Игра на выживание в садистском романе

Ночь тихо ушла среди стрекота цикад. На следующее утро Гунсунь Ую завтракал, когда слова князя Цзя так поразили его, что палочки в руках дрогнули, а еда соскользнула вниз. Он резко поднял голову: — Как ты сказал его зовут? Князь Цзя ответил: — Чэнь Инци. Кузен, мастерство меча у этого человека необыкновенное, он наверняка скрытый мастер. В тот день на улице Сюй Вэньдао уже собирался переманить его к себе. Нельзя позволить ему опередить тебя! Гунсунь Ую медленно опустил палочки и задумался. Чэнь Инци… Чэнь Инци… Неужели это и вправду Лу Янь, прибывший в Тяньшуй? Но сейчас две армии воюют. Зачем ему искать его именно теперь? Неужели он совсем не боится смерти? Нахмурившись, Гунсунь Ую спросил: — Где он сейчас? Князь Цзя ответил: — Ждёт в боковом зале, кузен. Хочешь увидеться с ним? Но Гунсунь Ую сказал: — Не нужно. Я сам пойду к нему. Тебе сопровождать не надо. Хотя армии находились в состоянии войны, Бессмертный Дух ещё не пал, а император всё ещё считался владыкой Двенадцати Континентов. У него не было причин вызывать Лу Яня к себе. Отпустив слуг, Гунсунь Ую один направился в боковой зал. Войдя внутрь, он увидел знакомую фигуру, стоявшую к нему спиной. На миг он сам не понял, что чувствует, облегчение или тревогу, и сложным тоном произнёс: — Князь Фэнлин? — Наследный принц Ую, давно не виделись. Как поживаете? Лу Янь в это время рассматривал пейзажную картину, висевшую в главном зале. Услышав голос, он обернулся. Он всё так же сохранял беспечный вид, словно война двух армий никак его не касалась. От него исходило ощущение, будто в мире не существует ничего, что могло бы поколебать его настроение. Всего за один год Гунсунь Ую избавился от прежней детскости. Теперь, помогая государю управлять делами страны, он приобрёл осанку человека, способного стоять самостоятельно. Прежняя наивность исчезла, но глаза всё ещё оставались живыми и тёмными. Он внимательно оглядел Лу Яня. — Ты пришёл один? Лу Янь ответил: — Я привёл пятьдесят стражей Золотого Ворона. Гунсунь Ую поджал губы. — Ты понимаешь, что сейчас армии воюют, и если ты один явился в Тяньшуй, тебя могут схватить, провести перед войсками как жертвенное подношение, чтобы подорвать дух Бессмертного Духа? Он знал об этом. В объявлении войны и Уюнь, и Дунли особо потребовали выдать Лу Яня. Почему же тот вместо того, чтобы спокойно оставаться в Бессмертном Духе, проделал весь путь до Тяньшуя? Лу Янь беспечно рассмеялся: — Если захотят использовать меня как жертву, так пусть используют. Если я потеряю голову, тогда останется шрам размером с чашу. После смерти боли я всё равно не почувствую, так что мне безразлично, что они со мной сделают. Хотят, пусть даже барабан из моей кожи сделают. Гунсунь Ую сказал: — Ты довольно спокойно об этом говоришь. Знаешь ли ты, как сильно тебя ненавидят Уюнь и Дунли? Лу Янь сделал вид, что не понял скрытого смысла его слов, улыбнулся и спросил в ответ: — А ты? Ты тоже меня ненавидишь? Гунсунь Ую сморщил нос, и в нём вновь мелькнула тень прежней детскости. — Мы в Тяньшуе не такие мелочные. Ты рисковал жизнью, чтобы спасти меня и вернуть на родину. Даже если между нами была бы огромная вражда, я бы не держал зла. Если говорить честно, эту войну начали Уюнь и Дунли. Мы вовсе не хотели вмешиваться, потому и остаёмся в тылу, лишь поставляя провиант. Тяньшуй был подобен тростнику на ветру, выживал, полагаясь на сильные государства. Теперь, когда два других царства объединились, полностью остаться в стороне они не могли. Услышав это, взгляд Лу Яня