Игра на выживание в садистском романе

Лю Цюэдань никак не ожидал, что в следующий раз увидит Лу Яня при таких обстоятельствах. Лу Янь вовсе не выглядел человеком, чья страна вот-вот падёт. Его не привели как пленника с кандалами на руках. Напротив, на нём было сдержанное, но роскошное тёмно-красное княжеское одеяние. Он стоял с прямой спиной позади послов Уюня, спокойно и гордо, с лёгкой улыбкой на губах. Вместе с Шан Цзюньнянем он кивнул и совершил полупоклон. — Наш государь действительно заключил союз с Дунли, однако из-за прекращения поставок зерна из Тяньшуя, а также засух и бедствий, постигших Уюнь, чиновники ведомства Тайцин наблюдали звёзды ночью и предостерегли, что в ближайшие годы следует избегать кровопролития, иначе на народ может пасть небесная кара. Поэтому мы временно приостановили военные действия. Надеемся, Ваше Величество отнесётся к этому с пониманием. Объяснение Шан Цзюньняня звучало величественно и благородно, однако любой проницательный человек понял бы, что это всего лишь предлог. Взгляд Лю Цюэданя остановился на Лу Яне. Под широкими рукавами скрывались потрясение и изумление, а пальцы незаметно сжались. — Среди послов я вижу человека, который кажется мне весьма знакомым. Неужели старый знакомый? Почему бы не выйти вперёд и не встретиться? Это был частный пир, и людей в зале находилось немного. Кроме послов Уюня, присутствовали лишь несколько важных сановников Дунли. Заметив, что все взгляды обратились к нему, Лу Янь понял, что речь идёт о нём. Он спокойно вышел вперёд, уверенно ступая, и изящно поклонился: — У Вашего Величества поистине зоркий глаз. Прошёл уже год с нашей последней встречи. Как вы поживали? Он вёл себя как легкомысленный повеса, приветствуя всех одной и той же фразой, неважно, кто перед ним стоял. Шан Цзюньнянь равнодушно отвёл взгляд, не желая смотреть на лицо Лу Яня, прославившееся своей распущенностью. Взгляд Лю Цюэданя потемнел. — Как мне обращаться к тебе — князь Фэнлин или Чэнь Инци? Князь Фэнлин, безжалостно мучивший его, и Чэнь Инци, который обманом выведал у него техники владения мечом, обе эти личности приносили Лю Цюэданю невыразимое унижение. Улыбка Лу Яня не изменилась. — Оба имени принадлежат старому знакомому. Ваше Величество может называть меня как пожелает. К этому моменту Лю Цюэдань всё понял. Уюнь тайно встал на сторону Сяньлина, а их визит сюда явно был попыткой заставить его отвести войска. Он никак не ожидал, что Шан Цзюньнянь окажется настолько «великодушным», что после перенесённого унижения всё же сменит сторону и станет помогать Лу Яню. Лю Цюэдань холодно произнёс: — Подать места послам. Шан Цзюньнянь и Лу Янь сели рядом. После нескольких кругов вина Шан Цзюньнянь поднял чашу и сказал: — Пусть государство и велико, ему не следует быть высокомерным и грубым. Пусть оно и сильно, ему не следует без причины начинать войну. Теперь, когда Тяньшуй и Уюнь по разным причинам вышли из союза против Сяньлина, каковы намерения Вашего Величества? Лю Цюэдань не поднял чашу, а лишь с скрытым смыслом произнёс: — Пусть государство и мало, оно не должно терпеть оскорбления от предателей. Пусть слова и легки, но обещания следует исполнять. Теперь, когда Сяньлин силой подавляет других, как Дунли может не сопротивляться? Шан Цзюньнянь спокойно выпил вино, ничуть не изменившись в лице. — Судя по словам Вашего Величества, вы намерены продолжать поход на Сяньлин? Лю Цюэдань тут же ответил вопросом на вопрос: — Это чей вопрос, канцлер Шан? Уюня или Сяньлина? У Дунли нет вашей терпимости, чтобы с улыбкой проглатывать любые унижения. Шан Цзюньнянь сделал вид, будто не заметил скрытой колкости. Слегка опустив взгляд, он тонкими пальцами поигрывал чашей с вином. — Разумеется, я спрашиваю ради Дунли. Война требует огромных затрат и ложится тяжким бременем на народ. Если же поход окончится неудачей и приведёт к поражению, последствия будут катастрофическими. Теперь, когда две из трёх стран вышли из союза, Дунли остался один и уже не мог нести всё бремя войны. Даже если бы сражение всё же началось, у Сяньлина было семь шансов из десяти на победу. Именно поэтому придворные министры молчали, не желая вмешиваться в обсуждение военного положения. Лю Цюэдань сверху вниз посмотрел на Лу Яня. Его взгляд был настолько острым, будто мог превратиться в два меча и пронзить противника насквозь. Трудно было представить, что