Игра на выживание в садистском романе

【 Предупреждение! Предупреждение! Обнаружено рассеивание души! Активируется протокол защиты! 】 【Ход восстановления пространственного тела: 97% 】 【Ход восстановления пространственного тела: 98% 】 【Ход восстановления пространственного тела: 99%… 】 【Динь! Восстановление завершено! Возврат к исходной точке сюжета! 】 Когда Лу Янь стоял перед лицом смерти, долгожданное уведомление системы наконец прозвучало у него в ушах. Он с облегчением вздохнул про себя, чувствуя, что появившееся перед ним чёрное сердце выглядит сейчас особенно утешительно. — Верни меня назад, Система. Пламя поглотило голос Лу Яня, но он знал, что система его слышит. — Я хочу, чтобы все они жили… Будь то Шан Цзюньнянь, император или бесчисленные жители Сяньлина — никто из них не должен стать жертвой этой войны. Если он сможет вернуться в момент покушения на него, всё ещё можно предотвратить. «Бум!» На горизонте сгустились тучи, и внезапно возник чёрный вихрь. Хлынул проливной дождь, сопровождаемый громом и молниями, словно пытаясь потушить бушующее пламя. На бесплодной земле пробились новые ростки. Засохшие персиковые деревья пустили молодые ветви. После снега пришла весна, и ещё один круг времён года беззвучно завершился, знаменуя течение времени. Лу Янь очнулся в такой тёплый летний день. Он сонно открыл глаза, и первым, что увидел, был знакомый полог с золотой вышивкой. У изножья кровати на коленях стояла служанка, вытирая ему лоб платком. Вздрогнув, он резко сел. Служанка испугалась, но тут же радостно воскликнула: — Ваше Высочество, вы наконец очнулись! Голова Лу Яня раскалывалась от боли. Он машинально схватил её за запястье и спросил: — Какой сейчас год? Не понимая его волнения, она запинаясь ответила: — Д… докладываю Вашему Высочеству, сейчас тридцать пятый год Божественного Сияния. Услышав это, Лу Янь отпустил её и пробормотал себе под нос: — Тридцать пятый год… тридцать пятый… Значит, император ещё не умер, и Шан Цзюньнянь тоже не погиб? Но когда на него совершили покушение, шёл только тридцать четвёртый год Божественного Сияния. Откуда вдруг взялся лишний год?! Осознав это, Лу Янь поспешно спросил: — Где император? Где Шан Цзюньнянь? Где они? На первый вопрос ответить было легко, Сын Неба, разумеется, находился в императорском дворце. Но второй вопрос поставил служанку в тупик. Она осторожно спросила: — Ваше Высочество… вы забыли? Канцлер Шан уже вернулся в Уюнь. Эти слова поразили Лу Яня, словно удар молнии. Сознание его опустело. Как Шан Цзюньнянь мог вернуться в Уюнь, если он всего лишь получил ножевое ранение, а сам Лу Янь лишь впал в кому?! — Докладываю Вашему Высочеству, после того как на вас напали за городом и вас без дыхания доставили обратно в поместье, император разослал людей по всей стране искать знаменитых лекарей и использовал бесчисленные редкие сокровища, чтобы спасти вам жизнь. Канцлер Шан день и ночь находился у вашего ложа и много суток не смыкал глаз. К счастью, вскоре вы наконец очнулись. Но после пробуждения ваш нрав внезапно изменился, вы снова стали ловить людей и ради забавы мучить их в темнице, как прежде. Когда канцлер Шан пытался вас остановить, вы его не слушали… и… и даже заперли его в подземелье… Евнух Хэ стоял на коленях на холодном белом мраморном полу и рассказывал о недавних событиях: — В прошлом году правитель Уюнь скончался от болезни. После возвращения на родину князь Юйчжан вскоре взошёл на трон. В обмен на государственные сокровища он не раз просил императора позволить Шан Цзюньняню вернуться в Уюнь… Лу Янь медленно присел на корточки, чтобы встретиться взглядом с евнухом Хэ. Лицо его было смертельно бледным, и он с трудом выдавил: — Отец согласился? Евнух Хэ лишь сильнее опечалился. — Император был тяжело болен, а важнейшими делами двора никто не занимался. У государя не осталось выбора, кроме как снять домашний арест с князя