Игра на выживание в садистском романе

За сотни лет со дня основания Сяньлина никогда ещё не случалось столь нелепого происшествия, чтобы один князь пнул другого князя по мужскому достоинству. Каждый раз, вспоминая об этом, евнух Шэ ощущал фантомную боль внизу живота, словно его снова оскопили. О Будда, что это вообще за безобразие? — Отец-император, ты должен вступиться за сына! Только что старший брат без всякой причины хотел снять с меня штаны. Как мог твой сын стерпеть такое тяжкое унижение? В панике я и ударил его… На возвышении Лу Янь вцепился в ногу императора, размазывая сопли и слёзы, в совершенстве воплощая слова «переворачивать чёрное в белое» и «бесстыдный до крайности». Если бы не непрерывные стоны князя Наньсюня и суета евнухов, снующих туда-сюда во внутренних покоях, император, пожалуй, и вправду бы ему поверил. — Бесполезная дрянь! Император наконец не выдержал и пнул Лу Яня в сторону. Поднявшись на ноги, он ткнул пальцем ему в нос и выругался: — Ты думаешь, раз сам любишь мужчин, то и твой старший брат такой же?! С чего бы ему просто так стягивать с тебя штаны?! Хотя император баловал Лу Яня, он понимал, что некоторые вещи нельзя оставлять без наказания. Если сейчас он явно встанет на сторону Лу Яня, то будет несправедлив к другому сыну… к другому сыну… яйцам. Удар был не сильным, но Лу Янь всё равно потёр грудь и пожаловался: — Это надо спрашивать у старшего брата. Твой сын тоже не знает, отец-император. Ты должен защитить сына! Император едва удержался, чтобы не пнуть его снова, и в ярости зашагал туда-сюда. — Я уже допросил твоего старшего брата. Он ясно сказал, что хотел обыскать того маленького евнуха. Когда это превратилось в попытку раздеть тебя? Лу Янь опешил. — Евнуха? Он хотел обыскать именно его? Наверное, твой сын ослышался и напрасно обидел старшего брата. Император стиснул зубы. Рука, указывающая на него, дрожала. — Никчёмный! Ты думаешь, можно отделаться словами «ослышался»?! И этим загладить то, что ты сделал со своим старшим братом… со старшим братом… Лицо императора дёрнулось — он так и не смог произнести слово «потомство». Холодно взмахнув рукавом, он сказал: — Возвращайся в свой дворец. Перепишешь сто священных сутр в знак извинения перед старшим братом! Услышав это, евнух Шэ поднял веки и про себя вздохнул. Император всё-таки пристрастен. Такое великое дело, как удар по мужскому достоинству, а князю Фэнлину всего лишь велено дома переписать сотню сутр. Что перышком по голове стукнули, это совсем не больно. Князь Наньсюнь, кажется, услышал шум снаружи. Он с яростью поднялся, не обращая внимания на ранения. Оттолкнув евнухов, он вышел из внутренних покоев, опираясь на двух молодых слуг. Лицо у него было бледным. — Отец-император… Ноги дрожали, всё тело было покрыто холодным потом. Выглядел он поистине жалко. Император невольно хотел шагнуть к нему, но понял, что это будет неуместно. Он махнул рукой, велев принести кресло, чтобы князь Наньсюнь сел, а затем нахмурился: — Ты ещё не оправился от ран. Почему вышел наружу вместо того, чтобы лежать внутри? Лу Янь тоже выглянул и вставил: — Да, старший брат, тебе нужно как следует отдыхать… Император яростно оборвал его: — Проваливай! Бесполезная дрянь, не позорь Меня здесь! Князь Наньсюнь видел, что отец нарочно покрывает Лу Яня. С глухим стуком он опустился на колени и разрыдался ещё громче, чем Лу Янь. Его чувства были куда искреннее. — Отец-император! Ты должен защитить сына! Я беспокоился о твоей безопасности, увидел того маленького евнуха подозрительным и хотел его обыскать. Кто бы мог подумать, что третий брат сговорился с убийцей, не дал мне его проверить и ударил меня… Князь Наньсюнь осёкся, затем зарыдал ещё громче: — Он пнул сына по… потомству! У твоего сына ещё даже нет наследников, отец-император!!! Он бил себя в грудь, топал ногами и рыдал, словно двухсотфунтовый ребёнок, будто готов