С такой настойчивостью, как стучал Лу Янь, даже если бы она спала, всё равно проснулась бы. Через пару минут дверь действительно открыла сонная женщина средних лет в накинутом халате. Она зевнула, на голове ее были плотные мелкие кудри, которые из-за отсутствия причёски торчали, как спутанный стальной ёж. — А, это Сяо Лу? — пробормотала она. — Что случилось, среди ночи-то? Лу Янь с виноватым видом сказал: — Дело вот в чём, тётя Чжан. Я только что вернулся из магазина и вдруг заметил, что у нашего подъезда стоит какой-то незнакомый мужчина в чёрной одежде. В округе ведь живут в основном пожилые и одинокие женщины… Я немного волнуюсь, вот и решил вас предупредить. Некоторые вещи не требовалось объяснять слишком подробно. Тётя Чжан, женщина прямая, вспыльчивая, но добросердечная. Она сразу посерьёзнела: — Что, правда? Лу Янь неуверенно сказал: — Кажется, он всё ещё внизу. Тётя Чжан моментально надела пальто: — Сейчас позову мужа, пусть пойдёт и посмотрит. В последнее время в районе воры шастают, если кто подкарауливает, будет беда. Сяо Лу, ты иди домой и не спускайся без нужды, ясно? — Спасибо вам, тётя Чжан, — ответил Лу Янь. Он повернулся и тихо ушёл, аккуратно притворив дверь, почти без звука. Юй Цзэчуань, хоть и был человеком жестоким, но различал добро и зло, на безвинных стариков и женщин он бы не поднял руку. Поэтому привлечь внимание активной женщины из жилищного комитета было лучшим решением. Лу Янь встал за шторой и стал следить за происходящим внизу. Минута за минутой, и вскоре он увидел, как тётя Чжан вместе с дядей Чжаном спускаются вниз. Держа в руках фонарик, они подошли прямо к Юй Цзэчуаню. — Эй, молодой человек, ты где живёшь? Что стоишь под дождём среди ночи возле нашего дома?! Юй Цзэчуань стоял, прислонившись к стене. Он ещё не решил стоит ли идти убивать, и вдруг перед ним появились супруги под одним зонтом, с красной повязкой на руке. Видимо, из местного комитета. «…» Молчание его было зловещим. Тётя Чжан посветила фонариком прямо в его лицо под тенью козырька и едва не вскрикнула: на неё уставились холодные, свирепые глаза, а шрам на правой щеке делал его ещё более пугающим. Она отшатнулась, уронив фонарь: — Ты… ты кто такой? Предупреждаю, полицейский участок совсем рядом!.. Дядя Чжан, державший зонт, заметно дрожал. Он тихо дёрнул жену за рукав и прошептал: — Пойдём, не лезь. Не наше дело. Они оба понимали, что в драке против такого человека им не устоять. Когда тётя Чжан уже растерянно не знала, что делать, Юй Цзэчуань вдруг пошевелился. Супруги испуганно вскрикнули и отпрянули, но он всего лишь поправил сползший козырёк шапки и, не говоря ни слова, повернулся, уходя в завесу дождя. «Ш-ш-ш-рах!» — вода в лужах разлетелась брызгами, в отражении на мгновение мелькнул слабый свет фонаря и тут же растаял. Лу Янь, стоя у окна, наблюдал за всем этим до самого конца. Когда силуэт Юй Цзэчуаня исчез в переулке, он медленно задвинул шторы. Юй Цзэчуань не станет действовать. По крайней мере, не сегодня. Он уже попал под наблюдение местных жильцов, если сейчас решится убить, полиция быстро выйдет на след. Лу Янь никогда не курил, но в ящике журнального столика нашёл наполовину пустую пачку дешёвых сигарет. Он молча достал одну, зажал губами, зажёг зажигалку и сел на диван. Незнакомый запах табака заполнил рот — горький, едкий, обжигающий. Лу Яню понадобилось всего несколько секунд, чтобы привыкнуть к этому вкусу. Никотин подарил мозгу краткий миг расслабления. Он опустил веки, бездумно листая экран телефона и размышляя, какой должен быть следующий ход. Две смерти подряд перевернули его жизнь с ног на