Игра на выживание в садистском романе

— Изначально сегодняшний турнир был устроен ради взаимного обмена опытом и для развлечения гостей. Этот князь не смог остаться в стороне, увидев, как почтенный господин намеревался вырвать генералу Хэ глаза. Обвинять меня в тайном покушении, слишком громкие слова. Ленивый голос Лу Яня разнёсся по великому залу. И вдруг всем показалось, что он совсем не тот, каким был прежде. Павлинья сцена сияла в свете свечей, озаряя его ясные и красивые черты лица. Улыбка его была чарующей, почти околдовывающей. Гунсунь Ую всё ещё ничего не понимал и пребывал в полном замешательстве. У Лю Цюэданя уже зародились смутные подозрения. Он смотрел на Лу Яня с неуверенным удивлением, чувствуя, будто упустил какую-то крайне важную деталь. Цзуй Лин поднял руку. Его иссохшая правая ладонь напоминала кору дерева, а ногти отливали мрачным блеском. — Ранее этот старик сказал лишнее. Раз уж Ваше Высочество столь искусно владеет собой, почему бы не подняться и не обменяться со мной несколькими приёмами, чтобы позволить мне узреть глубины «Даосского канона»? Император крепко нахмурился и тут же резко одёрнул: — Третий сын, не вздумай глупить! Техники этого старика в чёрном одеянии были по-настоящему странными и зловещими. Даже сам Император не был уверен, что сумел бы одолеть его. Если Лу Янь выйдет на арену, то, скорее всего, либо останется калекой, либо вовсе погибнет. Услышав это, Лу Янь промолчал. Он понимал, что Хэ Цзяньшуан уже проиграл. Если Сяньлин не сумеет одержать победу, это будет означать, что при дворе больше нет никого сильнее него. Если три остальных государства узнают об этом, то последствия будут крайне опасны. Долго взвешивая всё в уме, Лу Янь наконец принял решение. Под взглядами всего зала он поднял голову, осушил остатки вина в кубке и встал со своего места. — Этот князь недостоин, среди братьев я самый бесполезный. Но сегодня собрались герои со всех сторон света, поистине это редкий случай. Я желаю обменяться несколькими приёмами с почтенным господином и надеюсь, что вы не станете скрывать наставления. Князь Фэнлин сошёл с ума?! Именно эта мысль одновременно мелькнула почти у всех присутствующих. Даже Хэ Цзяньшуан, сильнейший боец Сяньлина, пал от рук старика в чёрном. Что мог сделать Лу Янь — человек, ослабленный вином и распутством? Неужели он сам ищет смерти? Почти все придворные чиновники внутренне застонали. Даже князья Наньсюнь и Гусюй помрачнели. Они враждовали с Лу Янем, но если тот будет публично унижен, это станет позором всего Сяньлина. Даже Чжао Юйчжан недоверчиво посмотрел на него и тихо сказал: — Ты с ума сошёл?! Этот чёрный урод сражается какими-то дикими приёмами, даже Хэ Цзяньшуан не смог победить. Ты идёшь на смерть? Лу Янь лишь беззаботно улыбнулся: — Разве моя смерть не была бы именно тем, чего ты желаешь? Эти слова были обращены и к Чжао Юйчжану, и к Лю Цюэданю. Сказав это, Лу Янь поднялся. Вдруг что-то вспомнив, он повернулся к Шан Цзюньняню, кончиком пальца приподнял его подбородок. — Канцлер, ты совсем не переживаешь за этого князя? Если я умру, тебе ведь придётся жить вдовцом. Шан Цзюньнянь вслед за его движением поднял голову. Его глаза были глубокими, как ледяной омут без дна, скрывая истинные чувства. Голос прозвучал низко и холодно: — Ваше Высочество может идти. Если он убьёт вас, я сделаю так, чтобы и после смерти ему негде было упокоиться. Если ты умрёшь, тогда я отомщу. Слова были разумными, но совсем не приятными на слух. Лу Янь наклонился к его уху, уголки губ чуть изогнулись. — Канцлер, если бы ты пролил хоть слезу, этот князь был бы куда более счастливее. Шан Цзюньнянь на миг опешил. Но Лу Янь уже отвернулся, взял у евнуха деревянный меч длиной в три чи и лёгким прыжком взлетел на арену, подобно стремительной ласточке. По одному движению мастера можно судить