дрогнул. — Правда? Гунсунь Ую даже немного гордо вскинул подбородок. — Зачем мне тебе лгать? Мы не любим войны. Куда лучше спокойно жить здесь. Они специально потребовали, чтобы Бессмертный Дух выдал тебя, но, учитывая, как ты относился ко мне раньше, я не стал поднимать шум вместе с ними. «Хороший ребёнок. Значит, все те закуски, что я тебе таскал, не пропали зря». Лу Янь шагнул вперёд и спросил: — Раз у тебя нет желания воевать, можешь помочь мне в одном деле? Гунсунь Ую вздрогнул. — Ты ведь не просишь меня отвести войска? Я не могу это решить, и отец тоже не может. Всё зависит от Уюня и Дунли. Лу Янь сказал: — Конечно, я знаю, что ты этого не решаешь. Но если я смогу убедить Уюнь отвести войска, и останется только Дунли, станешь ли ты на мою сторону? Немного подумав, Гунсунь Ую ответил: — Если ты действительно заставишь Уюнь отступить, тогда один Дунли уже не будет серьёзной угрозой. В таком случае мой отец сам найдёт способ выйти из этого хаоса. Провиант для армии ещё в пути. Если ты правда собираешься в Уюнь, я могу постараться задержать поставки на несколько дней и выиграть тебе время. Услышав это, Лу Янь почувствовал, как с сердца свалился огромный камень. Вспомнив о болезни императора, он поколебался и всё же спросил: — У вас в Тяньшуе ещё остались Пилюли Кровавой Жабы? — Ещё остались? Гунсунь Ую расширил глаза. — Это величайшее сокровище под небом, и существует только одна! Ты думаешь, это мясные булочки на улице, которые можно купить целую корзину? Лу Янь не стал говорить об отравлении императора. Это было слишком важное дело, которое нельзя было раскрывать. — Как ты знаешь, когда-то на меня совершили покушение, и я получил рану мечом в грудь. До конца она так и не зажила. Императорский лекарь сказал, что лучше всего лечить её Пилюлей Кровавой Жабы, иначе это может сократить мне жизнь. Гунсунь Ую покачал головой. — Если тебе нужны другие небесные сокровища, я, возможно, смогу собрать их для тебя. Но Пилюль Кровавой Жабы больше нет. Скажу тебе честно, их вообще было только две. Одну преподнесли Бессмертному Духу, вторую съел мой отец… Эй, а почему ты не попросил ту, что была у императора? Он ведь так тебя любит, неужели пожалел бы одну пилюлю? Лу Янь лишь коротко сказал: — Та была использована ещё много лет назад. Поняв, что лишней Пилюли Кровавой Жабы нет, он невольно пал духом. Значит, придётся искать другой способ вывести яд из тела императора. Он похлопал Гунсунь Ую по плечу. — Независимо от того, удастся сегодня дело или нет, я благодарю тебя. Что бы ни случилось дальше, я не втяну Тяньшуй в это. Я прибыл тайно и не могу долго здесь оставаться. Сегодня же покину дворец. Гунсунь Ую заметил усталый вид Лу Яня и немногочисленную охрану рядом с ним, потому невольно окликнул: — Эй, ты правда совсем не боишься смерти? Лу Янь остановился, обернулся и невольно улыбнулся. — Боюсь и не боюсь. В конце концов, в этом мире есть многое страшнее смерти. Гунсунь Ую сказал: — Если ты знал, что всё так выйдет, зачем тогда сделал это с самого начала? Изначально Чжао Юйчжан не хотел нападать на Бессмертный Дух. Но после того как ты очнулся после покушения, резко изменился, а потом запер Шан Цзюняня в темнице и пытал его, он твёрдо решил преподать тебе урок. Услышав упоминание о том пустом отрезке памяти, Лу Янь не знал, что ответить, и промолчал. Гунсунь Ую взглянул на него. — Кулон, который я тогда тебе подарил… он всё ещё у тебя? Лу Янь словно очнулся от мыслей, достал из-за пазухи кроваво-красный нефритовый кулон и протянул его Гунсунь Ую. — Всё это время носил