голову, будто меч, наконец убранный в ножны, скрывший всё своё острие. Дорога «несчастной любви» теперь была явно тупиковой. Юй Цзэчуань никогда не поверит, что любовник Цзян Боюня мог внезапно влюбиться в него. Слишком внезапно, слишком нелепо. Прошлая «партия» уже доказала это ценой его жизни. Теперь, в этой жизни, первоочередная задача — найти те самые «доказательства» в компьютере Цзян Боюня и уничтожить их вовремя, чтобы Се Цзин не успел передать их Юй Цзэчуаню. Но Лу Янь даже не знал, что это за доказательства, где именно Цзян Боюнь их хранит, и есть ли у него резервные копии. Если он уничтожит одно, не узнают ли Се Цзин и Юй Цзэчуань правду через другие каналы? Он даже не знал пароль от компьютера Цзян Боюня. Се Цзин был правой рукой Цзян Боюня, столько лет скрывался, чтобы лишь едва найти улики, Лу Янь не мог считать, что у него, с его положением, шансов больше. Эти вопросы всплывали один за другим, но ответов на них не находилось, точно тучи, заслонившие всё небо. Что делать? Что делать?.. И вдруг, словно молния пронзила сознание: ведь решить всё это можно. Если только… Если только он сможет остаться рядом с Юй Цзэчуанем, постоянно держа под контролем его действия. Проблема снова вернулась к исходной точке. Лу Янь откинулся на спинку дивана, выдохнув струю дыма. Его красивое лицо окуталось лёгкой дымкой. Через мгновение он медленно открыл глаза. За пеленой сероватого дыма его взгляд был тёмным и глубоким, но вскоре скрылся в мягком свете лампы. Юй Цзэчуань, в прошлой жизни я проиграл. В этой — посмотрим, кто победит. *** Когда Юй Цзэчуань вернулся в свою квартиру, было уже почти три часа ночи. Он снял с себя промокшее пальто и пошёл в ванную. После душа надел домашнюю одежду, но даже не потрудился вытереть волосы, он просто закрыл глаза и упал на диван в гостиной. Холодный воздух кондиционера окутал всё тело, словно он погрузился в полярные глубины, где со всех сторон наваливаются ледяные волны. Сегодняшний план убийства провалился. Цзян Боюнь жив. Его любовник — тоже. Юй Цзэчуань был крайне недоволен этим исходом. Он закрыл глаза, уткнулся лбом в согнутую руку, виски его пульсировали, а глухие раскаты грома за окном будто взрывали череп изнутри. Пальцы вплелись в волосы, сжимаясь до боли. Он пытался подавить в себе нарастающее раздражение, но безуспешно. Когда дыхание Юй Цзэчуаня стало тяжёлым и уже начинало срываться, на столе вдруг зазвонил телефон. Этот звук выдернул его с края срыва. «Ж-ж-ж—» Он открыл налитые кровью глаза и увидел на экране имя «Се Цзин». После нескольких секунд тишины, он всё же нажал на приём. — Алло… — голос хриплый был сдержан до предела. На другом конце было шумно, но вскоре помехи стихли, и послышался знакомый голос: «Цзэчуань, ты где сейчас? Почему раньше не отвечал на звонки?» Юй Цзэчуань устало закрыл глаза, густые ресницы отбрасывали тень под глазами: — Не слышал. Наступила пауза. «Ты ходил к Цзян Боюню?» — спросил Се Цзин. Юй Цзэчуань безэмоционально ответил встречным вопросом: — А если и ходил? Се Цзин понизил голос, в нём слышалось беспокойство: «Я ведь говорил тебе — не спеши! Компания всё ещё в его руках. Убьёшь его сейчас — только облегчишь ему участь! Цзэчуань, послушай меня, пока не время действовать…» — Я не убил его, — перебил Юй Цзэчуань. На том конце наступила тишина. Он повторил, чуть громче: — Я не убил его. Но рано или поздно — убью. — Я устал. Поговорим завтра, — сказал он и отключился. Снова упав на диван, он вдруг вспомнил что-то, и кончиком пальца коснулся экрана телефона. На нём открылось досье. Имя: Лу Янь Пол: мужской Экран был плотно покрыт