о его уровне. Движение Лу Яня было, без сомнения, самым чистым и стремительным среди всех выходивших сегодня на помост. Один лишь этот прыжок показал его выдающееся искусство лёгкости. Многие лица сразу изменились. Лу Янь изящно держал меч, поклонился и сказал: — Прошу наставить меня. Старик в чёрном не любил пользоваться мечами, его оружием были собственные когти. Он мрачно расхохотался: — Моё искусство создано для убийства в смутные времена и не знает меры. Если этот старик случайно ранит Ваше Высочество, прошу не держать на него зла. С этими словами он рванул вперёд, словно порыв ветра. Правая рука когтями метнулась прямо к глазам Лу Яня. Император и остальные в ужасе замерли. Несколько скрытых в тени стражников уже собирались броситься вперёд… Но Лу Янь внезапно развернулся, стремительно подняв деревянный меч для блока. Раздался звонкий удар. Никто не знал, из чего были сделаны ногти Цзуй Лина, но на деревянном мече осталась заметная вмятина. Цзуй Лин громко расхохотался: — Жалкий деревянный меч не выдержит железных когтей этого старика! Его бледно-голубые глаза пристально уставились на Лу Яня. Стоило смотреть в них чуть дольше, как начинала кружиться голова. Лу Янь сразу понял, что этот человек, вероятно, владеет каким-то колдовством или тёмными чарами. Именно поэтому Хэ Цзяньшуан ранее двигался так вяло, словно потеряв душу. «Шшх—». Лу Янь решительно оторвал кусок от своего одеяния и, быстро отступив назад, увеличивая дистанцию. На глазах у всех он внезапно принял смелое решение, завязал глаза алой полосой ткани, туго затянув узел на затылке. Лицо старика в чёрном изменилось. Он явно не ожидал, что Лу Янь окажется настолько решительным. Да, так он больше не попадёт под воздействие техники похищения души, но сражаться вслепую означало самому шагнуть в смертельную опасность. — Он сошёл с ума! Как можно драться с завязанными глазами?! Чжао Юйчжан невольно вцепился в рукав Шан Цзюньняня. Хотя на арене шла смертельно опасная схватка, он всё равно занервничал. Пусть он и не любил Лу Яня, но тот всё же был покровителем Шан Цзюньняня. Если с ним что-то случится, разве Шан Цзюньняню не придётся служить какому-нибудь калеке? Шан Цзюньнянь внешне оставался равнодушным. Но между его пальцами уже скрывалась тонкая серебряная игла, покрытая ядом. Несколько раз он едва не метнул её. Но всякий раз, видя, что Лу Янь снова уходит от опасности, сдерживался. Очевидно, он был далеко не так спокоен, как казался. Голос его оставался ровным: — Посмотрим. Хотя глаза Лу Яня были закрыты, слух у него обострился до предела. Он различал движения по звуку. Его длинный меч метался с такой скоростью, что оставлял лишь остаточные тени. Каждый раз он безошибочно отражал удары Цзуй Лина, отвечая ударом на удар и не уступая ни на шаг. В золотом зале две фигуры, красная и чёрная, яростно схлестнулись. Их мечная ци и внутренняя сила дробили помост на куски. Цзуй Лин становился всё более раздражённым. Его приёмы делались всё злее и коварнее. Он намеренно поднимал внутренней силой обломки разбитой сцены и швырял их в Лу Яня, а сам в этот момент нападал исподтишка, пытаясь сбить его слух. Зрители тут же начали ругаться, называя его бесстыдным. Ослеплённый Лу Янь, напротив, двигался ещё свободнее. Алые одежды развевались, словно крылья красной бабочки. Он был поразительно красив. Но движения меча оставались чистыми, а аура — устойчивой и спокойной, словно у небожителя. Гунсунь Ую яростно протёр глаза, подозревая, что у него галлюцинации. Как мог распутный князь Фэнлин обладать такой силой? Его мастерство меча превосходило даже двоюродного брата в сотню раз! Лю Цюэдань был ошеломлён. Он невольно стиснул кубок так сильно, что побелели пальцы. Он и представить не мог, что Лу Янь так долго скрывал свои истинные способности. Сколько ему лет? Двадцать два? Двадцать