был разорвать Лу Яня на куски. Услышав обвинение в сговоре с убийцами, Лу Янь уже не мог притворяться немым. Опустившись на колени рядом с императором, с лицом, полным праведного негодования, он сказал: — Отец-император, прошу рассуди справедливо. Даже если бы у твоего сына была храбрость до небес, я бы не посмел вступить в сговор с убийцами. Какая мне выгода, если с тобой что-то случится?! Сказав это, Лу Янь подполз ближе и начал угодливо массировать императору ноги, проникновенно декламируя: — На весеннем пиру, нужна чаша зелёного вина и песня. Дважды кланяюсь и возношу три желания. Пусть отец-император живёт десять тысяч лет, пусть сын твой всегда будет здоров, и пусть мы будем, как ласточки под крышей, встречаясь год за годом! Что это вообще за чушь?! Услышав это, позеленело не только лицо императора, но и лицо князя Наньсюня. Хотя все знали, что Лу Янь необразован, никто не ожидал, что настолько. Император невольно начал тревожиться о грядущей церемонии подношения дани. Неужели этот глупый сын опозорит его перед всем миром? Под рукавами его кулаки то сжимались, то разжимались. Наконец он медленно выдохнул и с мрачным лицом произнёс: — Князь Фэнлин… Обращение по титулу означало, что он по-настоящему разгневан. Услышав это, Лу Янь немедленно прекратил массировать ноги, быстро отполз на приличное расстояние, убедившись, что императорская нога до него не достанет, и только после этого осторожно спросил: — Каков приказ отца-императора? «…» Император всё равно не мог просто взять и забить его до смерти. Глухим голосом он спросил: — Правда ли то, что сказал твой старший брат? Кто этот маленький евнух и почему ты не позволил его обыскать? Лу Янь твёрдо ответил: — Это всего лишь обычный маленький евнух, ничего особенного. Твой сын может поклясться Девятью Небесами, у меня нет никакой связи с убийцами. Иначе пусть я умру без могилы! Но вот каковы намерения старшего брата, который пытается меня оклеветать, это мне интересно! У небес было девять слоёв, где обитали божества и будды. Народ Сяньлина верил в богов и карму, поэтому не клялся по пустякам. Обычно молились Будде или Гуаньинь, но никто не смел клясться Девятью Небесами. Услышав это, князь Наньсюнь Лу Ман занервничал. — Третий брат, что ты имеешь в виду?! Думаешь, это я послал убийц, чтобы подставить тебя?! Лу Янь усмехнулся: — Твой младший брат не знает. Князь Наньсюнь в ярости вскинул руку. Что такого в клятве? Кто не сможет поклясться? Он поспешно сказал: — Отец-император, твой сын тоже может поклясться Девятью Небесами! Если у меня есть хоть какая-то связь с теми убийцами, пусть вся моя семья погибнет ужасной… Шлёп! Прежде чем он договорил, император ударил его пощёчиной так, что тот рухнул на землю. Звонкий звук разнёсся по всему залу, и все вздрогнули. — Проклятый зверь, лучше бы ты сдох! Видно, в прошлой жизни Я не имел добродетели, а в этой совершил слишком много грехов, раз породил вас двух идиотов! Император уже был на грани взрыва. После этих слов у него перехватило дыхание, он пошатнулся и рухнул обратно на драконий трон. Грудь его тяжело вздымалась, перепугав всех вокруг. — Отец-император! — Отец-император! — Ай-яй! Ваше Величество, с вами всё в порядке?! Евнух Шэ поспешно подбежал, начал растирать ему спину и помогать перевести дух. Князь Наньсюнь вдруг понял, какую глупость только что сморозил. Не обращая внимания на боль между ног, он прикрыл распухшую щёку и в панике пополз вперёд. — Твой сын заслуживает смерти! Твой сын сказал лишнее! Прошу, успокойся, отец-император! Император свирепо посмотрел сначала на него, затем на Лу Яня. Спустя долгое время он сумел выдавить: — Раз убийца не связан ни с тобой, ни с ним… тогда кто их послал?! Сказав это, император почувствовал, что эти два дурака утянули его разум в канаву. Раз они тут ни при чём, значит, убийцы, скорее всего, были подосланы вражеским государством. Сейчас