Игра на выживание в садистском романе

Князь Наньсюнь взял себя в руки и искренне взмолился: — Отец-император, ваш сын тоже не желает отдавать Третьего брата, но государство в опасности. Сейчас нельзя думать о личной безопасности, общее благо должно быть важнее! Сказав это, он повернулся к Лу Яню и с печальным выражением лица умоляюще произнёс: — Третий брат, ты ведь добровольно согласишься уйти, верно? Лу Янь честно кивнул. — Нет, не хочу. Князь Наньсюнь лишился дара речи. Лу Янь был человеком без всякой морали, поэтому надавить на него нравственными речами было невозможно. К тому же, выдать его означало бы признать поражение ещё до начала битвы. С этим не согласился бы не только император, но и любой чиновник, у которого есть хоть капля достоинства. Князь Фэнлин, пусть и был негодяем, доставлявшим больше хлопот, чем деревянная дубина, всё же оставался членом императорского рода Бессмертного Духа и олицетворял достоинство государства. Как можно было просто взять и отдать его? На следующее утро во время двора министры яростно спорили именно об этом вопросе. — Учёного можно убить, но нельзя унизить! Уюнь и Дунли подняли мятеж, а теперь ещё смеют выдвигать такие условия, чтобы оскорбить нас. Ваше Величество, этот генерал готов лично возглавить трёхсоттысячное войско и выступить против них! Первым шагнул вперёд генерал Хэ Цзяньшуан. Его мужественное лицо было полно гнева. Министр финансов молча прикинул всё в уме, затем покачал головой: — Генерал Хэ, прошлогоднее наводнение на реке Вэй унесло бесчисленные жизни. После расходов на помощь пострадавшим и выдачу зерна государственная казна пуста. К тому же нужно готовиться к нынешнему снежному бедствию. Если мы силой вступим в войну, то не сможем обеспечить продовольствием эти триста тысяч воинов. Хэ Цзяньшуан ещё сильнее разозлился. Он схватил министра за воротник, почти готовый начать драку. — Ты хочешь сказать, что великое государство Бессмертного Духа не может собрать провиант даже для каких-то жалких трёхсот тысяч солдат?! Старый министр, которого держали за воротник, не уступил и выпалил в ответ: — Жалкие триста тысяч?! Известно ли генералу Хэ, сколько еды и припасов съедает такое войско за один месяц? Каждый год уходит десятки тысяч лошадей, не говоря уже о доспехах Светлого Сияния, оружии и лекарственных травах! Я стараюсь растянуть каждую монету до предела! У мятежников миллион солдат. Генерал Хэ, пусть ваши боевые искусства не имеют равных, как триста тысяч смогут сражаться против миллиона?! Губы Хэ Цзяньшуана задрожали от ярости. — Бесполезный трус! Император наблюдал за ссорой министров со своего трона, нахмурив брови. Наконец, не выдержав, он хлопнул ладонью по императорскому столу и подавил гневом весь шум. — Хватит! Я созвал вас сюда обсуждать стратегии, а не смотреть, как вы ругаетесь! Мятежники уже дошли до границ перевала Лунся. Немедленно придумайте план! Увидев гнев императора, министры наконец начали серьёзно размышлять. Вскоре правый канцлер шагнул вперёд и доложил: — Сейчас силы государства истощены, и мы не можем позволить себе вступить в бой. В худшем случае пострадают народ и казна, в худшем же, мы потеряем страну. Лучше сперва отправить посланника и договориться о перемирии. Чего бы они ни потребовали, города, продовольствие, золото, серебро или красавиц, нам следует временно согласиться. Когда Бессмертный Дух восстановит силы, можно будет подумать о дальнейшем. Метод был бесстыдный, но бесспорно действенный. Император без выражения спросил: — Кого вы считаете подходящим для этой миссии? В зале сразу стало тихо, будто всё предыдущее оживление исчезло. Быть посланником означало обладать не только красноречием, но и умом. Провал был ещё полбеды. Потерять жизнь — вот что было страшно. Император снова сурово произнёс: — Кто осмелится пойти?! Министры переглядывались и тайком качали головами. Как раз когда император был уже на грани ярости, вдруг раздался