Гусюя. Теперь он вместе с князем Наньсюнем совместно помогает управлять государством. Канцлеру Шану также позволили вернуться с их согласия. Лу Янь закрыл глаза. Сердце его бурлило от потрясения. Как всё могло обернуться именно так? Неужели пока он был без сознания, его телом завладела чья-то злая душа? Лу Янь почувствовал пульсирующую боль в висках. Он нахмурился и схватился за голову, но внезапно заметил повязку на лбу. Его движения замерли. — Как я повредил голову? Евнух Хэ поколебался, прежде чем ответить: — Вы с князем Наньсюнем поссорились в зале и… случайно… он столкнул вас с лестницы, из-за чего вы получили травму. Лу Янь: — … Ладно. Раз уж он пнул его между ног, то получить ответный толчок можно считать воздаянием судьбы. Он не стал зацикливаться на этом. У Лу Яня не было времени разбираться, сколько хаоса произошло, пока его душа была отделена от тела. Услышав, что император тяжело болен, он внезапно вспомнил историю с отравлением князем Гусюем в прошлой жизни. Лицо его изменилось, и он поспешно отправился во дворец вместе со свитой. В этот момент князь Гусюй только что закончил докладывать государственные дела императору и выходил из покоев, когда столкнулся с Лу Янем. Увидев его, он слегка удивился, но быстро вернул улыбку: — Третий брат, твоя рана на голове ещё не зажила. Что за срочное дело заставило тебя так поспешно ворваться во дворец?.. Не сказав ни слова, Лу Янь внезапно шагнул вперёд, схватил князя Гусюя за воротник и наклонился к его шее, резко втягивая носом воздух. Улыбка князя Гусюя застыла. — … #Лу Янь, отвратительный извращенец# Князь Гусюй с трудом сдержался и едва сохранил улыбку: — Третий брат, что ты делаешь? На людях всё же следует… Он не успел договорить. В следующий миг резкая боль пронзила его щёку, и Лу Янь жестоко ударил его кулаком, сбив на землю. Императорская стража вокруг оцепенела и бросилась вмешаться, но услышала холодный голос Лу Яня: — Проваливайте! Посмотрю, кто посмеет подойти! Кто приблизится, тому я голову снесу! Стражникам оставалось лишь беспомощно наблюдать, как двое сцепились. Хотя боевые навыки князя Гусюя уступали Лу Яню, он не собирался молча терпеть побои. В конце концов, доведённый до ярости, он начал отвечать, но всё равно был полностью подавлен Лу Янем. Как раз в это время князь Наньсюнь спешил к покоям императора с военным донесением и неожиданно увидел драку Лу Яня и Лу Шэна. Он невольно остановился и растерянно спросил: — Что тут происходит? Стражники тревожно ответили: — Докладываем Вашему Высочеству! Князь Фэнлин внезапно ударил князя Гусюя, и они начали драку. Мы боимся потревожить императора. Просим вас помочь разнять их! Князь Наньсюнь в душе обрадовался. По его мнению, лучше всего было бы, если бы эти два пса перегрызли друг другу глотки. Но, вспомнив, что внутри находится император, он всё же должен был сделать вид благопристойности. Он шагнул вперёд, схватил Лу Яня за плечи и притворно стал мирить: — Хватит, третий брат. Стоит ли драться, словно злые петухи? Второй брат тебя не провоцировал. Он всегда был слаб телом, не избей его слишком сильно. Услышав это, Лу Янь повернулся к князю Наньсюню и холодно спросил: — Это не ты несколько дней назад столкнул меня с лестницы?! Князь Наньсюнь оцепенел: — Я… «Бам!» Не давая ему договорить, Лу Янь тут же врезал и ему. Так трое сцепились прямо перед покоями императора, устроив настоящее представление. Проходившие мимо служанки и евнухи не смели смотреть. Завидев происходящее, все опускали головы и поспешно уходили прочь. Император как раз дремал после полудня, когда шум резко разбудил его. Он приподнялся на постели, одной рукой опираясь о ложе, и, не открывая глаз, сжал переносицу. — Что там снаружи происходит? Почему так шумно? Евнух Шэ давно слышал гам, но не докладывал. В глубине души он считал, что эти трое князей становятся всё более необузданными, и если подерутся да