надо было ловить преступников, а не разбираться в ссорах этих болванов. Лу Янь жалобно сказал: — Твой сын не знает. Если с тобой что-то случится, твой сын самый бесполезный. Наследным принцем мне не стать. Какая мне выгода? Князь Наньсюнь тоже поспешил выразить преданность: — Ты всегда ругаешь сына за безрассудство, говоришь, что я годен лишь охранять границы, но не править страной. Придворные чиновники думают так же. Если бы с тобой что-то случилось, сын тоже ничего бы не получил. Меня бы не выбрали наследным принцем, выбрали бы второго брата… Постой, второго брата?! Лицо князя Наньсюня резко изменилось. Его мозг наконец заработал. Напряжённо он сказал: — Отец-император, убийц наверняка послал второй брат! Он хочет стать наследным принцем! Император: «…» Лу Янь: «…» Хотя Лу Яню это предположение показалось довольно нелепым, он с князем Гусюй были заклятыми врагами. В такой момент не пнуть противника, пока тот лежит, было бы как-то даже неразумно. Как бы там ни было, враг моего врага — мой друг. Недолго поразмыслив, Лу Янь временно встал на сторону князя Наньсюня. С некоторым колебанием он произнёс: — Хотя догадка старшего брата может быть поспешной… Император равнодушно спросил: — Но что? Лу Янь украдкой взглянул на выражение лица императора. Ох, оно было по-настоящему ужасным. Он тут же опустил глаза и незаметно подлил масла в огонь: — Но и не лишена оснований. Князь Гусюй, спокойно сидевший у себя дома, внезапно оказался в беде. После полудня он получил срочный вызов во дворец от императора и совершенно не понимал причины. Он поспешно вскочил на коня и прибыл в Зал Вечной Гармонии, где увидел крайне странную картину. Император сидел на драконьем троне с мрачным лицом, а по обе стороны от него сидели князь Наньсюнь и князь Фэнлин, оба с опущенными головами и молчащие, отчего всё происходящее источало необъяснимое… напряжение. Князь Гусюй скрыл задумчивость во взгляде и изящно преклонился, приподняв полы одежды: — Ваш сын приветствует Ваше Величество. Его голос был чистым и благородным, манеры безупречны, настоящий утончённый господин, словно пропитанный поэзией. Лицо императора наконец немного смягчилось. По крайней мере, присутствие Лу Шэна доказывало, что не все его сыновья идиоты. — Встань. — Благодарю, отец. Князь Гусюй спокойно занял своё место, взглянул на двух братьев и с сомнением спросил: — Вижу, что старший брат и третий брат тоже здесь. Интересно, зачем отец так срочно вызвал сына во дворец? Случилось нечто важное? Князь Наньсюнь с ядовитой насмешкой ответил: — Второй, кого ты тут изображаешь? Как ты мог не знать о покушении на отца? Половина двора твои глаза и уши. Разве они не донесли тебе новость? У глупцов было одно преимущество — они не представляли особой угрозы. Но был и недостаток, их прямолинейность доводила до отчаяния тех, кто любил играть в интриги. Выражение лица князя Гусюй не изменилось. — Старший брат, о чём ты говоришь? Двор — это двор отца, как могут у меня там быть глаза и уши? Конечно, я слышал слухи о покушении, но узнал только недавно. Я даже не успел сам приехать во дворец, как получил срочный вызов от отца. Скажите лучше, убийц уже поймали? Князь Наньсюнь усмехнулся ещё язвительнее: — Убийц? А ты не знаешь, поймали их или нет? Разве это не твои люди? После этих слов лицо князя Гусюй наконец изменилось. Он поднялся со своего места и опустился на колени. Его красивое лицо покраснело, будто от обиды и глубокой несправедливости. — Отец, даже если бы у сына была храбрость льва, я бы никогда не посмел причинить тебе вред. Ты мой государь и мой отец. Такое деяние было бы и изменой, и сыновним бесчестием! Не знаю, чем я оскорбил старшего брата, что он так клевещет на меня. Мы же братья, так разве есть недоразумение, которое нельзя разрешить?! Сказав это, он повернулся к Лу Яню и жалобно спросил: — Третий брат, неужели и ты считаешь, что убийц