низкий мужской голос: — Докладываю отцу-императору, ваш сын готов отправиться! Кто настолько безрассуден?! Все тайно изумились и обернулись посмотреть. К их удивлению, это был не кто иной, как князь Фэнлин — Лу Янь. Редко появлявшийся при дворе, он сейчас почтительно стоял на коленях. — Отец-император, ваш сын готов стать посланником и приложить все силы, чтобы убедить три государства отвести войска. Прошу даровать мне разрешение! — Нет! Император отказал без малейшего колебания. — Это дело величайшей важности. Как ты можешь справиться с ним?! Уюнь и Дунли давно считали Лу Яня занозой в боку. Отправить его посланником в чужую страну, было всё равно что отправить на смерть. Вероятнее всего, его казнили бы ещё до прибытия к линии фронта. Но Лу Янь выглядел непреклонным и крепко стоял на коленях. — Отец-император, прошу выслушать сына. Когда гнездо разрушено, целых яиц не остаётся. Если Бессмертный Дух падёт, никому не удастся избежать гибели. Лучше попытаться изо всех сил. Посланник представляет достоинство государства, человек низкого положения не подойдёт. Но все старшие чиновники двора уже преклонных лет и не выдержат тяжёлой дороги. Как сын императорского дома Бессмертного Духа, ваш сын наиболее подходит для этой миссии. Прошу о милости! Окружающие гражданские и военные чиновники были тронуты до слёз. Какой хороший человек. Поистине хороший человек. Во времена бедствия он готов рисковать жизнью ради государства. Хотя бы за это они больше никогда не назовут его деревянной дубиной. Император не хотел соглашаться, но неожиданно один за другим министры начали выходить вперёд и поддерживать предложение. Его поставили в неловкое положение. Лу Янь всё ещё стоял на коленях. — Если отец-император не позволит, ваш сын будет стоять на коленях вечно! Император подумал, что даже если Лу Янь умрёт здесь на коленях, это всё же лучше, чем быть обезглавленным где-то на чужбине. Он холодно взмахнул рукавом. — Хочешь стоять, стой. Заседание окончено! Обсудим это позже! Как отец, он не мог смотреть, как собственный сын идёт на смерть. К тому же он не верил, что Лу Ян способен убедить три государства отвести войска. После двора император изнемождённо вернулся в свои покои. Императорский лекарь сделал ему иглоукалывание и дал очищающий от яда отвар. Не пообедав, он провалился в глубокий сон. Когда проснулся, уже приближался вечер. Глядя на сумерки за окном, император на миг замолчал. Когда евнух Шэ вошёл с верхней одеждой, он услышал его старческий голос: — Третий сын вернулся? Евнух Шэ тихо подошёл ближе. — Да. Князь Фэнлин ушёл после того, как простоял на коленях полчаса. Сейчас холодно, долго стоять на земле ему, должно быть, тяжело. Император будто усмехнулся. — Вот это он называет стоять вечно. Я думал, у него больше мужества. Евнух Шэ мягко сказал: — Князь Фэнлин сделал это из сыновней почтительности, не желая сердить вас. Император закрыл глаза, словно вспоминая прошлое, и тихо пробормотал: — Я и правитель, и отец. Как могу я смотреть, как моя собственная плоть и кровь идёт на смерть? Даже когда второй сын замыслил мятеж, я не смог убить его. Тем более его… Евнух Шэ не знал, что ответить, и лишь молча стоял рядом. Со стороны казалось, что Лу Янь сдался слишком быстро. По крайней мере, ему следовало простоять на коленях день и ночь. Даже если бы император всё равно отказал, в этом не было бы ничего постыдного. Кто бы мог подумать, что, простояв всего полчаса, он просто встанет и уйдёт, оставив всех ошеломлёнными. Неужели Лу Янь отказался от своей затеи? Конечно нет. Убедившись, что император не уступит, он решительно сменил план. Стоять дальше на коленях означало лишь повредить себе колени без всякой пользы. Лучше было заранее подготовиться. Той ночью, когда на городской стене менялся караул, стражники вдруг увидели группу всадников, мчащихся прямо к воротам. Командующий сразу насторожился и перегородил им путь. После побега князя-заложника