Игра на выживание в садистском романе

Сомнения Юй Цзэчуань исчезли в тот момент, когда в парке развлечений появился Се Цзин. А если не тогда, то поездка домой дала ему достаточно времени, чтобы сложить всё воедино. А-Янь. А-Янь. В жизни Юй Цзэчуаня никогда не было человека по имени А-Янь. Единственным, с кем у него были сложные отношения, похожие на любовные, был Лу Янь — тот самый, что находился рядом с Цзян Боюнем. Когда гнев достигает предела, человек на самом деле уже не способен его выплеснуть. Казалось, будто кровь застывает капля за каплей, а сердце шаг за шагом погружается в бездну. Как разлагающийся труп, в котором уже нет ни капли тепла. — Сколько ты мне солгал… Юй Цзэчуань смотрел вниз на потерявшего сознание Лу Яня. Вены на тыльной стороне его руки вздулись, голос прозвучал в тихой комнате, но не вызвал ни малейшей ряби, словно стоячая вода. Снаружи Се Цзин звонил в дверь. Не дождавшись ответа, он остановился. Не зная, находится ли Лу Янь внутри, он на мгновение замялся, собираясь ввести код, как вдруг дверь сама со скрипом открылась. Се Цзин замер: — Цзэчуань? Юй Цзэчуань стоял у двери. Он ничего не сказал, только произнёс: — Заходи. Его молчание давило. Сказав это, он развернулся и прошёл внутрь. В гостиной было пусто и не было никаких признаков постороннего. На столе стоял прозрачный стакан, рядом лежал недочищенный апельсин, белая кожура которого уже потемнела от окисления. Се Цзин вошёл следом и огляделся: — Где Лу Янь? Только теперь он вспомнил, что так и не сказал правду Юй Цзэчуаню. Хоть он старался говорить спокойно, в понижённом голосе всё же проскользнула злость: — Ты знаешь, кто твой сосед? Это любовник Цзян Боюня — Лу Янь! Цзэчуань, ты с ума сошёл? Как ты вообще мог связаться с таким человеком? Если у него есть дурные намерения, тебе не к кому будет обратиться за помощью! Се Цзин ожидал, что Юй Цзэчуань будет шокирован, разгневан и глубоко ранен, ведь он так ненавидел ложь. Но, к его удивлению, тот вообще никак не отреагировал. Он просто сидел на диване, опустив голову, и молча курил. Несмотря на включённый свет, он казался плотной тёмной тенью. Мятный дым постепенно заполнял комнату, делая его налитые кровью глаза ещё краснее и скрывая его стройную фигуру. Се Цзин начал тревожиться: — Цзэчуань? Сигарета сгорела слишком быстро. Тлеющий кончик уже коснулся кожи, оставив чёрный ожог. Но Юй Цзэчуань будто не замечал этого. Не меняя выражения лица, он затушил сигарету в пепельнице и хрипло сказал: — Я знаю. Я знаю, что он любовник Цзян Боюня. И я знаю, что он меня обманул. Сказав это, он будто захлебнулся дымом и внезапно закашлялся. Он опустил голову, прикрывая рот, отчаянно пытаясь сдержать звук, но кашель становился всё сильнее. Глаза налились кровью, по лицу потекли слёзы. Юй Цзэчуаню казалось, будто его внутренности скручиваются, словно невидимая рука сжимает горло, не давая дышать. Он не смог удержаться, соскользнул с дивана на пол и, пошатываясь, направился в ванную, всё так же прикрывая рот. — Угх. Он склонился над раковиной и долго рвал до изнеможения, хоть позже вырвать было уже и нечего. Только пустые позывы, смешанные с надрывными всхлипами. Слёзы и сопли текли без остановки, голова гудела от прилива крови. Он давно не чувствовал себя настолько униженным. Юй Цзэчуань включил воду и наспех умылся. Волосы прилипли к голове мокрыми прядями. Глядя в зеркало, он казался себе злым духом, вытащенным из воды. В отражении он увидел Се Цзина, стоящего в дверях и пристально смотрящего на него. Се Цзин понимал — Юй Цзэчуань не болен. Его просто разрывает горе. Настолько сильное, что даже желудок сводит судорогой. Когда умерла его мать, он вёл себя точно так же, не говорил ни слова, не ел ни крошки, лишь выражал боль рвотой. Се Цзин стоял у двери ванной, его выражение было сложным, с примесью недоверия: — Юй Цзэчуань… как ты можешь любить такого человека? Юй Цзэчуань