строками текста, что казалось, будто там вывернули даже восемнадцать поколений предков Лу Яня. В правом верхнем углу виднелась размытая фотография, формальная, словно с документа: не красив, не уродлив, самое обыкновенное лицо, без малейшей приметности. Это — любовник Цзян Боюня? Пальцы Юй Цзэчуаня медленно скользнули по экрану. От чрезмерного нажима кожа на подушечках посинела. Убийственное намерение едва скрывалось под его спокойной поверхностью. Лу Янь угадал лишь наполовину. Причиной, по которой Юй Цзэчуань хотел его убить, было не только то, что он — любовник Цзян Боюня. Куда важнее врождённая изломанная одержимость Юй Цзэчуаня, его болезненное чувство собственности. Его вещь не имел права тронуть никто. Даже если эта вещь — ненавистная и отвергнутая. Жаль, что прошлой ночью момент был неудачным: из-за вмешательства той супружеской пары его заметили, и в ближайшее время действовать стало невозможно. Подавив разочарование, Юй Цзэчуань засунул телефон обратно под подушку. Он лёг на диван, свернулся клубком и зажмурился. Правая рука крепко сжимала складной нож в его кармане. Это был единственный источник ощущения безопасности. *** Спал Юй Цзэчуань всегда чутко, и этой ночью отдых не стал исключением. Ранним утром его разбудил грохот. Где-то в коридоре грубые мужские голоса перекрывали друг друга, вызывая раздражение. Нахмурившись он сел. Устало проведя ладонью по лицу, он пошёл в ванную умыться. Но шум не утихал, напротив — становился всё громче. Холодная вода немного прояснила разум, но вместе с этим вспыхнула злость. Юй Цзэчуань надел маску, дёрнул ручку двери и распахнул её. В коридоре стояла куча мебели, несколько грузчиков, застряв с кроватной рамой на повороте, едва не сцепились. — Я же говорил, тащи вертикально! Вот теперь и застряли! — Что ты орёшь, откуда мне знать, что эта чёртова кровать такая огромная! Давай, поворачивай, не тормози! Дождливая осень делала людей особенно раздражительными, особенно таких, как Юй Цзэчуань, чей характер и без того был взрывоопасным. Пять лет тюрьмы не умерили его барские замашки, а наоборот, лишь усугубили болезненную неуравновешенность. Он бесстрастно встал в дверях и дважды сильно ударил по дверной панели… «Бум! Бум!» — прозвучал низкий гул, от которого по коже пробежал холодок. Трое грузчиков тут же обернулись. Воздух застыл, будто кто-то выжал из него весь звук. — Вы мешаете мне, — голос Юй Цзэчуаня был холоден и тяжёл, как свинец. — Если я ещё раз услышу вас громче, чем на шестьдесят децибел, я немедленно пожалуюсь в управляющую компанию. Пока он говорил, лифт с мелодичным «динь» открыл двери. Из кабины вышел мужчина в белой повседневной одежде и тоже в маске. Высокий, стройный, с глубокими, сдержанными глазами. Даже не видя лица, можно было понять, что он красив. Может, из-за какой-то особой ауры или странного ощущения знакомости, Юй Цзэчуань на секунду задержал взгляд, а потом отвёл его, повернулся и с грохотом захлопнул дверь. «Бах!» Этот звук будто стал сигналом. Грузчики наконец очнулись, а из их рта зашипели ругательства. Но голос всё же у каждого стал заметно тише. — Тьфу ты… что, имея деньги можно всё, да? Эта многоэтажка стояла в самом центре города, и аренда здесь доходила почти до тридцати тысяч в месяц. К тому же тарифы — коммерческие: ни по воде, ни по электричеству обычному человеку такую роскошь не потянуть. Мужчина в белой повседневной одежде взглянул на номер квартиры Юй Цзэчуаня и, подойдя к грузчикам, спокойно сказал: — Ребята, сегодня выходной, все, наверное, ещё спят. Будьте, пожалуйста, потише. Эти деньги вам за беспокойство, потом сходите