охрана городских ворот стала гораздо строже. — Уже прошло время закрытия ворот. Никто не может покинуть столицу без личного указа императора. Кто там впереди? Немедленно спешиться! Человек во главе был одет в чёрное и ехал на красивом белом коне. Услышав это, он натянул поводья и прямо снял шляпу, открыв красивое лицо, показавшееся смутно знакомым. — У этого князя срочное дело, и мне нужно покинуть столицу. Немедленно открыть ворота! — Это Его Высочество князь Фэнлин! Офицер поспешно отдал поклон, затем нерешительно взглянул назад. Позади ехали пятьдесят Золотых Вороньих Стражей, выстроившись внушительной колонной. Он не понимал, что они собираются делать. — Осмелюсь спросить, Ваше Высочество, зачем вы покидаете столицу ночью? Дело настолько срочное? Остановить его офицер не смел. Все знали, что князь Фэнлин был любимцем императора. Когда несколько лет назад Лу Яня тяжело ранили за городом и он лежал без сознания, император преследовал виновных до конца, втянув множество людей. Даже сейчас от воспоминаний по спине пробегал холодок. Лу Янь достал золотой жетон с пояса, покрытый древними узорами. — Этот князь покидает столицу по тайному приказу императора для срочного дела. Немедленно открыть ворота. Если из-за вас всё будет задержано, отвечать будете вы! Офицер всё ещё не решался пропустить его. — Ваше Высочество, император велел выпускать людей из города только по его личному письму. Одного поясного жетона может быть недостаточно. Почему бы нам не… Не успел он договорить, как острый меч уже оказался у его шеи. Старик, ехавший рядом с Лу Янем, сказал: — Даже без письма императора вы не узнаёте лицо князя Фэнлина? Если немедленно не откроете ворота, когда начнётся бой, отвечать будете сами. Голос у него был хриплый и мягкий, словно у евнуха. Сказав это, он прямо приказал Золотым Вороньим Стражам открыть ворота. Городская стража хотела остановить их, но не осмелилась. Оставалось лишь беспомощно смотреть, как группа всадников вылетела из столицы. За городом в середине лета расстилалась густая зелень. Лу Янь повёл людей по малой дороге, мчась во весь опор, обходя дорогу через Ущелье Дракона, где сейчас шли бои, и направляясь прямо в Тяньшуй. Холодный ночной ветер бил ему в лицо, но он даже не чувствовал боли. В голове была только одна мысль. Быстрее. Ещё быстрее. Император ждал лекарства, которое могло спасти ему жизнь. А Бессмертному Духу тоже срочно требовалось спасение. В письмах трёх государств было сказано, что если Бессмертный Дух не капитулирует, через десять дней начнётся война. У Лу Яня почти не оставалось времени. Первой целью он выбрал Тяньшуй — ближайшее государство к Бессмертному Духу. Кого винить в том, что Гунсунь Ую слишком мягкосердечен? Разумеется, начинать нужно было с него. Евнух Хэ ехал позади Лу Яня. Его голос заглушал ветер, но тревога в нём слышалась отчётливо: — Ваше Высочество, мы углубляемся прямо в логово тигра. Не слишком ли опасно брать с собой так мало людей? Лу Янь яростно хлестнул коня кнутом. — Об этом нельзя объявлять открыто. Добравшись до постоялого двора, переоденемся в проезжих купцов. О том, как попасть в столицу Тяньшуя, поговорим позже. Иначе, если нас обнаружат Уюнь и Дунли, это принесёт беду. Путь, который выбрал Лу Янь, был трудным и опасным, но позволял сильно сэкономить время. Они ехали день и ночь без отдыха, по суше и по воде. На восьмой день наконец добрались до столицы Тяньшуя — города Ую. Хотя Лу Янь и его люди были покрыты дорожной пылью, благородную осанку скрыть было невозможно. Когда они въезжали в город, многие бросали на них любопытные взгляды. Стражники у ворот долго рассматривали их поддельные документы, а затем подозрительно спросили: — Откуда вы прибыли? На людей Тяньшуя вы совсем не похожи. Народ Тяньшуя был простым и честным, искусным в земледелии и ткачестве. Лишь знать могла обучаться фехтованию, и это полностью отличалось от обычаев Бессмертного Духа. Хотя