Игра на выживание в садистском романе

Комнат в доме заложников было немного. На одной общей лежанке теснилось больше десяти человек, а снизу разводили огонь, чтобы согревать спальное место. Дров не хватало, но всё же это было лучше, чем ничего. Той ночью все уже легли отдыхать. У самой стены в дальнем конце комнаты лежал Чжао Юйчжан, рядом с ним Шан Цзюньнянь, затем Гунсунь Ую, Лю Цюэдань и ещё трое-четверо князей из разных государств. Шан Цзюньнянь лежал с закрытыми глазами, словно уже уснул, когда вдруг услышал рядом голос: — Почему князь Фэнлин отпустил тебя назад? Это был Чжао Юйчжан. С тех пор как днём он услышал слова Хуань Вэня, в сердце у него завязался узел от смеси досады и раздражения. Он боялся, что его друг действительно выберет выживание любой ценой и станет глупой, одноразовой наложницей. Словно кусок нефрита оказался измазан грязью, и от этого без причины ныло сердце. Не открывая глаз, Шан Цзюньнянь равнодушно ответил: — Я вернулся, так зачем спрашивать почему? Тон Чжао Юйчжана стал жёстким: — У всего должна быть причина. Шан Цзюньнянь сказал: — Его Высочество князь Фэнлин добросердечен, потому и позволил мне вернуться. Для тех немногих, кто вдоволь натерпелся от издевательств Лу Яня, эти слова прозвучали как ледяная насмешка. Чжао Юйчжан не выдержал и сел, ярость закипела в нём. Понизив голос, он зло прошипел: — Чушь несёшь! Если бы он и вправду был добросердечен, тогда и свиньи бы по деревьям лазили! Гунсунь Ую был ещё юн и простодушен. Он свернулся под одеялом, стараясь согреться, и, услышав это, сразу выпалил: — Но князь Фэнлин довольно хороший. Я три раза назвал его «добрым старшим братом», и он отпустил нас всех. Любопытно моргнув, он спросил: — Брат Цзюньнянь, а тебя Его Высочество тоже заставил называть себя «добрым старшим братом»? Шан Цзюньнянь предпочёл не отвечать на этот вопрос. — Мы покинули родину и за тысячи ли прибыли в Сяньлин заложниками. Сохранить себя уже нелегко. Зачем допытываться до причин и следствий? Главное — пережить эти три года. Чжао Юйчжан усмехнулся, дёрнув уголком губ. — Три года? Я и ещё одного дня не выдержу. Ты знаешь, что происходило с нами, пока нас держали в темнице? Не дожидаясь ответа, он с горечью выплюнул: — Я слышал, что каждые несколько дней кто-то из Управления Драконьего Источника приходил бросать нам вызов. Проиграешь — умрёшь, выиграешь — отпустят. Больше половины людей в этом доме уже вынудили раскрыть свои тайные мечные техники. Рано или поздно очередь дойдёт и до нас! Услышав это, Шан Цзюньнянь нахмурился. На всех Двенадцати Континентах превыше всего почиталось искусство меча. Тот, кто превосходил других в фехтовании, мог одним шагом взлететь к небесам. В битве у Переправы Ясной Луны несколько лет назад у Сяньлина оказалось больше всего учеников Мечевой секты, и именно это позволило сокрушить остальные три государства. У каждой царской семьи были собственные способы взращивания мастеров меча, тщательно скрывая эти тайны. Неудивительно, что император Сяньлина без всякой видимой причины потребовал привезти князей в столицу. Он хотел вытянуть из них семейные секретные техники меча. — Я всего лишь калека. Из меня нечего вытягивать. Шан Цзюньнянь тихо произнёс это. Лежа на жёсткой постели в доме заложников, укрывшись сырым и рваным одеялом, Шан Цзюньнянь чувствовал, как раны на плечах ноют так сильно, что не дают уснуть. Шан Цзюньнянь не был человеком, ищущим наслаждений, но с наступлением ночи неожиданно поймал себя на том, что тоскует по теплу постели прошлой ночи. Возможно, потому что тот человек ничего с ним не сделал, не произнёс унизительных слов, а напротив, был внимателен и снисходителен, так что ночь не показалась слишком ужасной. Плечи зудели, словно по ним ползли бесчисленные муравьи, означая нарастание новой плоти. *** Глубокой ночью все уже спали, но Лу Янь всё ещё бодрствовал. Во дворе стоял пронизывающий холод, а он держал в руке длинный меч и отрабатывал техники. В воздухе висела плотная россыпь золотых иероглифов, колыхавшихся, словно