три? И уже способен на равных сражаться с таким мастером, как старик в чёрном? Его будущее было невообразимым. Если даже посторонние были потрясены, то что говорить об Императоре и двух других князьях. Весь зал погрузился в бурю мыслей. Если даже беспутный князь обладает такой силой… Не значит ли это, что истинная мощь Сяньлина куда глубже и страшнее, чем кажется? Чжао Юйси мрачно смотрел на фигуру на арене. Он хотел проверить настоящую силу Сяньлина. Если окажется, что она пуста, можно было бы подтолкнуть остальные государства к мятежу. Но он не ожидал… — А-а-а-а-а!!! — Внезапный крик вырвал всех из мыслей. Фигура в чёрном вылетела с помоста, словно мешок с песком. Старик схватился за правую руку и истошно вопил. Неподалёку на полу лежал окровавленный указательный палец. Чёрный длинный ноготь на нём блестел в свете свечей. Лу Янь стоял на арене. Он снял алую повязку с глаз. Его взгляд был ярким и острым, словно звёзды. В руке он держал деревянный меч, кончик которого был слегка опущен и покрыт брызгами крови. Одной лишь внутренней силой он отсёк старику палец. Весь зал погрузился в мёртвую тишину. Никто не смел поверить, что бесполезный князь Лу Янь победил Цзуй Лина. Лу Янь красиво убрал меч и спокойно произнёс: — Я заметил, что ногти почтенного старшего слишком остры и всё время тянутся к чужим глазам. Хотел немного подстричь их для вас, но не ожидал, что переборщу. Надеюсь, вы не держите на меня зла. Искусство рук Цзуй Лина намного превосходило его владение мечом. Теперь, когда указательный палец был отрублен, как он мог не возненавидеть Лу Яня? Но это была земля Сяньлина. Ему оставалось лишь проглотить унижение. Зажимая рану, он с трудом поднялся и ядовито уставился на Лу Яня. — Ваше Высочество превосходит меня мастерством. Этот старик признаёт поражение. Меч и «Даосский канон» принадлежат Вашему Высочеству. Пусть Ваше Высочество скорее взойдёт на путь Дао! Сказав это, он покинул арену и вернулся за спину Чжао Юйси. Министр Лю был вне себя от радости. Будто бесполезная свинья у него во дворе внезапно превратилась в золотого дракона и взмыла в небо. Он поспешно выбежал на арену. Голос дрожал от возбуждения: — Князь Фэнлин выигрывает этот раунд! Есть ли ещё герои, желающие бросить ему вызов? Он говорил так быстро, будто боялся, что если замедлится, кто-нибудь и правда выйдет. Но сильнейшие мастера двенадцати земель уже проиграли в предыдущих схватках. Лишь Цзуй Лин и Хэ Цзяньшуан могли с ним соперничать. Теперь, когда Лу Янь победил Цзуй Лина, никто не осмеливался выйти навстречу верной смерти. Люди переглядывались и тайно качали головами. Никто не поднялся. Увидев это, министр Лю расхохотался так, что лицо покрылось морщинами. — Раз никто не желает бросить вызов, Божественный меч и Писание Вознесения принадлежат князю Фэнлину! После этого он повернулся к Императору, поклонился и громко произнёс: — Этот слуга поздравляет Ваше Величество с сыном, подобным дракону! И поздравляет Его Высочество с доблестью и выдающимся мастерством! Да пребудет Сяньлин тысячу осеней, а правление Вашего Величества пусть будет столь же долгим! Остальные чиновники последовали примеру и преклонили колени. — Да пребудет Сяньлин тысячу осеней! Да пребудет правление Вашего Величества столь же долгим! Император и сам был потрясён силой Лу Яня. Но это всё же был его любимый сын. Теперь радость намного превосходила удивление. На его лице появилась редкая улыбка. — Этот мой сын всегда считался самым бесполезным. Боюсь, сегодня он заставил всех вас посрамиться! Что до остальных участников, не стоит падать духом. От меня каждому будет награда! Все дружно ответили: — Благодарим Ваше Величество за милость! Когда арену разобрали, зал вновь обрёл былое великолепие. Только легкий запах крови в воздухе напоминал о недавнем хаосе. Великий наставник Сюаньхун