Лу Янь и его люди были одеты просто, все они носили мечи и держались с достоинством, потому особенно бросались в глаза. Лу Янь улыбнулся и остановил евнуха Хэ, уже собиравшегося заговорить: — Мы всего лишь безымянная школа из мира цзянху, не имеющая постоянного пристанища, потому и не можем сказать, откуда мы родом. В эти смутные времена я по приказу учителя вывел своих братьев с гор в путешествие. Услышав, что Тяньшуй богат и обширен, а нравы здесь просты и добры, мы специально прибыли посмотреть местные обычаи. Надеюсь, господин офицер окажет нам любезность. Все они прибыли из дворца, их кожа была светлая, не тронутая солнцем и ветром. На крестьян или торговцев они совсем не походили. К тому же никто не желал расставаться с длинными мечами, поэтому образ школы боевых искусств подходил им лучше всего. Не зря Тяньшуй славился простыми нравами. Услышав это, стражник у ворот не только не заподозрил их, но даже с завистью посмотрел на мечи у них на поясах. В Тяньшуе мечников было немного, а положение их считалось чрезвычайно высоким. — Вот как. Судя по всему, все вы обладаете выдающимся мастерством. Зачем же мучиться в горах? Если поступите на службу двору, вполне можете получить высокий чин. Лу Янь забрал возвращённые документы и незаметно вложил в руку собеседника серебряный слиток, поклонившись: — Благодарю господина военного за наставление. После того как они вошли в город Ую, стало ясно, что он совершенно не похож на всё, что находилось за его стенами. Улицы были заполнены лавками со всевозможными товарами, такими, как сезонными цветами, шёлковыми тканями, драгоценными камнями и редкими лекарственными травами. Прохожие сновали туда-сюда. Женщины украшали волосы цветами, мужчины обмахивались веерами. Воистину мирная и процветающая картина. Евнух Хэ небрежно поднял с прилавка кусок необработанного водного нефрита и вздохнул: — Говорят, Тяньшуй процветает и сидит на сокровищнице. И правда, качество этого нефрита такое, что его можно отправлять прямо во дворец. Не ожидал увидеть подобное просто на улице. Лу Янь отстегнул флягу с пояса и сделал глоток. — У каждого своя судьба, не стоит завидовать другим. Бессмертный Дух силён в боевых искусствах, а Тяньшуй богат сокровищами. Разве может один человек забрать себе всё хорошее? Евнух Хэ кивнул и положил камень обратно. — Господин говорит истину. Этот старый слуга глуп. Раз уж мы прибыли сюда, то нам следует… Он имел в виду, как можно скорее войти во дворец, встретиться с императором и убедить его отозвать войска. Но Лу Янь сказал: — Не спеши. Найдём постоялый двор, переночуем и восстановим силы. Несколько дней они не смыкали глаз, держась лишь на внутренней энергии. Даже железный человек не выдержал бы такой усталости. К тому же уже был вечер, и входить во дворец сейчас было бы неуместно. На этот раз Лу Янь взял с собой достаточно денег и сразу нашёл самый большой постоялый двор в городе. Он заказал тридцать лучших комнат и пятнадцать столов еды на первом этаже, с роскошью без меры. Они сели ужинать внизу, по четыре человека за столом, полностью игнорируя взгляды окружающих. Лу Янь заметил настороженность евнуха Хэ и с улыбкой сказал: — Всё в порядке. Мы уже сумели войти в город. Даже если кто-то нас раскроет, это не станет большой бедой. Просто ешьте и пейте спокойно. Евнух Хэ уже собирался согласиться, как вдруг снаружи послышались звуки драки. Прохожие столпились смотреть представление. Он спросил у слуги: — Что там происходит? Похоже, кто-то дерётся? Слуга, казалось, давно привык к подобному: — Да это, наверное, князь Цзя снова сцепился с молодым маркизом семьи Хуай. Они друг друга терпеть не могут и каждые несколько дней дерутся прямо на улице. Если вам нечем заняться, можете сходить посмотреть. Сказано это было с изрядным чувством юмора. Лу Ян улыбнулся: — Если они дерутся так яростно, разве городской надзор не вмешивается? Слуга ответил: — Власти-то хотели бы