выпьете чаю. Он достал из бумажника пачку купюр и протянул по одной каждому. Белые, чистые пальцы выглядели настолько изящно, что на них хотелось смотреть. У грузчиков моментально пропало раздражение. Один из них, улыбаясь, ответил: — Господин Лу, да что вы такое говорите! Это же наша работа. Вы лучше отдохните, к обеду мы точно всё закончим. С чаевыми у них появился азарт, но теперь они двигались тише: ни грохота, ни споров. Юй Цзэчуань, который стоял за дверью, слышал приглушённые голоса и чувствовал, как настроение постепенно выравнивается. В его жизни всегда встречались одни подонки, и вдруг — редкая удача: культурный, воспитанный сосед. Он и не подозревал, что этот сосед, стоя в коридоре, уже долго смотрит на табличку с номером его квартиры, а в чёрных, глубоко посаженных глазах мерцает неясное, трудночитаемое выражение. Мужчина медленно снял маску и под ней оказалось безупречно красивое лицо. Это был Лу Янь. Накануне вечером Лу Янь связался с хозяйкой, чтобы съехать, и тут же через агентство снял пустующую квартиру прямо по соседству с Юй Цзэчуанем. Утром он даже не стал осматривать жильё, а просто подписал договор и внёс крупный залог под удивлённый взгляд риелтора. Тот, наверное, подумал, что он дурак. Лу Янь лишь усмехнулся: а кто знает… Грузчики сдержали слово — до полудня всё было перенесено. Мебель он купил на скорую руку на блошином рынке: пахнуть ничем не пахла, немного прибрал, и можно жить. Днём Лу Янь вышел по делам, а вечером вернулся, неся ворох пакетов: фрукты, полотенца, техника и даже цветок в горшке. Закрыв за собой дверь, он достал коробку и начал рассматривать новый жучок, купленный за внушительные деньги. После коротких проверок удовлетворённо пробормотал: — Качество отличное. Он аккуратно вынул лиловую агератуму из горшка, вырыл ямку и спрятал жучок под корнями, засыпал землёй и тщательно разровнял поверхность. Убедившись, что всё выглядит идеально, пошёл в ванную мыть руки. «Тук-тук-тук—» Юй Цзэчуань как раз сидел за компьютером, обдумывая, как выманить Цзян Боюня, когда кто-то вежливо и несильно постучал в дверь. Всего три раза и остановился. Первым делом он исключил Се Цзина, тот бы так культурно не постучал. Кто же тогда? Юй Цзэчуань встал, надел маску и только потом открыл дверь на узкую щель: — Кто там? На пороге стоял высокий, стройный мужчина, видимо, тот самый сосед, переехавший утром. На нём всё ещё была чёрная маска, из-под которой виднелись глубокие, выразительные глаза. В его левой руке был пакет нарезанных фруктов, а в правой горшок с лиловым цветком. Из коридора прозвучал мягкий и вежливый голос: — Здравствуйте, я ваш новый сосед, переехал сегодня. Юй Цзэчуань холодно спросил: — Что-то случилось? Ему сразу показалось, что этот сосед странный. Сам он прятал шрам под маской, а тот зачем носит её? Лу Янь с улыбкой объяснил: — Дело в том, что утром при переезде я, кажется, вас потревожил. Вот, принёс немного фруктов, очень надеюсь, что вы не обижаетесь. — Не нужно, — коротко ответил Юй Цзэчуань и уже собирался закрыть дверь. Но Лу Янь, пользуясь длинными ногами, успел подставить ногу и остановил створку: — Мы ведь теперь соседи. Даже если не извиняться, то можно просто подружиться. Да и фруктов я нарезал много, один не съем. Пропадут же, жаль ведь. Друзья? Юй Цзэчуань невольно хмыкнул. Странно и даже немного забавно. Он опёрся рукой о косяк, склонил голову и, не говоря ни слова, снял маску. Шрам на правой щеке мгновенно бросился в глаза, а вид у него стал настолько пугающим, что любой бы вздрогнул. Он пристально посмотрел на Лу Яня. Его взгляд был холодным, скользким, как