подошёл с древней книгой в руках и поклонился Лу Яню. — Ваше Высочество, это Писание Вознесения. Тяньшуй — далёкая и высокогорная страна, у нас нет достойного таланта для такой вещи. Теперь, когда оно достаётся Вашему Высочеству, оно не пропадёт зря. — Благодарю великого наставника за дар. Лу Янь передал деревянный меч стоявшему рядом евнуху и обеими руками принял Писание Вознесения. Он пролистал несколько страниц и увидел, что в самом начале описывается зловещий способ совершенствования, такое как извлечение внутренних ядер других людей для усиления собственной практики. Не удержавшись, он усмехнулся: — Говорят, Писание Вознесения содержит несравненные техники и позволяет добиться двойного результата с половиной усилий. Неужели государь Тяньшуя действительно готов расстаться с такой вещью? В этих словах скрывался иной смысл. К сожалению, великий наставник Сюань его не уловил… а может, уловил, но предпочёл сделать вид, что не понял. Он понизил голос: — Лишь истинный дракон достоин подобного сокровища. Тяньшуй не смеет хранить его у себя. Мы лишь надеемся, что Ваше Высочество, подумав о тоске нашего государя по сыну, скажет за него доброе слово перед Императором и позволит наследному принцу Ую вернуться домой. Тогда этот слуга исполнит свою миссию. Лу Янь улыбнулся и лишь сказал: — Император милостив. Вряд ли ему понадобится моё заступничество. Услышав это, великий наставник Сюань опешил. Он так и не понял — согласился Лу Янь или отказал. Невольно подняв взгляд, он увидел, что Лу Янь уже идёт в центр зала с Писанием Вознесения в руках, притягивая к себе бесчисленные пылающие взгляды. С момента своего появления эта книга вызывала огромный переполох. За сто лет из-за неё пролилось немало крови. Теперь, оказавшись у Лу Яня, она естественно стала центром всеобщего внимания. Все решили одно и то же: этот сыновний отпрыск наверняка собирается преподнести её Императору. Так думали все. Даже сам Император. Однако Лу Янь лишь небрежно перелистнул книгу ещё раз, а затем, даже не взглянув на неё, бросил прямо в стоящий рядом треножник-курильницу, наполненный раскалённым углём. В одно мгновение взметнулось пламя и поглотило древний свиток. По залу раздались вскрики. Многие от потрясения даже вскочили на ноги. — Ваше Высочество, нельзя! — Наглый мальчишка, как ты смеешь?! — Скорее спасайте книгу! Спасайте! Император тоже опешил и поспешно велел маленькому евнуху достать свиток. Но Лу Янь нарочно загородил путь. Через несколько мгновений Писание Вознесения почти полностью сгорело, оставив лишь несколько обугленных страниц. Маленький евнух поднёс остатки на подносе. Но стоило Императору взять их в руки, как бумага рассыпалась чёрным прахом. У него защемило сердце. Во взгляде, обращённом к Лу Яню, уже скрывался гнев. Если бы обстановка позволяла, он бы, вероятно, сразу же пнул этого сына. — Третий сын, зачем ты без причины сжёг эту книгу?! Император чувствовал, что если Лу Янь не даст разумного объяснения, он собственноручно вобьёт хоть немного ума в этого дурачка. Остальные тоже стенали, били себя в грудь: — Хоть вещь и принадлежала Вашему Высочеству, если она вам не нужна, можно было отдать другим! Зачем уничтожать такое сокровище? У меня сердце разрывается! Перед лицом всеобщего недоумения и боли Лу Янь оставался спокоен. Сначала он поклонился Императору, а затем повернулся к собравшимся: — Господа, все знают, что Писание Вознесения обладает чудесными свойствами, но требует извлекать внутренние ядра других людей ради собственного совершенствования. Потому мнения о нём разделились. Одни называют его божественным, другие — демоническим. Если эта вещь попадёт в руки обычного человека, ничего страшного не случится, и скорее всего, он просто использует её как растопку. Но если она окажется в руках правителей, есть страх, что власть имущие