волны, а затем один за другим влетавших в его тело. Однако евнух Хэ этого видеть не мог. Он видел лишь, как Лу Янь упражняется с мечом среди снега. Его длинный клинок двигался так стремительно, что различались лишь остаточные тени. Снежинки в воздухе притягивались ци меча и складывались в очертания дракона, то явственного, то призрачного, следуя за каждым движением. Техника меча была одновременно мощной и изящной, лучшей из всего, что он когда-либо видел. Евнух Хэ так разволновался, что рука его дрогнула, и он чуть не вырвал волос у виска. Поистине редкое зрелище. Хотя Его Высочество князь Фэнлин с детства обладал превосходными задатками и был рождён для боевых искусств, император не мог вынести мысли, что тот будет страдать, а сам князь к тому же любил удовольствия, поэтому с возрастом его владение мечом постепенно пришло в упадок. Но сегодня оно не только не ослабло… оно достигло уровня мастера. Шло время, снег прекратился, а на горизонте показалась первая полоска рассвета. Наконец Лу Янь остановил меч. Скопившаяся ци меча с громовым гулом рассеялась, встряхнув окружающие сухие деревья. К счастью, он заранее велел всем слугам и стражникам удалиться, иначе такая сцена непременно вызвала бы подозрения. Евнух Хэ, всё это время наблюдавший с крыши, тут же спрыгнул вниз. На его обычно невозмутимом лице мелькнуло волнение. — Осмелюсь спросить, Ваше Высочество, откуда эта техника меча?! Лу Янь, одетый лишь в тонкий халат, весь был покрыт потом. Он лёгким щелчком коснулся пальцами клинка и равнодушно приподнял бровь. — Всего лишь обычная техника меча. Разве стоит о ней спрашивать, евнух Хэ? Евнух Хэ на миг опешил от такой дерзости, затем понизил голос и возбуждённо произнёс: — Знает ли Ваше Высочество, что в битве у Переправы Ясной Луны много лет назад бесчисленные мастера четырёх стран погибли, а изысканные техники меча были утеряны навеки? Та техника, которую вы только что использовали, самая совершенная из всех, что видел этот старый слуга. Ваше Высочество и правда не знает этого или лишь притворяется? Было очевидно, что Лу Янь знает, иначе зачем было приказывать всем стражникам удалиться, оставив одного лишь евнуха Хэ караулить. К сожалению, эту технику Лу Янь обменял у системы за очки, и никому не мог раскрыть правду. Он тут же придумал историю: — Этот набор техник пришёл ко мне во сне. Проснувшись, я ничего не забыл, вот и решил немного попробовать. Евнух Хэ, не спрашивай лишнего и не говори лишнего. Об этом деле знаем только ты и я. Не позволяй, чтобы о нём услышал третий человек. Евнух Хэ был послан императором Сяньлина защищать Лу Яня. Он был предан и достаточно способный, но даже при всех сомнениях в душе не смел допрашивать из-за своего положения. После этих слов Лу Янь больше не обращал внимания на его ошеломлённый вид и развернулся, возвращаясь внутрь. Лишь тогда тихо появилась система: 【 Ты потратил пять тысяч очков, чтобы обменять их на обрывок руководства по мечу. Не считаешь это пустой тратой? 】 Лу Янь вошёл во внутренние покои, отпустил служанку, небрежно снял промокшую от пота одежду и набросил её на стойку, затем шагнул в бассейн из тёплого нефрита. Закрыв глаза, он прислонился к бортику, а пар скрывал его красивое лицо. — Что тут пустого? Система подлетела к нему. 【 За десять тысяч очков можно купить шанс на воскрешение. А если ты провалишься… 】 Лу Янь лениво перебил: — Если этот князь провалится, значит, этот князь просто глуп. Тогда и смерть будет заслуженной. Он махнул рукой, удивительно спокойно добавив: — Не волнуйся. Все когда-нибудь умирают. Раньше или позже, это всё равно смерть. Система лишилась дара речи. Система считала, что раз Лу Янь обменял очки на руководство по божественному искусству меча, то у него должно быть сильное желание выжить. Но почему-то он выглядел так, будто давно со всем смирился. 【 И что ты собираешься делать дальше? Освоить руководство по мечу, победить врагов, объединить все Двенадцать Континентов? 