получат они урок, так даже лучше. Увидев, что император проснулся, он раздвинул занавеси и лёгкими шагами вошёл внутрь. — Ваше Величество, трое князей только что случайно подрались снаружи. Если говорить точнее, это князь Фэнлин в одиночку избивал двух остальных, колотя их так, словно хотел убить. Услышав это, император пришёл в ярость. — Негодники! Как они могли ни с того ни с сего подраться?! Императорская стража ещё не разняла их?! По приказу императора Цзюня императорская стража наконец осмелилась вмешаться. Вскоре троих князей привели внутрь, словно преступников. Хуже всех выглядел князь Гусюй, лицо его было избито и распухло так, что прежние черты почти невозможно было узнать. Следом шёл князь Наньсюнь, а на его лбу красовался большой багровый синяк. А чище всех выглядел Лу Янь, его лицо по-прежнему было белым и безупречным, всё таким же вызывающе привлекательным. Увидев их в таком состоянии, император Цзюнь так разгневался, что у него закружилась голова. Даже сил злиться уже не осталось. — Вы трое ни на миг не даёте Мне покоя! Князь Гусюй уже собирался шагнуть вперёд, горько зарыдать и излить обиды, как вдруг Лу Янь бросился вперёд и оказался прямо у ложа императора. Он уткнулся лицом в одеяло и начал рыдать так жалобно, что любой бы расчувствовался. Можно было подумать, что избили именно его. Лу Янь бил себя в грудь и плакал: — Отец… Уааа… Отец… Ваш подданный наконец снова увидел вас… Императору Цзюню почему-то показалось, будто он наблюдает сцену траура. — …….. Когда наревёшься, говори. Что это за вой и причитания? Я ещё не умер! Стоило прозвучать слову «умер», как Лу Янь заплакал ещё сильнее. — Ваш подданный боялся, что вас убьют злодеи! Эти слова потрясли всех в комнате. Лицо князя Гусюя резко изменилось. — Третий брат, что за чушь ты несёшь? Как отец может пострадать от злодеев?! Услышав это, Лу Янь внезапно повернулся к нему. В его покрасневших от слёз глазах стоял холод. — Посмеешь сказать, что тайно не травил отца? Посмеешь сказать, что благовония, которыми ты пользуешься, смешиваясь с запахом лекарств в покоях отца, не становятся ядом? Лицо князя Гусюя побледнело до серости. Он наконец понял, почему Лу Янь раньше принюхивался к нему. Но как такое возможно?! Как Лу Янь внезапно обнаружил это?! Князь Гусюй невольно сжал руку, спрятанную в рукаве, и с трудом выдавил улыбку. — Третий брат, я не понимаю, о чём ты говоришь. Лу Янь схватил руку императора Цзюня и указал на его посиневшие ногти. — Отец, разве в последнее время вы не чувствуете постоянную слабость и сонливость? Это признаки отравления! Благовония, которые он носит, и лекарства, которые вы пьёте каждый день, смешиваясь, превращаются в смертельный яд. Просто императорских лекарей подкупили, чтобы они ничего вам не сказали! После длинной речи Лу Яня воздух в спальне будто застыл, и дышать стало трудно. Император Цзюнь молчал, но лицо его стало необычайно мрачным. Он посмотрел на встревоженного князя Гусюя, пальцы дрожали от крайнего гнева. Бесстрастным голосом он спросил: — Второй сын, слова князя Фэнлина правдивы?! — Ваш подданный… Бледные губы князя Гусюя слабо шевельнулись, словно он хотел оправдаться. Но Лу Янь уже разрушил его замысел. Стоило императору вызвать лекарей, и правда вскрылась бы сразу. Любые слова теперь были бесполезны. После долгой тишины в воздухе внезапно раздался низкий смех. Смеялся не Лу Янь и не Лу Ман, а Лу Шэн. Лица всех стали странными. Никто не понимал, как он ещё может смеяться, стоя на пороге смерти. Князь Гусюй был особенно не примирившимся. Всегда изображавший тёплого и учтивого человека, он впервые в жизни прямо уставился на отца. — Отец, с самого детства вы всегда благоволили ему. Что бы ни сказал Лу Янь, вы верите. Вы хоть раз думали, что Второй брат и я тоже ваши сыновья?! Услышав это, князь Наньсюнь тихо отодвинулся подальше, боясь, что его втянут в эту грязь. Этот Второй