его с собой. На этот раз я и пришёл, чтобы вернуть тебе. Если бы ты не напомнил, я бы почти забыл. Гунсунь Ую не взял кулон. Спокойно глядя на него, он сказал: — Ты один прошёл тысячи ли пути. Я восхищаюсь твоей смелостью. Говорят, бедовые люди живут тысячу лет. Такой человек, как ты, не должен умереть рано. Оставь нефрит себе. Возвращать не нужно. Сказав это, он снял с пояса жетон для выхода из дворца и бросил его Лу Яню. — Иди. Если однажды Тяньшуй постигнет великое бедствие, надеюсь, ты вспомнишь сегодняшнюю услугу и протянешь руку помощи. Тогда Лу Янь не уловил скрытого смысла этих слов и лишь ответил: — Разумеется. После этого он повернулся и ушёл. Покинув дворцовые ворота, Лу Янь всё больше чувствовал, что что-то не так. Он невольно остановился и достал из-за пазухи Кулон Кровавой Души. Внимательно осмотрев его, он тайно направил внутрь немного внутренней силы. Нефритовая оболочка с треском раскололась, и внутри оказалась круглая прозрачная Пилюля Кровавой Жабы. На миг он остолбенел. Неужели внутри этого кулона действительно была ещё одна Пилюля Кровавой Жабы?! Оказалось, всего пилюль было три. Императрица Тяньшуя опасалась, что Гунсунь Ую, отправившись в Бессмертный Дух, может столкнуться со смертельной опасностью, потому спрятала пилюлю внутрь кулона, чтобы защитить сына. Неожиданно она попала в руки Лу Яня, став для него огромным долгом благодарности. Глядя на Пилюлю Кровавой Жабы в ладони, Лу Янь наконец почувствовал, как с сердца спал самый тяжёлый груз. Не теряя времени, он немедленно вернулся верхом в гостиницу и передал пилюлю евнуху Хэ. — Возьми её и немедленно возвращайся в Бессмертный Дух. Тайно передай Пилюлю Кровавой Жабы отцу-императору. Никому больше не позволяй узнать, иначе это вызовет борьбу за неё. Старик Хэ тревожно спросил: — Ваше Высочество, разве вы не возвращаетесь вместе со мной? Лу Янь покачал головой. — Мне ещё нужно отправиться в Уюнь и попробовать убедить их отвести войска. Состояние императора не терпит промедления, а доверить это другим я не могу. Придётся побеспокоить тебя совершить этот путь одному. Старик Хэ изначально не хотел оставлять Лу Яня одного, но, вспомнив его нынешнее выдающееся мастерство меча, решил, что для самозащиты этого достаточно. К тому же император находился при смерти. У него не было выбора, переодевшись, он поспешно отправился верхом обратно в Сяньлин. Тем временем Лу Янь вместе с оставшимися пятьюдесятью стражами Золотого Ворона направился в сторону Уюня. *** — Только что пришло известие из Тяньшуя, с перевозкой припасов возникли проблемы. До тыла они смогут добраться лишь через несколько дней. Во дворе с клёнами, в резиденции канцлера, мужчина в красном играл в шахматы сам с собой. Услышав это, он даже не поднял головы и лишь чёрной фигурой съел белую. Густые ресницы отбрасывали тень на глаза, а голос звучал равнодушно: — Пусть найдут способ доставить всё вовремя. Объявление о начале войны уже разослано. Если наступление задержится, это ударит по боевому духу. Чжао Юйчжан сел напротив него. На его одеждах были вышиты золотые пяти когтистые драконы. Он больше не был заложником, которого каждый мог унижать, а стал владыкой государства. — У Дунли большие амбиции. Когда падёт Бессмертный Дух, как делить города, тоже станет проблемой. Канцлер Шан взял ещё одну белую фигуру. Тонкими пальцами он медленно постукивал нефритовой шашкой по столу. — Я знаю, что задумал Лю Цюэдань. Земли Уюня обширны, но людей мало. Какая польза от лишних территорий? Можно отдать ему несколько городов, но людей я должен