Игра на выживание в садистском романе

Нечего было и гадать. Лу Янь подумал, что среди высших мастеров Сяньлина их и без того осталось немного, а двое из них — евнухи. На таком торжестве, где собрались важные гости, выпускать евнухов на арену, разумеется, было бы неуместно. Сам Император, как верховный владыка, тоже не станет выходить. Значит, остаётся только… Хэ Цзяньшуан, главный посланник отдела Лунцюань? Взгляд Лу Яня упал в нижний правый угол. Там сидел мужчина благородной осанки. Хотя ради банкета он был одет не в доспехи, а в чиновничий боевой халат с вышитым цилинем, в нём всё равно легко угадывался человек, прошедший поля сражений. Лу Янь уже чувствовал исходящее от него тяжёлое давление. Если Хэ Цзяньшуан выйдет на бой, будет хорошо, если он победит. Но если проиграет, истинная сила Сяньлина окажется раскрыта. Ведь все знали, что именно он был опорой войска. Наклонившись к Шан Цзюньняню, Лу Янь тихо спросил: — Есть еще какой-нибудь способ? Шан Цзюньнянь покачал головой: — Нет. Разве что вовсе не бороться за те две вещи. Но если остальные страны выставят бойцов, а Сяньлин как хозяин не пошлёт никого, это будет выглядеть слишком подозрительно. Тогда они покажутся ещё более виноватыми. Шан Цзюньнянь поднял взгляд и посмотрел в сторону Уюня. Позади Чжао Юйси сидел старик в чёрном одеянии. Глаза его были пустыми и глубоко впалыми, нос крючковатым, подбородок острым. На коже проступали странные тотемные узоры. Сам он был так худ, будто остались лишь кости, обтянутые сморщенной кожей. От него веяло чем-то зловещим. Шан Цзюньнянь знал почти всех выдающихся мастеров Уюня, но этого старика никогда прежде не видел. В его душе возникло необъяснимое беспокойство. Доверенный министр Императора, сановник Лю, поднялся и обратился к гостям: — Полагаю, у каждого мастера меча есть любимое оружие. Однако в трёх чи от императорского присутствия нельзя обнажать клинки. К тому же сегодня пир для развлечения, поэтому кровь была бы некстати. Ради справедливости почему бы не использовать деревянные мечи? За время, пока сгорит одна палочка благовоний, тот, кто сумеет сбить соперника с помоста, будет признан победителем. Что скажете? Все, разумеется, согласились. Оружие различалось по качеству и нередко решало исход боя. Если же всем выдать деревянные мечи, это действительно будет честно. Чжао Юйси с улыбкой кивнул: — Прекрасная мысль. Очень скоро слуги соорудили в центре зала помост для поединков и добавили множество императорских стражников, чтобы никто случайно не навредил Императору во время схватки. Министр Лю временно взял на себя роль распорядителя. Оглядев зал, он громко произнёс: — Состязание начинается. Интересно, какой герой из собравшихся стран первым проявит своё искусство и откроет нам глаза? Гости переглядывались, но никто не двигался. Ведь никто не знал силы соперников, потому спешить на арену было неразумно. Даже Император сверху молча наблюдал за реакцией всех присутствующих. Наконец на помост легко вскочил высокий мужчина ростом в восемь чи. Грубым голосом он произнёс: — Я генерал Уюня Се Янь. Моё мастерство посредственно и не стоит упоминания, но я готов первым выйти вперёд и начать ради всех! Наставник Сюань едва заметно сделал знак рукой. Из-за его спины вышел стройный молодой мужчина и тоже прыгнул на помост. — Я Гунсунь Ляо, заместитель командующего водным войском Тяньшуя. Хотел бы поучиться у доблестного воина! Лу Янь, сидя внизу и щёлкая семечки, повернулся к Гунсунь Ую и с любопытством спросил: — У этого юноши та же фамилия, что и у тебя. Неужели какой-нибудь дальний родственник? Гунсунь Ую возбуждённо закивал, глаза его засверкали: — Да-да-да! Это мой двоюродный брат. Когда он танцует с мечом, он такой красивый! Лу Янь с полуулыбкой ответил: — Интересно, будет ли