послал второй брат? Лу Янь честно кивнул: — Угу. «…» В зале воцарилась тишина. Лицо князя Гусюй застыло. Он был человеком полным расчётов и всегда оставлял себе путь к отступлению. Даже окажись они с Лу Янем сегодня на разных местах, он наверняка разыграл бы великодушие и стал бы просить пощады за брата. Но он не ожидал… совершенно не ожидал… #Прирождённый интриган столкнулся с двумя прямолинейными идиотами# — Пха-ха-ха-ха-ха! Князь Наньсюнь расхохотался так, что хлопнул себя по бедру, забыв даже о боли. — Второй, что теперь скажешь?! Мы оба тебя подозреваем. Всё ещё будешь отпираться?! Князь Гусюй молча стиснул зубы. — Старший брат шутит. Это серьёзное дело. Здесь не поле битвы, где прав тот, у кого больше людей. Ваш сын смиренно просит отца тщательно расследовать это дело и очистить моё имя. С этими словами он распростёрся ниц и не поднялся. Император никак не отреагировал. Сидя высоко наверху, он наблюдал за выражениями лиц трёх сыновей, словно посторонний человек. Хотя он молчал, одного его присутствия хватало, чтобы стало трудно дышать. По их спинам медленно стекал холодный пот. Лу Янь ощутил в рукаве шар искусной работы. Вспомнив кое-что, он вдруг поднялся со своего места под взглядами всех присутствующих и опустился на колени перед императором. — Отец, когда второй брат заговорил о «невиновности», сын кое-что вспомнил. Голос императора был непроницаем: — Говори. Лу Янь сказал: — Несколько дней назад группа мастеров меча внезапно напала на мою резиденцию. Говорили, что они из Небесного Дворца Тяньцзи… Не успел он договорить, как лицо князя Гусюй побледнело. История с Небесным Дворцом Тяньцзи уже была подтверждена как его дело. Если Лу Янь поднимал это сейчас, разве не намекал он, что тот жесток и бессердечен, не считается даже с братскими узами?! Человек, способный убить собственного брата, вполне мог попытаться убить и отца. Князя Гусю прошиб холодный пот, но перебить он не осмелился. Ему казалось, будто он угодил в безвыходную ловушку. Лу Янь продолжил: — Мудрый и прозорливый отец уже приказал схватить эти остатки. Однако, согласно расследованию сына, Небесный Дворец Тяньцзи давно тайно раскололся надвое. Одна половина, уставшая от бедности, пошла за знатью и богатством. Другая же осталась в горах, охраняя наследие предков, и не имеет никакого отношения к покушению. Их без причины арестовали и жестоко пытали в тюрьме. Среди них есть невинные дети и женщины. Сын смиренно просит отца проявить милость и сохранить им жизнь. Император не ожидал, что Лу Янь заговорит именно об этом. В молодости он был жесток и решителен, изгнал три царства, и бесчисленные души пали от его меча. Теперь же, состарившись, он тем более не придавал большого значения жизням нескольких десятков стариков, слабых и беззащитных людей из Дворца Тяньцзи. Он нахмурился: — Это всё, что ты хотел сказать? Лу Янь действительно хотел спасти их или просто ещё сильнее очернить второго брата? Лу Янь ответил: — Отвечая отцу — это всё, что сын хотел сказать. У него было чувство, что князь Гусюй сейчас серьёзно пострадает. Если не заговорить сейчас, позже император может уже не захотеть слушать. Император закрыл глаза и потёр виски, явно не принимая это дело всерьёз. Его голос звучал устало: — Раз ты установил, что они ни при чём, позже прикажу тюрьме отпустить их. — Мудрость отца не знает равных. Лу Янь поблагодарил за милость и осторожно спросил: — Отец занят государственными делами. Может, сыну следует удалиться? Император раздражённо махнул рукой: — Негодный мальчишка, убирайся. Тебе вообще не следовало сегодня приходить во дворец! Затем он взглянул на князя Наньсюня и сурово произнёс: — Ты возвращайся в свою резиденцию лечиться. Второй — останься. Нет ничего приятнее, чем видеть страдания врага. Услышав это, князь Наньсюнь быстро поклонился и удалился, злорадно бросив взгляд на князя Гусюй. Затем, поддерживаемый