】 При этих словах Лу Янь словно немного оживился. Он поднял руку, снял ткань с лица и сел в воде. — Этот князь тщательно всё обдумал. В прошлой жизни Уюнь, Дунли и Тяньшуй объединились и подняли мятеж. Если говорить прямо, всё произошло из-за одной вещи. Система машинально спросила: 【 Какой вещи? 】 Лу Янь нахмурился и медленно произнёс два слова: — Смерть императора. Он сказал: — Без подавляющей силы императора весь Сяньлин остаётся без главы, а соседние страны давно неспокойны и хотят воспользоваться случаем. Решить это можно только одним способом. Систему заинтересовали его слова: 【 Каким способом? 】 Лу Янь поднял голову под углом сорок пять градусов к небу и серьёзно произнёс: — Нужно обеспечить Отцу долгую жизнь. 【 … 】 — Пока он жив, никто не посмеет бунтовать. А если не будет мятежников, то этот князь, естественно, будет жить спокойно и невредимо. Система: «…» Звучало как полный бред, но если вдуматься, в этом будто бы была какая-то логика. Хоть и всё равно отдавало абсурдом. Лу Янь был человеком действия. В следующие полмесяца он ежедневно приказывал малой кухне готовить питательные супы из небесных ингредиентов и драгоценных редкостей, а затем отправлял их во дворец, следя, чтобы император всё съедал. По вечерам же он возвращался и усердно тренировался с мечом, будучи настолько занятый, что у него не оставалось времени ни притеснять мужчин, ни покорять женщин. И не подозревал, что эти поступки вызвали среди окружающих немалый переполох. Император был тронут и чувствовал, что сын наконец-то вырос и поумнел. Придворные чиновники были поражены. Князь Фэнлин всегда тонул в вине и разврате, не интересуясь государственными делами. Почему же теперь он вдруг стал так внимателен к императору? Неужели внезапно образумился и решил бороться за место наследника? Если это так, им стоило серьёзно подумать, не пора ли сменить сторону. Ведь любовь императора к князю Фэнлину действительно пугала. Князь Наньсюнь Лу Ман, услышав новости, в ярости разбил стеклянный сосуд. — Этот Третий братец только и делает, что лезет во дворец напоказ. Отец и так его вечно балует, а теперь станет ещё пристрастнее! Этот князь просто вне себя! Как и следовало из его имени, Лу Ман и правда был вспыльчивым и прямолинейным. Выплеснув гнев, он всё равно ничего не мог сделать. Зато князь Гусюй Лу Шэн видел ситуацию яснее. — Третий брат всегда любил играться с кошками и собаками. Почему же в последнее время он так изменился? Я слышал, он отпустил заложников, которых держал в подземелье, и часто бывает во дворце. Это действительно необычно. Среди трёх князей князь Гусюй, пожалуй, выглядел самым утончённым. Искусный в музыке и сведущий в поэзии, он пользовался хорошей репутацией и считался любимым кандидатом чиновников на пост наследника. Сейчас он стоял у окна с чашкой горячего чая, словно бессмертный, сошедший с небес. Рядом стоял генерал с суровой внешностью. Услышав это, он презрительно фыркнул: — Зачем Вашему Высочеству тратить на него мысли? Пусть князь Фэнлин и любим императором, но его дурная слава известна повсюду. Кто угодно может стать наследником, только не он. Первые же возразят придворные чиновники. Иначе, с такой любовью императора, его бы давно уже сделали наследным принцем. Князь Гусюй, услышав это, улыбнулся: — И правда. Третий брат всегда был особенно любим, а этот князь, похоже, слишком тревожится. Сказав это, он повернулся и подошёл ближе: — Генерал Вань, я немало постарался, чтобы рекомендовать вас на должность заместителя командующего Управления Лунцюань. Вам тоже следует показать Отцу ощутимые результаты. Как продвигается восстановление различных руководств по мечу? Вань Пицзян сложил ладони в приветствии: — Все заложники в доме заложников малодушны. Стоило немного припугнуть, и они выдали свои тайные техники меча. Однако из-за того, что трех заложников ранее заключили в резиденции князя Фэнлина, нам всё ещё не хватает техник меча Уюня, Тяньшуя и Дунли. Князь Гусюй кивнул: — Остальные не важны, но эти трое имеют решающее значение. До того как Отец объединил