получить себе. Чжао Юйчжан знал, что под «людьми» имелся в виду Лу Янь, и не удержался: — Убить его было бы слишком милосердно, не говоря уже о том, чтобы менять на него города. Я не намерен терпеть такую молчаливую потерю. Канцлер Шан поднял на него взгляд. Его глаза были тёмными, как бездонные холодные омуты. — Ты забыл обещание, которое дал мне? Чжао Юйчжан надулся. — Не забыл. Просто привести Лу Яня к тебе. Канцлер Шан слегка изогнул губы, но в этом не было ни тени улыбки. Он отчётливо, слово за словом, напомнил: — Запомни, живым. Мне не нужен труп. Мёртвые не двигаются, не говорят и не чувствуют боли. Какой в них смысл? Ему нужен был живой Лу Янь. В разгар лета клёны во дворе ещё не покраснели, стояли лишь густо-зелёными. С наступлением сумерек двор стал ещё тише, слышался только стрёкот цикад. Извилистая каменная дорожка вела к павильону и под луной поблёскивала, словно жемчуг. Канцлер Шан толкнул дверь и вошёл в пыточную. Стены были увешаны причудливыми орудиями пыток, их острые края холодно поблёскивали, невольно вызывая дрожь. За столом дремал мужчина в длинном синем халате. Услышав шаги канцлера Шана, он поспешно вскочил, но не успел поклониться, как увидел, что тот уже открыл потайную дверь и направился прямо в темницу. Это место Чжао Юйчжан специально использовал для допросов шпионов из других стран. С недавними войнами подозрительных людей стало гораздо больше, и когда-то пустые камеры теперь были заполнены до отказа. Но был только один человек, ради которого канцлер Шан приходил допрашивать лично. На деревянной стойке был пригвождён мужчина. Ему отрубили кисти рук и ступни, а тело удерживали лишь шесть железных гвоздей длиной в шесть цуней, пробивших плоть и вбитых в доску за спиной. Длинные волосы свисали вниз, слипшиеся от засохшей крови, и выглядел он хуже нищего с улицы. Увидев приближающегося канцлера Шана, мужчина издал сломанный, полный ужаса звук, похожий на вой дикого зверя, и неудержимо задрожал. Было видно, что он напуган до крайности. Канцлер Шан взял со стола рядом чистый длинный нож. Затем медленно поднял подбородок мужчины кончиком лезвия и посмотрел в его мутные глаза. — Боишься меня, канцлера? Мужчина задрожал ещё сильнее. Ткань, прикрывавшая тело, соскользнула, открывая плоть, испещрённую гниющими ранами. Самая глубокая рана уже обнажала белую кость. Канцлер Шан улыбнулся. Говорил он неторопливо: — Чего тебе меня бояться? Тебе бы благодарить меня следовало. Каждый день я кормлю тебя драгоценностями вроде женьшеня и линчжи, лишь бы ты жил подольше. Пока он говорил, нож в его руке медленно скользнул вниз. По линии тазовой кости он небрежно срезал кусок окровавленного мяса. Подвешенный мужчина взвыл от боли. Он не мог говорить, но налитые кровью глаза были полны жажды смерти. Он надеялся, что этот человек одним ударом покончит с ним. В подобном месте, в настоящем аду на земле, смерть уже стала роскошью. Но канцлер Шан не обращал внимания. Лезвие медленно двигалось по телу мужчины, словно он размышлял, где ещё можно резать. Наконец он разочарованно понял, что срезать уже нечего. С лязгом он бросил кинжал на стол и вздохнул: — Ты не переносишь тоники. Сколько ни корми, а новое мясо всё равно не нарастает. Горло и рот мужчины были набиты раздробленными серебряными иглами. Со временем всё это превратилось в гной и кровь, это было больнее, чем если бы ему просто вырезали язык. Канцлер Шан прошёл за пыточный стол, нашёл чистое кресло и сел. Откинувшись назад и закрыв глаза, он выглядел так, словно только здесь мог по-настоящему