у змеи: — Ты уверен, что хочешь со мной подружиться? Голос звучал тихо, но в нём чувствовалась откровенная злоба. Юй Цзэчуань уже давно перестал стыдиться изуродованного лица. Он просто не выносил, когда на него таращились с жалостью или страхом, поэтому и носил маску. Если же снять её означало отпугнуть ненужных людей, то почему бы и нет. Он ждал, что этот человек побледнеет, выскочит из подъезда и поклянётся больше никогда не стучать в дверь к психу… Вот тогда всё было бы идеально. Но этот новый, чересчур красивый сосед лишь слегка удивился и почти сразу снова спокойно улыбнулся: — Похоже, мне придётся здесь долговато пожить. Мы всё равно будем часто пересекаться, так что давайте просто подружимся. Они так и не обменялись именами. Пока Юй Цзэчуань стоял растерянный, ему почти насильно всучили пакет аккуратно нарезанных фруктов и горшок с пышно цветущей лиловой агератумой. Новый сосед даже заботливо добавил: — Это неприхотливый цветок. Когда похолодает, поливать часто не нужно. Хотя даже если и часто поливать, то ничего, жучок был водонепроницаемым. Юй Цзэчуань молчал от начала и до конца. Он только наблюдал, как сосед вежливо попрощался, потом с тем же пакетом фруктов постучал в дверь напротив. И лишь тогда до него дошло — этот подарок вовсе не уникален. Хотя, пожалуй, у него хотя бы был цветок. Настроение мгновенно испортилось. «Бах!» Юй Цзэчуань с силой захлопнул дверь, прошёл в комнату и швырнул пакет с фруктами прямо в раковину на кухне. Очищенные фрукты, если их не съесть за пару дней, начинают киснуть и гнить, но Юй Цзэчуаню до этого не было никакого дела. Он задумчиво посмотрел на тяжелый, влажный горшок с цветком в руках и не знал, что с ним делать. Он не умел ухаживать за растениями, да и не любил их. Человек, который сам уже почти сгнил изнутри, разве способен вырастить что-то живое? Но, может быть, только потому, что этот цветок принадлежал только ему, он не разделил участь фруктов. После коротких раздумий Юй Цзэчуань всё же оставил горшок у панорамного окна, где было больше света. Правда, осень уже вступила в свои права. Небо хмурилось, дни тянулись дождливые и солнце не показывалось совсем. Жизнь Юй Цзэчуаня текла так же мрачно, как всегда. Днём он сидел за компьютером, продолжая дописывать фальшивый проект освоения острова, продумывая, как заставить Цзян Боюня проглотить приманку, а остальное время тратил на бессонные ночи, полные ненависти, засыпая с ножом в руке. На третий день фрукты окончательно сгнили. Чуть кисловатый запах брожения, с нотками алкоголя, потихоньку расползался по квартире. Юй Цзэчуань, хоть и прибирался каждый день, этот пакет упорно игнорировал. Только когда запах стал невыносим, он нехотя понял, что пора бы выбросить остатки. Было около четырёх дня. И как всегда тишина. Надев шляпу и маску, он спустился вниз с мусорным пакетом. Не ожидал только, что столкнётся в лифте с новым соседом. На нем были надеты чистая рубашка и светлый трикотажный жилет, в которых выглядел он почти изысканно, даже интеллигентно. На лице всё та же маска, а в правом ухе бежевый беспроводной наушник. Они встретились взглядами и на миг оба застыли. Лу Янь всё это время старательно избегал Юй Цзэчуаня и ради собственной безопасности, и чтобы спокойно подслушивать происходящее в соседней квартире. Он не ожидал, что, стоило лишь спуститься за едой, судьба сведёт их прямо у лифта. Он пришёл в себя первым, снял наушник и мягко улыбнулся глазами: — Какое совпадение. Тоже выносите мусор? Его взгляд скользнул к пакету в руках Юй Цзэчуаня и он мгновенно узнал его. Тот самый пакет с фруктами, которые он