резко поднял голову от раковины. Его глаза покраснели, он уставился на Се Цзина и в его взгляде бушевали чувства, почти доходящие до одержимости: — Почему я не могу его любить? Се Цзин шагнул вперёд, его захлестнула злость. Он сорвал очки и с силой бросил их на пол: — Он любовник Цзян Боюня! Сам подумай, почему ты не можешь его любить! Человек, который ради выгоды сблизился с Цзян Боюнем, точно так же поступит и с тобой! Юй Цзэчуань внезапно зарычал: — Он не такой! Сжав кулаки, Юй Цзэчуань с силой ударил ими о край раковины. Его грудь тяжело поднималась и опускалась, вены на висках пульсировали. Хриплым голосом он повторил: — Он не такой… Стиснув зубы, он говорил скорее с обидой, чем с ненавистью. В этот момент Се Цзин почувствовал его уязвимость, словно перед ним стоял обиженный ребёнок, в каждом слове которого дрожали чувства. — Се Цзин… я не верю… Я не верю, что за всю жизнь не встречу ни одного хорошего человека. Я не верю, что мне суждено только быть обманутым… Одного Цзян Боюня уже достаточно, зачем ещё Лу Янь? Юй Цзэчуань не хотел принимать возможность обмана. Он покачал головой, глаза налились кровью: — Я не могу быть обманут дважды, Се Цзин. Лицо его было бледным, но он упрямо продолжал: — Я не могу быть обманут дважды… не могу… Правда не могу… У него не было привязанности к этому миру. Если даже последнее тепло, которое он получил, окажется ложью, он не знал, что с ним станет. Се Цзин стоял на месте, тяжело дыша: — Где Лу Янь? Только теперь он осознал проблему и нахмурился: — Где он? При упоминании Лу Яня Юй Цзэчуань наконец замолчал. Долгое время он не говорил ни слова, а затем тихо произнёс: — Он у меня. В глазах Се Цзина мелькнула паника. Решив, что Юй Цзэчуань собирается убить Лу Яня, он поспешно шагнул вперёд и схватил его за плечо: — Цзэчуань, послушай меня. Не действуй сгоряча. Наша цель — Цзян Боюнь. Ты не должен сейчас делать поспешных шагов! Се Цзин не хотел смерти Лу Яня, вернее, он считал, что тот не заслуживает такой участи и что им не стоит пачкать руки его кровью. Пытаясь найти доводы, он поспешно добавил: — Лу Янь… возможно, его заставили стать любовником Цзян Боюня. Тебе не нужно убивать его из-за этого… Юй Цзэчуань перебил: — Не волнуйся, я не собираюсь его убивать. Он едва заметно усмехнулся, в голосе прозвучала насмешка: — С чего бы мне его убивать? У него ещё было слишком много вопросов к Лу Яню. Пока он не получит ответы, он не даст ему умереть. Се Цзину это показалось странным, но сколько бы он ни пытался выспросить, Юй Цзэчуань не раскрыл, где находится Лу Янь. В конце концов он лишь поднял с пола очки и ушёл, погружённый в мысли. Се Цзин прекрасно понимал — Лу Янь скрывается в доме Юй Цзэчуаня. Но что он мог сделать? Отпустить его? Но он до конца не знал, что за человек Лу Янь. Схватить его? Это могло лишь ухудшить ситуацию. Вдруг Се Цзин почувствовал злость на весь мир. Он не мог понять, что за эти годы произошло, что превратило некогда нормального человека в такого. Долгая ночь тянулась мучительно, каждая минута казалась пыткой. И лишь человек, лежащий на кровати в спальне, ничего не знал. Организм Лу Яня плохо переносил лекарства. Доза, которая обычного человека усыпила бы на пару часов, оставила его без сознания до самого следующего вечера. За это время Юй Цзэчуань тщательно проверил всё, что Лу Янь принёс с собой. Он даже вытащил кактус, который тот так бережно поставил рядом с компьютером, и внимательно перебрал землю внутри. Но в итоге ничего не нашёл. Было ли это хорошо или плохо — Юй Цзэчуань не знал, но его тяжёлое настроение так и не рассеялось. Он сидел один в тёмной гостиной, погружённый в мысли, а затем наконец взял с журнального столика холодный кинжал и бесшумно открыл дверь спальни. Острое лезвие уверенно легло на спящего на кровати человека. Было очевидно, что Юй Цзэчуань уже не раз пытался убить Лу Яня, но так и не решался довести дело