расслабиться. Он тихо пробормотал: — То, что ты терпишь сегодня, ничто по сравнению с тем, что пережил я… Когда падёт Бессмертный Дух, я смогу увидеть его. Тебе лучше подумать, как вернуть его душу обратно. Иначе сегодняшние мучения никогда не закончатся. В пустой и тихой темнице звучал только его голос. Когда канцлер Шан закрывал глаза, в памяти возникал момент, когда Лу Янь очнулся после удара мечом. Те слегка приподнятые глаза больше не несли прежней улыбки и света. В них остались лишь жестокость и жажда убийства — словно у зверя, лишённого чувств. С того мгновения канцлер Шан понял, что с Лу Янем что-то не так. Но ни император Бессмертного Духа, ни остальные ничего странного в его переменах не замечали. Он тайно испытал его в поединке. Но Лу Янь не выдержал даже трёх его приёмов, а затем обвинил его в покушении и бросил в темницу. За прошедший год канцлер Шан подверг человека на стойке бесчисленным пыткам, испробовав все возможные жестокие методы. И только когда тот больше не смог терпеть боль, он признался во всём. Он признал, что применил к Лу Яню искусство захвата души. Иначе говоря… тот Лу Янь вовсе не был настоящим Лу Янем. Канцлер Шан медленно провёл кончиками пальцев по шее. Там до сих пор оставался старый светло-коричневый шрам, след от удара мечом, нанесённого Лу Цянем. Хоть тогда он лишь хотел проверить способности Лу Цяня и во время схватки сдерживался, тот бил с намерением убить. Пользуясь его мгновенной невнимательностью, Лу Цянь вонзил клинок ему в горло. Если бы не дедушка Хэ, который, рискуя жизнью, вмешался, он мог бы тогда погибнуть в Бессмертном Духе. Пальцы невольно сжались. На бледной руке вздулись вены. В его сердце всё ещё оставалось слишком много неразрешённого. Канцлер Шан внезапно открыл глаза и посмотрел на мужчину, пригвождённого к деревянной стойке. Без всяких эмоций он спросил: — Ты ведь всё время хотел узнать, когда я тебя отпущу? В мутных глазах мужчины мелькнула надежда. Но в следующую секунду она разбилась вдребезги. Он увидел, как канцлер Шан улыбнулся. Его ржаво-красные одежды напоминали цвет свернувшейся крови, источая опасность. Словно ядовитая змея высунула язык, пробуждая в глубине сердца самый сильный страх и тревогу. — Я сам себя ещё не простил. Как же я могу отпустить тебя? Голос прозвучал тихо. Это больше походило не на вопрос, а на признание самому себе. — Но если ты сможешь вернуть его душу, я подарю тебе лёгкую смерть. Когда канцлер Шан понял, что душа Лу Яня была похищена, он сразу хотел увести его из Бессмертного Духа. Хоть связанным, хоть силой. Возможно, тогда ещё можно было бы найти способ вернуть душу назад. Но одному действовать было слишком трудно. Он сам оказался заперт в темнице и не мог выбраться. К счастью, теперь у него уже была собственная власть. Раз уговоры не помогают — он воспользуется силой. Как бы там ни было, он обязан забрать Лу Яня из Бессмертного Духа к себе. Пока этот человек рядом с ним, всё можно обсудить. Он всегда найдёт способ вернуть ему душу. Порыв ветра ворвался через вентиляционное отверстие позади. Грязные волосы мужчины приподнялись, открывая лицо, состарившееся от ужаса. Будь Лу Янь сейчас здесь, он бы сразу узнал этого человека. Это был Цзуй Лин — тот самый человек в чёрном, устроивший засаду в пригороде. Он в муках раскрыл рот и невнятно выдавил: — Н… невозможно… вернуть… Хотя он жаждал быстрой смерти, солгать этому живому воплощению ада перед собой он не смел. Никогда ещё не бывало случая, чтобы захваченная душа вернулась обратно. Лу Янь уже никогда не сможет стать прежним.