Восточный Континент, только они могли соперничать с Сяньлином. Их техники меча самые утончённые. Если сумеешь добыть их все, Отец непременно высоко тебя наградит. Услышав это, в глазах Вань Пицзяна мелькнул блеск: — Что в этом трудного? Этот подчинённый немедленно отправится в дом заложников и заставит их выдать тайные техники! *** К полудню отряд всадников в чёрном уже мчался к дому заложников, их копыта грохотали так, будто земля содрогалась. Гунсунь Ую как раз карабкался на стену, пытаясь поймать пару воробьёв, чтобы зажарить их на зимнюю еду. Увидев это, он мгновенно побледнел от страха и прямо со стены свалился вниз. — Ай! Он даже не стал потирать ушибленный зад, а сразу побежал во двор, крича во всё горло: — Беда! Беда! Люди из Управления Лунцюань пришли! Услышав это, прежде тихий двор мгновенно взорвался суматохой. Заложники выбежали посмотреть и действительно увидели группу людей у ворот. Во главе стоял Вань Пицзян, тот самый, кто уже не раз приходил сюда провоцировать и вызывать их на бой. Вань Пицзян спешился и вместе с охраной вошёл внутрь. Его властный взгляд прошёлся по перепуганным заложникам, но он не мог сразу понять, кто есть кто. Тогда он громко рявкнул: — Где князь Цюэдань из Дунли?! Толпа вздрогнула, затем сама расступилась, открывая красивого мужчину, читавшего книгу под навесом галереи. Цюэдань был назван по имени, но не проявил ни малейшей паники. Он спокойно перевернул страницу книги: — Генерал, у вас ко мне важное дело? С лязгом Вань Пицзян выхватил длинный меч и направил его прямо на него, вся фигура источала угрозу: — Я давно слышал, что техника живописного меча Дунли эфемерна и грациозна, словно дракон. Жаль, мне не доводилось её увидеть. Осмелится ли князь Цюэдань обменяться со мной несколькими ударами? Он произнёс слово за словом: — Победишь — будешь жить. Проиграешь — умрёшь. Тех, кто добровольно раскрывал свои техники меча, Вань Пицзян обычно не трогал. Но упрямцев он убивал без пощады. Цюэдань спокойно сидел под навесом. Услышав это, он закрыл книгу и отложил её в сторону, но вставать не стал. — Боюсь разочаровать вас, генерал. Я никогда не занимался боевыми искусствами и не владею техникой меча. Все понимали, что он лжёт. Пусть он и славился живописью, но всё же был князем, как он мог не знать меча? Очевидно, просто не хотел раскрывать тайную технику рода. Взгляд Вань Пицзяна стал жёстким. Будь на месте Цюэданя кто угодно другой, он бы уже одним ударом снёс голову. Но император лично приказал добыть технику Дунли, поэтому убивать было нельзя. — Князь Цюэдань, ты ищешь смерти? Перед остриём меча Цюэдань лишь безразлично закрыл глаза: — Все люди смертны. Жизнь Цюэданя ничтожна и не заслуживает сожаления. — Хорошо! Хороший князь Цюэдань! Вань Пицзян холодно рассмеялся, решив преподать ему урок. Внезапно его меч рванул вперёд, целясь прямо в лопатку Цюэданя. Толпа ахнула, а Гунсунь Ую в ужасе зажал глаза руками. «Свист!» Когда кончик меча уже был в одном цуне от цели, откуда-то прилетел камешек, наполненный скрытой силой, и резко отбил клинок на три цуня в сторону, раздался звон металла. Вань Пицзян вовремя удержал силу удара, но кисть всё равно онемела. Он тут же в ярости и потрясении повернулся туда, откуда прилетел камень: — Кто?! Кто посмел играться перед этим генералом?! С угла стены раздался насмешливый мужской голос: — Генерал Вань, говорят, вы самый храбрый воин Сяньлина. Как же вы могли сегодня поднять руку на безоружного? Если хотите драться по-настоящему, я могу составить вам компанию. Все посмотрели в ту сторону и увидели мужчину в зелёном одеянии, стоявшего на стене со скрещёнными руками. Его волосы были собраны в аккуратный хвост, без всяких украшений, но от него исходила такая живая энергия, что он мгновенно привлекал все взгляды. Дом заложников обычно был мёртвым местом. Когда здесь успел появиться такой яркий человек? Вань Пицзян увидел, что мужчина молод и красив, но именно он только что отбил его меч. Потому неуверенно спросил: — Какой ты заложник?!