до конца. Лу Янь очнулся из беспамятства и сразу оказался в опасности. Он почувствовал холодное лезвие у горла и невольно задрожал — этот жест выдал, что он уже пришёл в себя. Юй Цзэчуань заметил это изменение и опустил взгляд на Лу Яня. Их глаза встретились. Тёмные зрачки Лу Яня смотрели прямо на него с той самой знакомой, раздражающей невинностью. — Проснулся наконец. Прижав нож ещё ближе, Юй Цзэчуань наклонился к нему. Его холодные бледные губы коснулись мочки уха, а слова, хоть и тёплые, пробирали до костей: — Если бы ты не проснулся, я бы правда решил, что ты умер. Он говорил сквозь стиснутые зубы. Лу Янь понимал, что правда раскрыта, но не мог до конца понять намерения другого. Однако то, что он жив, уже было не худшим исходом: — Если ты хочешь что-то узнать, я могу всё объяснить. В глубине души он даже почувствовал облегчение — этот дамоклов меч над его головой наконец должен был опуститься. Но Юй Цзэчуань вдруг тихо усмехнулся. Он перевернул нож и уткнулся лицом в шею Лу Яня, губами касаясь уязвимой артерии, словно раздумывая, как бы вонзить в неё зубы. — А если я не хочу слушать объяснения и просто хочу, чтобы ты умер? Нож скользнул в темноте, словно змея, и остановился у живота Лу Яня поверх одеяла. Низким голосом он произнёс: — Лу Янь… что если я хочу тебя убить? Лу Янь напомнил: — Тебе следует убить Цзян Боюня. Юй Цзэчуань замер. — Но я тебя ненавижу больше. Что тогда делать? Лу Янь замолчал. — У тебя есть полное право ненавидеть меня. Я не сказал тебе правду. Юй Цзэчуань не ожидал, что тот не станет оправдываться. Он протянул руку и сжал его горло, постепенно усиливая хватку. Его взгляд потемнел: — Ты узнал меня в первый же день, когда переехал, верно? Лу Янь спокойно ответил: — Да. Пальцы Юй Цзэчуаня на мгновение задрожали. Мышцы его лица дёрнулись, будто он пытался улыбнуться, но лицо словно застывало, не в силах выразить ничего. Только глаза, всё более красные и влажные, будто вот-вот должны были заплакать кровью. — Тогда… когда ты ко мне приблизился… Голос его сорвался. Он тяжело вдохнул. Что-то горячее упало на лицо Лу Яня в темноте, но оно ощущалось совершенно прохладным. С трудом он закончил: — Значит, ты сблизился со мной с какой-то целью? Если бы Лу Янь просто ответил «да», это означало бы, что вся его доброта была ложью. Ощущение было бы, как здание, рушащееся без фундамента. Прошла, казалось, вечность, или всего мгновение. Когда Юй Цзэчуань уже начал терять терпение, Лу Янь наконец нарушил гнетущую тишину: — Нет. Хватка на его горле слегка ослабла. Но Юй Цзэчуань быстро уловил несостыковку. Он сильнее сжал запястье Лу Яня: — Ты смеешь утверждать, что не узнал меня, когда переехал? Прежний Лу Янь много лет работал в группе Иньчуань. Говорить, что он не узнал Юй Цзэчуаня, было бы слишком неправдоподобно. Чувствуя, как давление нарастает, Лу Янь инстинктивно поднял голову. Вглядываясь в покрасневшие глаза Юй Цзэчуаня, он понял, что сейчас его шанс выше, чем когда-либо. С трудом он произнёс: — Я узнал тебя… Именно потому, что узнал, я и продолжал сближаться с тобой… Сердце Юй Цзэчуаня опускалось всё ниже и ниже. Значит, в действиях Лу Яня действительно был скрытый мотив: — Почему? Губы Лу Яня беззвучно шевельнулись. Он с усилием произнёс слова, которые для Юй Цзэчуаня прозвучали как гром среди ясного неба: — Ты мне нравишься. Я люблю тебя уже семь лет… Лу Яню нравилась фраза, которую однажды сказал Юй Цзэчуань: «Если уж обманывать — то на всю жизнь». Когда он впервые солгал, его мучила совесть, но со временем он смирился. Для него и для Юй Цзэчуаня ложь, которая не раскрыта, лучший возможный исход. Злодей, притворяющийся хорошим человеком, остаётся злодеем, даже совершив одно доброе дело. Но если он притворяется всю жизнь и всю жизнь творит добро — кто назовёт его злодеем? Это оправдание могло бы показаться слишком резким в иной ситуации, но здесь оно подходило идеально.