поддадутся искушению и начнут безрассудно вырывать чужие ядра ради практики, став источником бесчисленных бедствий. Лу Янь сделал паузу и улыбнулся. Он протянул руку над золотой жаровней. В свете огня его пальцы казались нефритовыми. Бесчисленные клочки пепла поднимались вверх, но, удерживаемые его внутренней силой, вновь падали обратно в пламя, будто вместе с ними запечатывались дурные помыслы. — Искусство меча в мире должно зависеть от личного постижения. Подниматься с криком петуха, ложиться поздно, вставать рано, и никогда не искать коротких путей. Если этот порочный метод распространится, и все последуют ему, забросив усердные тренировки, путь меча может быть уничтожен. Сегодня мне довелось получить этот свиток, что действительно редкая удача в жизни. Но, опасаясь слабости собственной смертной души и шаткости воли, я сжёг его, чтобы избавиться от кривых мыслей. Надеюсь, вы не осудите меня. Сказав это, Лу Янь глубоко поклонился гостям по обе стороны зала. Его взгляд был ясным и чистым, словно он полностью переродился. — Желаю всем благородным мужам здесь держать меч в руке и искать путь в собственном сердце. Он вовсе не избавлялся от собственных дурных мыслей. Он хотел избавить от них этих людей. Император сперва оцепенел. Затем медленно опустился на драконий трон и тяжело вздохнул. Будучи владыкой двенадцати земель, он слишком долго сидел у власти и незаметно стал хуже видеть суть вещей. Он оказался не так прозорлив, как Лу Янь. Среди собравшихся внизу было немало мастеров меча. Одни жаждали Писания Вознесения, другие презирали его. Услышав эти слова, многие невольно погрузились в молчаливые размышления, будто внезапно что-то постигли. Сюаньхун смотрел на мужчину в алых одеждах, стоявшего посреди зала. Его очарование невозможно было описать словами. И вдруг в памяти всплыли последние слова государя, сказанные ему на смертном одре перед отъездом: — Для других Писание Вознесения — высшее сокровище. Но для меня это бедствие, как наводнение или свирепый зверь. Тяньшуй богат ресурсами, но не способен себя защитить. Это всё равно что ребёнок, несущий золото через шумный рынок, привлекая к неизбежной беде. Ты должен увезти эту вещь и преподнести Императору. Если сумеешь обменять её на возвращение наследного принца Ую, значит цель достигнута. Тяньшуй был богатейшим из четырёх государств, но обладал самой слабой армией. И всё же он сумел устоять в смутные времена, этого было достаточно, чтобы понять выдающиеся способности его государя. Сюаньхун всегда считал, что Император Дунли слишком мягок. Император Уюня слишком бездарен. Император Сяньлина обладал талантом объединить мир, но породил трёх никчёмных сыновей. Князь Наньсюнь — безрассудный и тупой. Князь Гусюй — коварный и хитрый. А о князе Фэнлине и говорить нечего, его трудно было считать нормальным человеком, едва ли даже не зверем. Когда Император умрёт, казалось, именно Тяньшуй имеет наибольшие шансы подняться. Но он никак не ожидал… Великий наставник Сюань подумал, что если небеса всё же жалеют Сяньлин, то миру, возможно, ещё сто лет предстоит находиться под властью этого человека. Он всегда верил в судьбу, и его предчувствия редко ошибались. Сотрудничество, предложенное Чжао Юйси, скорее всего, не состоится. Когда пир подошёл к концу и толпа начала расходиться, внешне всё выглядело мирно и дружелюбно, но никто не знал, что на самом деле творится у других в мыслях. Император собирался позвать Лу Яня и расспросить о скрытом мастерстве меча, которое тот показал, однако, вспомнив о тайных беседах с послами разных стран, был вынужден пока отложить это дело и решил спросить позже. Шан Цзюньнянь вышел из зала вместе с Лу Янем. Перед ними простиралась сотня ступеней, а дальше ночь окутывала величественный императорский город. Огни сияли ярко и ясно, всё было видно как на ладони. Лу