двумя евнухами, он неловко покинул зал. Лу Янь тоже поспешно вышел из Зала Вечной Гармонии, держась за грудь там, куда его пнул император. Как только двери закрылись, он отчётливо услышал звон разбившейся фарфоровой чашки, а затем гневный, приглушённый голос императора: — Это не ты сделал?! Если правда не ты, посмеешь поклясться Девятью Небесами?! Лу Янь покачал головой, чувствуя, что князя Гусюй можно только пожалеть. Его без причины втянул в это князь Наньсюнь, свалив на него вину с неба. Сплошная несправедливость. То же касалось и князя Наньсюня, он тоже ничего не знал о происхождении убийц. Руководствуясь принципом «пусть лучше погибнет друг, чем я» и «если мне плохо, то и тебе не жить спокойно», он просто назло втянул князя Гусюй, а вернувшись в резиденцию, сразу же забыл обо всём. Но чего они оба никак не ожидали, так это того, что убийц действительно послал князь Гусюй! *** — Правда? Ты уверен? Лу Янь, который до этого полулежал на кушетке и втирал лечебное масло, резко сел прямо, почувствовав шум в голове. Не может быть! Они сцепились у Зала Вечной Гармонии, как собаки, случайно укусили первого попавшегося, и попали в настоящего виновника?! — Похоже, это правда. Говорят, его реальная власть уже отобрана, а самого заперли в резиденции под стражей. Император ещё не решил, как с ним поступить. Шан Цзюньнянь втирал Лу Яню лечебное масло, выливая его на ладонь, согревая, а затем разминая синяк на его запястье. Его длинные пальцы, огрубевшие от многолетней практики меча, нажимали ровно с нужной силой, вызывая грубоватое, но приятное ощущение. Шан Цзюньнянь нахмурился: — Последние дни ты слишком усердно тренируешься с евнухом Хэ. Дворцового масла уже не хватает на тебя. Лу Янь снова откинулся на кушетку и лениво сказал: — Недавно было несколько приёмов, которые я никак не мог понять, вот и попросил его наставить меня ещё. То, что раны стали серьёзнее, даже хорошо. Значит, теперь евнух Хэ вынужден использовать всю силу, чтобы победить меня, и уже не может сдерживаться. Шан Цзюньнянь взглянул на него: — Разве император тоже не мастер меча? Почему он сам не обучает тебя, а всё оставляет евнуху Хэ? Лу Янь и сам находил это странным, потому нахмурился: — Сердечная сутра Бессмертного Духа может передаваться только потомкам императорского рода. Отец всегда благоволил мне, но почему-то в детстве научил лишь паре движений, а потом больше никогда не упоминал об этом. Князь Гусюй предпочитает литературу, потому его посредственное владение мечом понятно. Но почему отец не обучил князя Наньсюня, который ведёт войска в бой, а позволил ему изучать меч семьи Хэ у мастера Хэ Цзяньшуана? Лу Янь всё больше недоумевал: — Неужели потому, что от Сердечной сутры Бессмертного Духа осталась лишь половина, и обучать ей невозможно? Шан Цзюньнянь спокойно сказал: — Даже если осталась лишь половина текста, император всё равно достиг уровня Мастера Меча. Он наверняка знает техники наизусть. Почему же не передаёт их тебе? Подумав немного и не найдя ответа, Лу Янь временно отложил этот вопрос. — В другой день спрошу евнуха Хэ. Он должен знать причину. Закончив с маслом, Шан Цзюньнянь убрал бутылочки и банки. — Через три дня послы разных стран начнут прибывать в столицу на церемонию великого подношения. В эти дни не тренируйся с мечом, иначе лицо будет в синяках и выглядеть неприглядно. Увидев, что Шан Цзюньнянь встал, будто собираясь уйти, Лу Янь протянул руку и зацепил его за рукав. — Куда собрался канцлер? Услышав это, Шан Цзюньнянь наконец потерял самообладание и раздражённо выдернул рукав. — Разумеется, переписывать за тебя священные тексты. Осталось ещё тридцать семь томов! С тех пор как Лу Янь пнул князя Наньсюня между ног, император наказал его переписать сто свитков священных текстов. К несчастью, после ежедневных тренировок с мечом руки у Лу Яня болели и дрожали, так что он не мог даже нормально