подарил. Неудивительно. Юй Цзэчуань — человек подозрительный и до абсурда осторожный. Он бы ни за что не притронулся к еде, принесённой посторонним. Но фрукты были неважны. Главное — цветок с жучком. Юй Цзэчуань не смутился ни на секунду, лишь спокойно ответив коротким «мм». Лу Янь улыбнулся чуть шире: — Похоже, вы не любите фрукты. В следующий раз принесу что-нибудь другое. Лу Янь обладал удивительно мягким характером, таким, что казался пушистым облаком: чистым, нежным, податливым, его было невозможно вывести из себя. Эта терпеливость шла от самой сути и сильно отличалась от терпеливой улыбки Цзян Боюня, который ради денег готов был проглатывать унижения. До тюрьмы, если бы Юй Цзэчуань встретил такого человека, он, вероятно, с ума бы сошёл, словно увидев добычу, в нём пробудилась бы неясная, тревожная собственническая страсть. Но после выхода из мест заключения он уже сам себя не понимал. Оба вошли в лифт. Юй Цзэчуань долго смотрел на Лу Яня. Тесное, закрытое пространство невольно сократило расстояние между ними и пробудило любопытство. Внезапно ему очень захотелось увидеть лицо соседа. Он уставился на блестящую стальную дверцу лифта, в ней ясно отражалась одежда стоявшего рядом мужчины, а глаза у того были поразительно манящие. — Почему ты в маске? — спросил он ровно, скорее требуя ответа, чем интересуясь. Лу Янь мягко улыбнулся: — Ты тоже в маске, разве нет? Юй Цзэчуань нахмурился, услышав очевидный ответ, и язвительно парировал: — Это потому что я урод. А ты тоже урод? — Нет, — тихо ответил Лу Янь. — Ты не урод. Юй Цзэчуань на мгновение замер, он хотел что-то сказать, но лифт уже доехал до первого этажа: «динь», и двери открылись. Высокий мужчина вежливо кивнул и вышел, его силуэт удалился по коридору словно лёгкий ветерок, не оставив и следа. Юй Цзэчуань нахмурился и почувствовал раздражение. Он спустился выбросить мусор, прошёл к ближайшей урне и задумался, не взять ли что-нибудь с собой поесть, но взгляд вдруг уткнулся в знакомую фигуру через дорогу, и шаги его застопорились. Цзян Боюнь сейчас явно был на прогулке. Человек, который прошёл путь из низов и потому теперь особенно щепетилен к формациям, всегда был при охране, в аккуратно сидящем костюме, с видом исполненного самодовольства. В толпе он выделялся как свет в темноте. Юй Цзэчуань стиснул пальцы в кулак, поля кепки чуть опустились, и в его взгляде заблестела зловещая тьма. Сквозь пролетающий дождь он неподвижно следил за Цзян Боюнем, и жар ярости внутри никак не угасал. «Ещё не время», — шептал он себе снова и снова, сжимая зубы, удерживая всплывающую в груди убийственную мысль. Наконец он повернулся и молча поднялся по ступеням. В его голове словно брилом шевелилась острая боль, дыхание сбилось и холодный пот выступил на лбу. «Бах!» Разразилась льющаяся молния, когда Юй Цзэчуань вошёл в комнату под сильные звуки свистящего дождя. Он схватился за горло и, едва не спотыкаясь, вдруг ощутил непереносимую нехватку воздуха. Он дошёл до тумбочки, достал белую баночку таблеток, бессмысленно проглотил две пилюли и рухнул на пол. Он весь промок от пота, словно его только что вынули из воды. Двумя руками он сжимал свою шею, свернулся калачиком на полу, а лицо посинело, став на вид почти зверским. Тени на потолке кружились так, что от долгого взгляда начиналась головокружительная воронка воспоминаний: мать, с ума сходящая и хватающая его за горло. Дед, в холодном морге мраморно неподвижный. Потом только одна натянутая, самодовольная физиономия Цзян Боюня и холодные тюремные прутья. — Не подходи… не подходи… — бормотал он сквозь зубы, и голос его безостановочно