вмешаться, да только никто не смеет. Князь Цзя — двоюродный брат нынешнего наследного принца, а семья Хуай — старые сановники трёх династий. Кто же настолько глуп, чтобы перейти им дорогу? Услышав это, Лу Ян слегка замер. — Наследный принц? Кто именно? Слуга как ни в чём не бывало ответил: — Вы, должно быть, приезжий? В нашей династии только один наследный принц. Кто же ещё? Разумеется, наследный принц Ую. Лу Ян озадаченно спросил: — В прошлом году я слышал, что ваш император тяжело болен. Почему же наследный принц до сих пор не взошёл на престол? Этот вопрос считался довольно щекотливым. Слуга огляделся по сторонам, убедился, что никто не слушает, и понизил голос: — Государь и правда серьёзно болен, но болезнь у него душевная. После возвращения наследного принца Ую ему стало гораздо лучше. К тому же императорский лекарь лечит его редкими травами. Похоже, проживёт ещё не один десяток лет. Лу Ян на миг поперхнулся: — Вот как… Ну просто замечательно. Чужих отцов можно было спасти, а его отец всё ещё оставался отравленным. Лу Ян снова и снова обдумывал услышанное, затем, вспомнив кое-что, многозначительно взглянул на евнуха Хэ: — Пойдём, посмотрим. На улице две группы людей стояли друг против друга. С одной стороны стоял красивый молодой человек с жёлтым поясом на талии, вероятно князь Цзя, двоюродный брат наследного принца Гунсунь Ую. С другой — крепкий юноша с острыми бровями и ясными глазами, молодой маркиз семьи Хуай. У каждого было по нескольку слуг, атмосфера накалилась до предела. Но, похоже, сильнее злился князь Цзя: — Сюй Вэньда! Как ты смеешь уводить наставника, которого я с таким трудом нашёл?! Если сегодня не вернёшь его, я сравняю ворота вашего поместья Хуай с землёй! Молодой господин Сюй оставался невозмутим, а в его голосе слышалась насмешка: — Гунсунь Цзя, я знаю, что ты близок с наследным принцем, но он ещё не взошёл на трон. Мой отец, сановник трёх династий. Кто дал тебе смелость угрожать моему дому? Если не сумел удержать наставника, значит, сам никчёмен. Чаще ищи причины в себе и меньше вини других! Князь Цзя вспыхнул ещё сильнее: — Сам напрашиваешься на смерть! Не говоря больше ни слова, они тут же сцепились, перевернув ближайшие лавки и вызвав хаос вокруг. В итоге слуги со стороны молодого господина Сюя оказались сильнее. Один из них ударил князя Цзя ладонью в грудь, и тот отлетел, словно воздушный змей с оборванной нитью, вызвав вскрики толпы. Когда все уже решили, что князь Цзя рухнет лицом в землю, чёрная фигура внезапно взмыла в воздух, стремительно подхватила его за талию и легко опустилась обратно, ловкая, как ласточка. — Среди людей превыше всего ценится согласие. Зачем же вам так гневаться? Причинять вред друг другу очень некрасиво. Человек в чёрном, произнёсший эти слова, был поистине одним из самых красивых мужчин на свете. Говорил он неторопливо и спокойно. В руке он держал длинный меч снежно-голубого цвета, на ножнах которого был вырезан священный зверь. На поясе висел искусно сделанный шар размером с драконий глаз. Кроме этого, на нём не было ничего, ни признаков богатства, ни бедности. Молодой господин Сюй прищурился: — Ты помощник, которого нанял Гунсунь Цзя?! Лу Янь улыбнулся: — Раз уж я его спас, выходит, так оно и есть. Молодой господин Сюй усмехнулся: — Хороший мальчишка. Осмелился вмешаться в мои дела, не дорожа жизнью. Люди, проучите его! Едва он договорил, пятеро слуг бросились вперёд. Лу Янь одной ладонью вытолкнул князя Цзя за пределы схватки и сам устремился навстречу. Он даже не обнажил меч. Его движения были быстры, словно молния. Меньше чем за двадцать приёмов все пятеро уже лежали на земле, стоня от боли. Молодой господин Сюй резко насторожился. Он не понимал, когда в городе Ую появился столь опасный человек. Его лицо несколько раз менялось, и наконец он сложил руки в поклоне: — Не знаю имени уважаемого господина. Сегодня я был поспешен и невольно оскорбил вас. По мнению Лу