брат, мало того что травил людей, так ещё и перед смертью решил приплести других. До чего же раздражает. Голос императора Цзюня был непонятен, то ли это был гнев, то ли холодная насмешка. — Я спрашиваю тебя об отравлении. Почему ты уходишь от ответа?! Князь Гусюй с досадой выкрикнул: — Да! Это я отравил тебя! И что с того? Убьёшь меня? Посадишь под стражу? Используй на собственном сыне все свои пыточные методы! Император Цзюнь, проведший половину жизни на поле боя, даже перед лицом обрушения горы Тайшань сохранял спокойствие. Но, услышав дерзкий ответ князя Гусюя, он потемнел в глазах и едва не потерял сознание. Он дрожащим пальцем указал на него: — Ты… Ты чудовище! Раньше ты вступил в сговор с убийцами и пытался совершить покушение, а Я лишь велел запереть тебя в поместье. Я думал, это станет тебе предупреждением, но ты лишь зашёл ещё дальше! Что Я сделал не так, что породил такое чудовище, как ты?! Сказав это, он от гнева выплюнул полный рот крови. Лицо Лу Яня изменилось, и он поспешно поддержал императора. — Отец, с вами всё в порядке?! Евнух Шэ в панике закричал наружу: — Быстро зовите императорского лекаря! Скорее! В покоях мгновенно воцарился хаос. Срочно вызванный лекарь примчался с ящиком с инструментами, прощупал пульс императора Цзюня, затем внимательно осмотрел остатки выпитого лекарства и ароматный мешочек, который носил князь Гусюй. Погладив бороду, он торжественно произнёс: — Этот яд называется «Без возврата к пробуждению». Это тайное снадобье прежней династии. Тот, кто его принимает, с каждым днём всё глубже погружается в сон, а когда яд накопится, уже не сможет проснуться. Однако действие у него слишком медленное, поэтому от него отказались, и рецепт со временем был утерян. Не ожидал, что Его Величество был отравлен именно им. Лицо Лу Яня стало мрачным. — Как это вылечить?! Лекарь на миг замолчал. — Состав этого яда чрезвычайно редок, все ингредиенты ядовитые травы, которые почти невозможно найти. Будь жив мой отец, возможно, способ бы нашёлся. Моих навыков недостаточно. Используя всё своё искусство, я смогу вывести лишь половину оставшегося яда из тела Его Величества. Чтобы полностью излечить его, разве что… Лу Ян поспешно спросил: — Разве что что?! Лекарь медленно произнёс три слова: — Пилюля Кровавой Жабы. Это божественное лекарство мира. Даже того, кто одной ногой уже вступил в царство мёртвых, можно вернуть к жизни. Для снятия такого яда она подошла бы без труда. Я помню, что в императорской сокровищнице как раз была одна такая пилюля… Князь Гусюй, всё это время молча стоявший на коленях в углу, внезапно расхохотался. Он смеялся громко, свободно, и от души. Никто не понимал, над чем он смеётся, кроме императора Цзюня, Лу Яня и евнуха Шэ, лица их постепенно побледнели. — Ха-ха-ха, отец! Отец! Не ожидал такого, правда?! Обычно утончённый и благородный князь Гусюй теперь стоял на коленях в углу и смеялся как безумец. — Разве ты не любишь Лу Яня? Любишь же, верно? Не жалеешь теперь? Не жалеешь, что отдал ему единственную спасительную пилюлю ради спасения Шан Цзюняня? Во всём мире была только одна Пилюля Кровавой Жабы. Даже переверни все Двенадцать Континентов вверх дном — второй не найдёшь! Ха-ха-ха!! Император Цзюнь тайно даровал Пилюлю Кровавой Жабы Лу Яню, и об этом знали лишь немногие. Как князь Гусюй узнал об этом, неизвестно. Но он всегда был человеком ловким и хорошо осведомлённым. Возможно, у него были шпионы и во Дворце Десяти Тысяч Лет. Когда стражники уводили его, он всё ещё смеялся. Смеялся безумно, неудержимо, словно все годы притворства и подавления чувств разом прорвались наружу. — Заприте его в княжеском поместье… Кормить и одевать как простолюдина… не давать умереть с голоду… и не выпускать до конца жизни… В конце концов император Цзюнь всё же не смог убить собственного сына. Он закрыл слегка покрасневшие глаза, будто за одно мгновение постарел на