он таким же красивым, когда его позже собьют с помоста? Гунсунь Ую сердито нахмурился: — Что ты этим хочешь сказать?! Но Лу Янь лишь продолжал щёлкать семечки и больше ничего не сказал. Он смутно чувствовал, что Уюнь и Тяньшуй, похоже, достигли какого-то соглашения. Впрочем, это нельзя было назвать настоящим союзом, скорее всего обе страны хотели испытать силу Сяньлина, потому временно объединились. Что до того генерала и двоюродного брата, они, вероятно, были всего лишь приманкой, которую скоро должны были сбить с арены. На помосте бой шёл яростно. Соперники обменялись более чем сотней приёмов. Деревянные мечи сталкивались с глухим треском. Наконец Се Янь нанёс свирепый удар, переломил деревянный меч Гунсунь Ляо пополам и кулаком отбросил его прочь. «Бам!». Гунсунь Ляо тяжело рухнул с помоста. Приземление выглядело совсем не красиво, он даже выплюнул полный рот крови. Гунсунь Ую встревоженно вскрикнул: — Ай! Братец! Потом пробормотал себе под нос: — Какой противный этот здоровяк! Лу Янь поднял голову и осушил чашу вина. — Не спеши его ругать. Этого здоровяка скоро тоже собьют. Словно подтверждая его слова, на арену постепенно выходили новые мастера и в конце концов свалили Се Яня. Очевидно, притягательность драгоценного меча и «Писания Вознесения» была огромной. Лу Янь быстро заметил, что и князь Наньсюнь, и князь Гусюй тайно выставили своих сильнейших бойцов. Сражения на арене становились всё ожесточённее. Сначала старались не проливать кровь, но позже дело дошло до летящих конечностей и потоков крови. В конце концов на помосте остался стоять лишь одноглазый странствующий мечник. Шан Цзюньнянь наклонился к Лу Яню и тихо сказал ему на ухо: — Этот человек, один из сильнейших мастеров Уюня, известен как Трёхглазый Господин. Рано примкнул к Чжао Юйси. Его приёмы жестоки. Будь осторожен. Взгляд Лу Яня потемнел. — Если он сразится с Хэ Цзяньшуаном, кто победит? Сяньлин уже отправил на арену нескольких сильнейших бойцов, но все проиграли. Ещё одно поражение стало бы слишком позорным. Шан Цзюньнянь покачал головой: — Если сражаться честно и открыто, победит Хэ Цзяньшуан. Но если пустить в ход грязные уловки, тогда трудно сказать. Пока они говорили, министр Лю уже громко обратился к залу: — Есть ли ещё желающие бросить вызов мастеру Фу? Если никто не осмелится выйти, оба приза достанутся этому господину! До этого на помосте царил слишком большой хаос. Никто не знал происхождения мечника в зелёном. Его приёмы были беспощадны, он специально бил людям по глазам и в пах, калеча многих. Поэтому в зале воцарилась тишина, и никто не решался выйти вперёд. После неловкого молчания вдруг раздался громкий хохот, и все обернулись: — Ха-ха-ха! Говорят, Сяньлин велик и богат, а таланты там рождаются без конца. Почему же сила у них такая жалкая, что не могут выставить ни одного настоящего мастера? Вы недостойны зваться владыками двенадцати континентов! Лу Янь нахмурился, не понимая, кто посмел так дерзко вести себя перед Императором. Проследив за голосом, он увидел седовласого пьяного старика. Евнух Шэ тихо доложил Императору: — Ваше Величество, это владыка континента Куньлунь. После того как его единственный сын погиб в битве у Переправы Яркой Луны, он всё сильнее теряет рассудок. Старик одной ногой в могиле. Не стоит принимать его слова близко к сердцу. Лицо Императора не изменилось. Он спокойно приказал: — Уведите его и приведите в чувство. Пусть не портит пир. — Слушаюсь. По взмаху руки евнуха Шэ двое стражников сразу утащили владыку Куньлуня прочь. Но его слова уже вызвали немалое волнение. Одноглазый мечник в зелёном стоял на помосте и сложил кулаки в приветствии: — Раз никто не желает бросить вызов, я смиренно приму эти два приза. Благодарю всех за щедрость сегодняшнего дня… Не успел он