Яня, мастерство этих слуг было весьма посредственным, далеко не сравнимым с ожесточёнными схватками мастеров на Пиру Десяти Тысяч Государств. Он перекинул меч за спину, спрятав его, и без тени раздражения сказал: — Я человек из диких мест, имя моё не стоит упоминания. Но ваша драка на улице мешает простым людям жить и вредит вам самим. Почему бы не оказать мне честь и не разойтись? Молодой господин Сюй подумал, что умения этого человека поистине выдающиеся. Раз тот не желает раскрывать имя, заставить его невозможно. Оставалось только потом разузнать тайно. Он натянуто улыбнулся: — Раз уважаемый господин так говорит, я окажу вам эту честь и уйду. Молодой господин Сюй и сам был человеком решительным. Сказав это, он махнул рукой и действительно увёл своих слуг. Зрители, увидев, что представление окончено, постепенно начали расходиться по двое и по трое. Лу Янь уже собирался вернуться на постоялый двор, как вдруг сзади раздался голос: — Благодетель! Князь Цзя наконец оправился после пережитого испуга. Держась за грудь, он поспешно подошёл вперёд, и глаза его засияли, когда он встретился взглядом с Лу Янем. — Благодетель, я ещё не успел поблагодарить вас за своевременную помощь. Если бы не вы, я бы либо погиб, либо остался калекой! Не окажете ли честь этому князю, позволите устроить у меня дома пир в знак благодарности за спасение жизни? Лу Янь ответил: — Это было лишь пустяковое дело, не стоит упоминания. К тому же меня ждут друзья, боюсь, это будет неудобно. Князь Цзя невольно взглянул в сторону постоялого двора и заметил внутри несколько десятков людей с мечами. Его сердце дрогнуло. — Откуда родом благодетель? Вы совсем не похожи на человека из Тяньшуя. Лу Янь слабо улыбнулся: — Я прибыл с юга, по приказу учителя спустился с гор вместе с младшими братьями странствовать. Князь Цзя обрадовался: — Так вы герой Цзянху! Этот князь с детства любит слушать истории о мире боевых искусств. Такая скромная гостиница слишком убога для вас. Вы непременно должны отправиться в моё поместье и как следует отобедать. Говорил он искренне, будто не собирался отступать, пока Лу Янь не согласится. А Лу Янь как раз намеревался воспользоваться им, чтобы попасть во дворец, потому несколько раз для вида отказался, а затем всё же согласился. — Ваше мастерство меча поистине великолепно. Если вы будете просто скитаться по Цзянху, это станет пустой тратой таланта. Почему бы мне не представить вас наследному принцу? Тогда в будущем и титул, и место при дворе будут у вас в руках. Князь Цзя приходился двоюродным братом принцу Гунсуню и, будь то явно или тайно, находился в хороших отношениях с наследным принцем. Обнаружив талантливого человека, как он мог не порекомендовать его? В тот день Лу Янь не смог устоять перед настойчивыми приглашениями князя Цзя и вместе с евнухом Хэ остановился в княжеском поместье. Но когда ночь стала глубокой, хозяин явно совсем не хотел спать и всё ещё тянул его к беседе. Сидя у стола, Лу Янь опустил голову и полировал свой меч. Лезвие мерцало холодным блеском, сразу показывая, что оружие это далеко не простое. — Ваше Высочество слишком добры, но я привык жить среди гор и полей. Послезавтра я собираюсь покинуть Тяньшуй и не имею интереса к делам двора. Князь Цзя встревожился: — Послезавтра? Так скоро? Он принялся искренне уговаривать: — Благодетель, сейчас четыре государства охвачены войной, повсюду смута. Наследный принц мудр и непременно не позволит вашему таланту пропасть зря. Как насчёт так, завтра я возьму вас во дворец и представлю наследному принцу. Когда увидите его, всё поймёте сами. Услышав это, Лу Янь словно заколебался и, опустив голову, задумался. Некоторое время в комнате слышался лишь треск свечного огня. Затем он произнёс: — Хорошо. Тогда я встречусь с ним. На лице князя Цзя наконец появилась улыбка. — Я ведь ещё не спросил имя благодетеля? Лу Янь вложил длинный меч в ножны и медленно произнёс два слова: — Чэнь Инци.