много лет, и тихо вздохнул: — Всё это судьба. Горечь в его голосе услышали все. Но горечь была не из-за спасительной пилюли. А из-за боли человека, преданного собственной плотью и кровью. Сильнее всех это ударило по Лу Яню. Он стиснул зубы, никак не ожидая, что пилюля, которую он тогда выпросил, окажется настолько драгоценной, что сегодня оставила императора без лекарства. — Отец… Я… Это всё моя вина… Лицо Лу Яня стало мрачным. — Я немедленно отправлюсь в Тяньшуй. У них может быть вторая пилюля. Такая драгоценность, как Пилюля Кровавой Жабы, если бы они захотели скрыть её существование, никто бы не узнал. Раз они прежде согласились преподнести одну Бессмертному Духу, значит, тайно у них наверняка есть ещё… Император Цзюнь сжал дрожащую руку Лу Яня, и его голос внезапно смягчился, почти с оттенком облегчения. — Третий сын, Я уже говорил — всё это судьба. Хоть Я и император, но всё же смертный человек. Как можно избежать великого бедствия жизни и смерти? Если такова воля небес, Мне остаётся лишь принять её. Лу Янь уже однажды видел, как император Цзюнь умирает у него на глазах, и не мог вынести увидеть это во второй раз. Он крепко сжал руку императора и сквозь зубы произнёс: — Отец, будьте спокойны. Ваш сын поскачет в Тяньшуй без промедления. Чего бы это ни стоило, я добуду ещё одну пилюлю! Когда-то, ещё в княжеском поместье, он тайком приносил Гунсунь Ую мясные баоцзы, танхулу, пирожные с семенами лотоса, гороховый крем, сливовые сладости, поджаренные лепёшки, жареную баранью ногу и нищенскую курицу. Тот ведь должен оказать ему хоть немного уважения… верно? Князь Наньсюнь уже долгое время стоял рядом словно невидимка. Услышав это, он что-то вспомнил, опустил взгляд на военное донесение в руке и поспешно поднял руку. — Отец-император, сегодня вашему подданному доставили срочное донесение с красным пером. В нём говорится, что Уюнь, Дунли и Тяньшуй внезапно собрали миллионное войско и выступили против Сяньлина. Их наступление неудержимо, и сейчас они уже приближаются к перевалу Лунся! — Что?!!! Эта новость прозвучала как удар грома. Все оцепенели, лица побледнели. Император оттолкнул евнуха Шэ, который поддерживал его, и яростно уставился на князя Наньсюня. — Что ты сейчас сказал?! Повтори ещё раз! Теперь князь Наньсюнь уже не боялся, что его побьют. Он поспешно шагнул вперёд и встревоженно сказал: — Отец-император, Тяньшуй отвечает за продовольствие и снабжение, а Дунли с Уюнем ведут основное наступление. Они объединились и подняли мятеж! Услышав это, император едва не лишился чувств от потрясения. Почему они выбрали именно этот момент? Он тяжело болен и не может подняться, а двое его сыновей глупы и бесполезны. Как одним государством противостоять союзу трёх стран?! Лу Ян недоверчиво спросил: — Они собираются напасть на Сяньлин?! Почему?! Князь Наньсюнь посмотрел на него как на идиота. — Глупости спрашиваешь. Захотели, вот и нападают. Им что, нужен повод? Когда отец-император в своё время покорял Двенадцать Континентов, разве он не нападал, когда хотел? Когда он вообще давал кому-то причины? Лу Ян: — …Чёрт, я так зол. Князь Наньсюнь, похоже, решил, что этого мало, и воткнул Лу Яню ещё один нож в сердце. — Отец-император, в письмах от Дунли и Уюня также сказано, если мы выдадим Третьего брата, то после падения страны они, возможно, сохранят нам жизнь. — Ублюдки!! Чашки и вазы в спальне разлетелись по полу. Император, который почти умирал от гнева, от одной ярости словно ожил вновь. — Они хотят вырвать мне сердце! Тогда Я заставил их прислать наследных принцев в заложники, а теперь они требуют выдать Моего Третьего сына! Ни за что! Увидев это, князь Наньсюнь невольно почувствовал горечь. Он подумал про себя, что отец-император и правда больше всех любил Третьего брата. Выдать Лу Яня, означало вырвать ему сердце. А если выдать его самого? Наверное, тогда у отца просто заболели бы почки.