держать кисть, а написанное выглядело как куриная лапа. Поэтому переписывать за него пришлось Шан Цзюньняню. Никто не любит скучную работу по переписыванию, и Шан Цзюньнянь не был исключением. Каждый раз, когда он думал о полупустом ящике с недописанными книгами и о том, что ещё нужно старательно подделывать каракули Лу Яня, его и без того мрачное настроение становилось ещё раздражительнее. Услышав это, Лу Янь мгновенно убрал руку. — Канцлер, прошу, иди занимайся делом. Этот князь не станет мешать тебе. Отец сказал, что в следующем месяце оставшиеся свитки будут проверять. У этого князя руки ранены, я не могу напрягаться, так что придётся побеспокоить тебя. Шан Цзюньнянь злобно посмотрел на него. — У Вашего Высочества ранены руки, а мои разве нет? Его рана после перерезанных сухожилий ещё не зажила полностью, а рана на груди от меча только-только восстановилась. Что за несчастная судьба у него, ещё и переписывать за другого священные тексты! На лице Лу Яня играла улыбка, но не совсем честная улыбка, красивая и обаятельная, но до ужаса раздражающая. Он потянул за рукав Шан Цзюньняня. — Если бы этот князь не испугался, что канцлера разденут догола, я бы случайно не покалечил старшего брата и не получил наказание от отца. Тебе следует разделить часть этой ноши с этим князем. Шан Цзюньнянь резко выдернул рукав и направился в кабинет. — Похоже, в следующий раз мне стоит избегать дворца. Однако Лу Янь улыбнулся: — Так не пойдёт. В день великого пира этот князь собирается взять с собой тебя и трёх заложников. Я подумал, что Лю Цюэдань и остальные, возможно, тоскуют по родине и захотят увидеть своих соотечественников. Шан Цзюньнянь на мгновение замер, а затем снова пошёл обычным шагом. — Тогда пойдём. Покинув внутренние покои, он отправился в соседний кабинет переписывать тексты. Тем временем евнух Хэ бесшумно появился в комнате, встал рядом с кушеткой и почтительно поклонился. — Ваше Высочество. Лу Янь сел прямо, прислонившись к подушке, и задумчиво произнёс: — Евнух Хэ, этот князь чувствует, что моё владение мечом достигло предела. Прорваться дальше становится трудно. Евнух Хэ кивнул. — Ваше Высочество, техники, которым вы обучились, утончённы и не имеют себе равных. Это лучшее, что этот старый слуга видел за всю жизнь. Достичь такого уровня в столь юном возрасте, назвать вас гением не будет преувеличением. Некоторые люди годами стремятся хотя бы мельком увидеть область Мастера Меча и так и не достигают её, а другие внезапно прозревают в одно мгновение. Всё зависит от судьбы, а её нельзя заставить. Ваше Высочество ещё молоды, и это лишь вопрос времени. Лу Янь не торопился. — Евнух Хэ, ты тоже Мастер Меча. Есть ли у тебя какие-нибудь приёмы, которыми можно поделиться? Евнух Хэ редко улыбался, но сейчас на его состарившемся светлом лице появилась улыбка. Глаза же, несмотря на десятилетия, оставались ясными. — Ваше Высочество, этот слуга — евнух, а у евнухов свои методы, которые не могут практиковать люди с целым телом. Испугавшись, что задел болезненную тему, Лу Янь понял свою оговорку и сменил тему. — Ты и евнух Шэ — ученики одной школы? Евнух Хэ не стал отрицать. — Этот старый слуга и старший брат Шэ в юности вошли во дворец служить Его Величеству. Были ещё старшие братья Ху и Сян, но им посчастливилось служить покойному императору. Лу Янь посмотрел на него с лёгким сомнением во взгляде. — Раз ты много лет во дворце, знаешь ли ты… почему отец не желает передать этому князю Сердечную сутру мечников Бессмертного Духа? Как только эти слова прозвучали, в комнате воцарилась тишина, достаточная, чтобы можно было услышать падение иглы. Выражение лица евнуха Хэ несколько раз изменилось. Наконец он впервые нарушил обычай и опустился на колени, тихо сказав так, что услышать мог только Лу Янь: — Ваше Высочество, дело не в том, что Его Величество не желает передать её… а в том, что он не может!