договорить, как его прервал холодный низкий голос: — Хэ Цзяньшуан из Сяньлина желает поучиться твоему мастерству! Получив незаметный знак Императора, Хэ Цзяньшуан наконец сделал ход. Он мощно оттолкнулся ногой от угла стола и, используя силу прыжка, взлетел на помост. Движения его были чистыми, точными и стремительными, сразу приковав к себе все взгляды. Лазурный мечник усмехнулся. Единственный глаз его блеснул холодным светом, словно у ядовитой змеи, притаившейся во тьме. — Давно слышал о Мече Морозопада семьи Хэ. Прошу наставить меня! Едва он договорил, как их фигуры мгновенно сцепились в бою. Схватка была настолько стремительной, что даже движения мечей невозможно было разглядеть. Приёмы Хэ Цзяньшуана были широкими и мощными, наполненными неудержимой силой. В нём редким образом сочетались мощь и скорость. Лазурный мечник явно уступал ему и несколько раз едва не слетел с арены, лишь благодаря своему мастерству удерживаясь на ногах. Лу Янь был слишком увлечён зрелищем, чтобы болтать попусту. Зажав между пальцами семечку, он пристально следил за техниками Лазурного мечника. Во время прошлых боёв он заметил, что противник будто скрывает в рукавах какое-то оружие, из-за чего соперники падали совершенно необъяснимо. К сожалению, всё происходило слишком быстро, и он не успел разглядеть детали. Трёхглазый господин… Как человека, у которого явно только один глаз, могли звать Трёхглазым? В следующий миг Хэ Цзяньшуан уже приблизился вплотную и ударил противника в грудь. Среди развевающихся рукавов вдруг молнией метнулась зелёная тень, нацелившись впиться в запястье Хэ Цзяньшуана… Глаза Лу Яня сузились. Семечка между его пальцами сорвалась с места и выстрелила вперёд, точно попав в зелёноглазую гадюку. Тонкое тело ядовитой змеи выскользнуло из рукава Лазурного мечника и упало на красный помост, сразу став всем заметным. Хэ Цзяньшуан в изумлении воскликнул: — Ты спрятал в рукаве ядовитую змею?! По залу прокатился вздох ужаса. Лицо Лазурного мечника резко изменилось. Но волновала его вовсе не репутация. Он в панике рухнул на колени и схватил оглушённую зелёную змею, смертельно побледнев: — Моя драгоценная змейка! Кто посмел ранить мою драгоценную змейку?! Выходи! Покажись! Хэ Цзяньшуан одним ударом ноги сбросил его с помоста и гневно прогремел: — Грязный мерзавец! Позоришь искусство меча семьи Хэ! И ещё смеешь шуметь перед троном. Пошёл вон! Лу Янь откинулся на спинку кресла и неторопливо расколол ещё одну семечку, наблюдая, как Лазурного мечника вместе с его драгоценной змеёй вышвыривают из зала. Министр Лю, увидев победу Хэ Цзяньшуана, с заметным облегчением произнёс: — Засчитаем этот бой как победу генерала Хэ. Есть ли ещё герои, желающие бросить ему вызов? Если нет, сегодняшние призы достанутся генералу Хэ… — Постойте..! Его перебил старческий голос. Старик в чёрных одеждах, сидевший позади Чжао Юйси, медленно поднялся и направился к арене. Голос его был хриплым и древним, будто он не говорил сотни лет, неприятно царапая слух. — Этот старик — Цзуй Лин. Желаю обменяться несколькими приёмами с генералом. Все, кто сегодня выходил на помост, были известными мастерами. Но о старике в чёрном никто никогда не слышал. От него исходила призрачная, жуткая аура, которая давала ощущение, что этот старик не прост. Министр Лю окинул взглядом его неестественно худую фигуру, похожую на груду костей, которая могла рассыпаться от лёгкого прикосновения. — Господин действительно желает сразиться? Старик кивнул: — Да. Министр Лю сделал приглашающий жест. — Одна благовонная палочка. Начинайте. Хэ Цзяньшуан, должно быть, тоже почувствовал опасность этого человека, потому выражение его стало серьёзным. Когда старик занял позицию, Хэ Цзяньшуан произнёс: — Прошу наставить меня. И мгновенно атаковал. Неожиданно, уже