Янь хотел было потянуться, но внезапно почувствовал, как его запястье сжали. Шан Цзюньнянь молча схватил его за руку. В его холодных и мрачных глазах редко вспыхивал такой свет, и неясно, был ли он отражением свечей или человека перед ним. — Ты жалеешь, что сжёг Писание Вознесения? Лу Янь ожидал другого вопроса, но услышал именно этот. Он спокойно ответил: — Зловещей вещи не место в этом мире. К счастью, я получил драгоценный меч. Значит, этот бой был не напрасен. Шан Цзюньнянь неопределённо хмыкнул. — Этот меч превосходен. Тебе он очень подходит. Лу Янь рассмеялся: — Вот как? Ты пользовался этим мечом? Сзади как раз догнал их Чжао Юйчжан. Услышав эти слова, он презрительно фыркнул: — Это вообще-то родовой меч семьи Цзюньняня. После его отъезда Чжао Юйси силой отобрал его. Думаешь, он им не пользовался? Лу Янь не знал об этой скрытой истории и, услышав, удивился. Он невольно посмотрел на Шан Цзюньняня: — Почему ты раньше не сказал? Хорошо ещё, что я выиграл меч обратно. Иначе всё было бы зря. Когда вернёмся во дворец, я отдам его тебе. Шан Цзюньнянь опустил взгляд и легко коснулся висящего на поясе шара призрачного мастерства, как и точно такой же был и у Лу Яня. — Раз ты выиграл, значит, он твой. Сейчас этот меч слишком тяжёл для меня, я даже поднять его не смогу. Тебе он подходит куда больше. Если бы меч попал в чужие руки, Шан Цзюньнянь, разумеется, чувствовал бы себя неуютно и при первой возможности непременно попытался бы вернуть его. Но если он достался Лу Яню… Пусть будет так. Он тихо вздохнул про себя. Если он и сам готов следовать за этим человеком, то к чему жадничать из-за одного драгоценного меча? Лу Янь хотел что-то сказать, но в этот момент сзади раздался голос. Он обернулся и увидел приближающегося Чжао Юйси со свитой. Тот с улыбкой поклонился: — Приветствую князя Фэнлина. Ваше мастерство на арене только что поразило всех присутствующих. Я искренне восхищён и пришёл поздравить вас. Вспомнив слова Чжао Юйчжана, Лу Янь заговорил уже с оттенком странности: — Наследный принц Юйси остановил этого князя по важному делу? Улыбка Чжао Юйси стала ещё шире. — Помните ли вы, что сказали до начала пира? Речь шла о том, чтобы обменять технику школы меча на Шан Цзюньняня и Чжао Юйчжана. Проходящие мимо люди, услышав это, тут же замедлили шаг и украдкой начали присматриваться, ожидая скандала. Лу Янь кивнул: — Ты о деле с обменом техник на красавцев? Разумеется, этот князь помнит. Чжао Юйси заметно обрадовался. — Сердечная техника школы меча, это сокровище государства, её нельзя передавать чужакам. Как насчёт того, чтобы я предложил другое редкое сокровище? Сяньлин и Уюнь — дружественные соседи. Если вы согласитесь на обмен, разве не прекрасно будет стать братьями? На эти слова Лу Янь не ответил. Он поднял голову на вывеску Зала Десяти Тысяч Лет, погладил подбородок и спросил: — Братьями? Наследный принц Юйси, знаешь ли ты, что стать братом этого князя можно только пройдя испытание. Прямо как князь Наньсюнь. Стоявший рядом и наблюдавший за зрелищем князь Наньсюнь внезапно был упомянут и тут же почувствовал дурное предчувствие. Странно, но Чжао Юйси будто ничего не понял и нахмурился: — Испытание? Какое ещё испытание? Он действительно не слышал, чтобы князь Наньсюнь и князь Фэнлин стали друзьями. Он знал только, что эти двое постоянно враждуют, а в прошлый раз князь Фэнлин прямо перед Залом Десяти Тысяч Лет жестоко пнул князя Наньсюня… — А-а-а-а!!! Внезапная острая боль снизу прервала мысли Чжао Юйси. Он вскрикнул, инстинктивно согнулся и схватился за пах, на глазах выступили слёзы. И увидел лишь, как Лу Янь спокойно убирает ногу обратно и стряхивает пыль с одежды. — Не так-то просто стать братом этого князя. Правда ведь, старший брат? Лу Янь слегка улыбнулся и нарочно кокетливо подмигнул стоявшему в толпе князю Наньсюню.