повторял то ли молитву, то ли проклятие. — Цзян Боюнь… ты должен погибнуть… вы все должны погибнуть… — шёптал он, и эти слова срывались в истеричный вой. Юй Цзэчуань не знал, как прийти в себя и как унять боль, он снова и снова ударялся головой о пол, всё дрожал, и его приглушённые стоны тонули в ливне дождя. *** В соседней комнате, в одной стене от него, Лу Янь сидел на диване и слушал всё через наушник. Вдруг послышался странный шум, словно что-то громко упало и раздробилось. Он нахмурился, прижал наушник к уху и переслушал, наконец поняв, что у Юя явно что-то случилось. Лицо его побледнело, он едва не бросился к двери. Лу Янь не питал к Юю большой вражды, в каком-то смысле он даже жалел его. Но у него самого была одна простая проблема: хватит ли у него сил остаться в живых. Тем не менее он, не раздумывая, вышел из квартиры и постучал в дверь через стену: «Тук-тук-тук—» «Тук-тук-тук—» Он постучал несколько раз, но никто не открыл. Наконец он ткнул пальцами по коду на замке, раздался тихий щелчок, и дверь сама открылась. В прошлой жизни, когда Юй похитил его, Лу Янь тайно запомнил код, и вот он пригодился. Он вошёл в тёмную комнату, в гостиной на кофейном столике всё было раскидано, посуда и вещи повалены. В углу на полу свернулась знакомая фигура. Всё выглядело серьёзно. — Юй Цзэчуань! — пробормотал Лу Янь и, перепрыгнув через завалы, поспешил к нему. Он помог ему встать, но у Юя лицо было слишком уж белым, а пальцы просто ледяные. Лу Янь нахмурился и тихо позвал его: — Юй Цзэчуань? «Грррр-бах!», — вдруг прогремел гром. Налитые кровью глаза резко раскрылись, и в них сверкнула безумная и страшная ненависть. Юй больше не мог отличать реальность от кошмара. Расфокусированные зрачки, тяжёлое дыхание, перед глазами одна за другой мелькали разные лица, то Цзян Боюня, то деда, то отца, а потом — лицо его давно умершей матери. Красивая женщина вдруг исказилась, она сжимала его за горло: «Зачем я тебя родила!» — кричала она, — «Ты — проклятый плод! Проклятый плод!» Мать Юя была из простонародья. Когда-то её силой втащили в дом обманным путём. Она ненавидела этого человека и не испытывала любви к его детям. Вскоре после рождения Юя она сошла с ума, каждый день то била, то ругала мальчика. Маленький Юй ничего этого не понимал: отец постоянно гулял, мать была заперта в комнате, и он видел её крайне редко. Дед не пускал его в ту комнату, но он всё равно тайком туда забегал, и его неоднократно избивали. Бывали случаи, когда он почти задохнулся в рукопашной. В десять лет, на праздничном банкете по случаю его дня рождения, то было его последнее посещение матери. Она в тот день, вопреки привычному безумию, была необычайно ласкова: шептала его имя из-за двери, поздравляла, обещала отвезти в парк аттракционов, и лишь просила только открыть дверь. Только открой дверь… Затем всё рухнуло: в ту ночь, под проливным дождём, сумасшедшая женщина выскочила из запертой комнаты семьи Юй и прыгнула из окна в бассейн. Она разбилась, ударившись затылком о плиту, а из её головы хлынула кровь. «Пшшш!» — всплеск воды был красным, как кровь. Юй на полу вдруг задышал чаще, сжал голову руками, глаза его покраснели, он что-то очень тихо сам себе бормотал: — Я ошибся… мама… я ошибся… Никто не знал, от чего он плачет, и сам Лу Янь не знал. Он только видел перед собой Юя, словно ребёнка, совершившего ошибку. Того, кого терзают раскаяние и беспомощность. Голос срывался, то переходя в упрёк самому себе, то в явное желание умереть: — Ты… не должна была меня рожать… — шептал он, — Я не должен был выпускать тебя… Это я сделал тебя мёртвым… Я — убийца…