менее чем через пятьдесят приёмов он начал отступать. Цзуй Лин вытянул два пальца. На его сухих, словно кора дерева, руках сверкнули острые ногти длиной в два цуня, угольно-чёрные, будто вымоченные в яде. Они молниеносно метнулись к лицу Хэ Цзяньшуана, намереваясь вырвать ему глаза! Хэ Цзяньшуан попытался уклониться, но, встретившись взглядом со стариком, словно лишился души. Он застыл на месте. Небесные министры в зале переполошились. — Генерал Хэ! Скорее уклоняйтесь! — Генерал Хэ, осторожно! В одно мгновение, когда ногти Цзуй Лина были уже в нескольких цунях от лица Хэ Цзяньшуана, откуда-то прилетела семечка. Наполненная внутренней силой, она с силой ударила старика по запястью. — Хм?! Глаза Цзуй Лина похолодели. Он столкнул Хэ Цзяньшуана с арены и внезапно повернулся к рядам гостей. — Кто только что меня ударил?! Семечка была слишком мала, чтобы её заметили, и внезапный вопрос поставил всех в тупик. Император, увидев поражение Хэ Цзяньшуана, сжал кулак под столом. В свете павлиньих фонарей его лицо словно резко постарело, морщины углубились. Тяжёлым голосом он спросил: — Цзуй Лин, почему ты задаёшь этот вопрос? Цзуй Лин без страха встретил взгляд Императора. Его глаза были необычного голубого цвета, а зрачки узкими, как иглы, жутко похожими на глаза какого-то зверя. — Сяньлин процветает и богат, а всё же прибегает к столь подлым методам, не сумев победить честно, пытается тайно убить противника. Осмелюсь спросить, Ваше Величество, какова причина?! Не успел Император ответить, как министр Лю в ярости ударил ладонью по столу: — Дерзость! Цзуй Лин, неужели ты думаешь, что высокое мастерство даёт тебе право нести чушь перед троном?! Генерал Хэ уже был тобой сброшен с арены. Кто пытался тебя убить?! Цзуй Лин спокойно поднял руку, указал на правую сторону зала и произнёс одно слово: — Он! Все инстинктивно посмотрели в ту сторону и с изумлением обнаружили, что Цзуй Лин указывает вовсе не на кого-то другого, а на Лу Яня — третьего принца, известного своей легкомысленностью и полным отсутствием тяги к учёбе! Министр Лю опешил, а затем едва не рассмеялся: — Нелепица! Наш князь Фэнлин… от природы утончён, интересуется лишь литературой и каллиграфией, никогда не любил военное дело. Он даже меч редко берёт в руки, так как мог он покушаться на вас?! И правда, чиновники обладали языками, способными перевернуть всё с ног на голову. Суметь так изящно назвать Лу Яня неучем, тоже был особый талант. Император тоже счёл это маловероятным и нахмурился. Однако говорил он куда прямолинейнее: — Мой сын обычно бездельник, а его боевые искусства посредственны. Не ошибся ли ты человеком? — Нет, это он! Цзуй Лин не сводил взгляда с Лу Яня. — Ваше Высочество, во время боя Трёхглазого господина с генералом Хэ вы тайно помогли. Это ещё можно простить, ведь Трёхглазый господин действительно уступал. Он сделал паузу, а затем усмехнулся ледяным смехом: — Но когда этот старик сражался с генералом Хэ, я не прибегал ни к каким подлым уловкам. Почему же вы снова вмешались? Его хриплый старческий голос заставил многих содрогнуться. — Если Ваше Высочество желает сразиться с этим стариком, почему бы не подняться на арену открыто? Нападать снизу исподтишка, это лишь запятнает ваше благородное имя. В этих словах скрывалось слишком много смысла. В одно мгновение все взгляды в зале обратились к мужчине в алых одеждах среди гостей, полные сомнений и растерянности. Хэ Цзяньшуан, которого поддерживали другие, наконец пришёл в себя после падения. Увидев груду шелухи от семечек на столе Лу Яня и вспомнив зелёную змею, что во время боя с Трёхглазым господином внезапно выпала наружу, он сразу всё понял. Его охватило потрясение. Он никак не ожидал, что тем, кто дважды спас его, окажется этот невежественный третий принц.