человек с обычно мягкими манерами способен быть столь наступательным. — Прошлое осталось в прошлом. Если бы сегодня мы вновь сошлись в поединке, интересно, кто бы победил? К Лу Яню Лю Цюэдань испытывал только ненависть. Но к Чэнь Инци он относился как к другу. Однако после побега заложника и раскрытия настоящей личности Лу Яня Лю Цюэдань слишком поздно понял одну вещь… Лу Янь принял облик Чэнь Инци, приблизился к нему лишь ради того, чтобы выведать тайны меча Даньцин. Даже та забота и внимание, которые он проявлял тогда, теперь были окутаны густой тенью и неотделимы от личной выгоды. Когда-то Лю Цюэдань ставил справедливость выше собственной жизни. Больше всего он ненавидел тех, кто использует искренние чувства других ради личной выгоды. Эта история застряла у него в сердце, превратившись в узел, который с годами становился всё туже. Услышав слова Лу Яня, Лю Цюэдань поднялся с трона. Внезапно он выхватил меч из-за пояса стоявшего рядом стражника, отчего все в зале ахнули от неожиданности. С мечом в руке он спустился по ступеням, направил остриё прямо на Лу Яня и отчётливо произнёс: — Князь Фэнлин, ты и канцлер Шан проделали дальний путь лишь затем, чтобы убедить этого императора отвести войска, верно? Тогда давай сразимся. Если победишь, я отведу армию. Если проиграешь, вернёшься в Сяньлин. Что скажешь?! Едва он закончил, как кончик меча внезапно был отброшен в сторону изящной винной чашей. Удар был настолько сильным, что Лю Цюэдань невольно посмотрел в ту сторону. Он увидел лисьи глаза Шан Цзюньняня, в них скрывались высокомерие и непостижимая глубина. — Ваше Величество, возможно, вы забыли одну вещь. Это не Сяньлин просит вас не нападать, а вам следовало бы просить Сяньлин не заключать союз и не начать наступление… Теперь за Сяньлином стояли Тяньшуй и Уюнь. Чем Лю Цюэдань собирался с ними воевать? Шан Цзюньнянь холодно добавил: — Ваши руки больше подходят держать кисть и писать Даньцин. Для меча вам немного недостаёт силы. Лицо Лю Цюэданя на миг изменилось. Министры поспешно вскочили и стали сглаживать ситуацию с натянутыми улыбками: — Ваше Величество давно слышал о выдающемся мастерстве князя Фэнлина и лишь хотел обменяться приёмами. Это была минутная вспышка. Канцлер Шан, прошу не принимать близко к сердцу. Но вопрос отвода войск крайне важен. Дунли требуется время на обсуждение. Шан Цзюньнянь с интересом спросил: — Обсуждение? И сколько же времени уважаемые министры хотят обсуждать? Выступавший министр украдкой взглянул на лицо Лю Цюэданя и осторожно ответил: — Самое малое — полмесяца, самое большее — месяц. Шан Цзюньнянь спокойно закрыл глаза и решительно произнёс два слова: — Сегодня. Министр тайком вытер пот. — Боюсь, это слишком поспешно. Шан Цзюньнянь прямо поднялся со своего места. Изгиб его губ был ледяным. — Тогда пусть Дунли сразу отправляет войска! Сказав это, он развернулся, собираясь уйти вместе с посольством. Но в этот момент Лу Янь внезапно схватил его за рукав и с улыбкой тихо сказал: — Раз уж Ваше Величество желает состязания, этот князь с радостью примет вызов. Почему бы не попросить уважаемых министров стать свидетелями? Когда у Шан Цзюньняня на руках были козыри, он никогда не отступал легко, даже если приходилось срывать все маски. Лу Янь чувствовал, что в прошлом задолжал Лю Цюэданю, и втайне хотел дать ему путь к отступлению, не доводя дело до уродства. Шан Цзюньняню пришлось сдержать раздражение. Лю Цюэдань уставился на Лу Яня и сквозь зубы выдавил два слова: — Ты храбрец. Был полдень. Солнце палило прямо над головой. Но тренировочная площадка императорской лесной армии уже была забита до отказа. Лю Цюэдань переоделся в повседневную одежду, встал на помост и с лязгом вытащил меч. Лезвие под солнечными лучами сверкнуло так ярко, что резало глаза. — Лу Янь, покажи этому императору своё настоящее мастерство. Не позволяй другим думать, будто ты всего лишь вор, укравший чужие техники! По словам Лю Цюэданя Лу Янь понял, что тот всё ещё не отпустил прошлое. Оружие Лу Яня было слишком острым, и если бы он использовал «между мирами», в поединке это неизбежно подавило бы Лю Цюэданя. Поэтому он одолжил у одного из послов подходящий меч Цинфэн и ловко провернул его в руке. — Ваше Величество, будьте милостивы. Давайте просто обменяемся приёмами и не будем по-настоящему ранить друг друга. — Хватит болтать! Нападай уже! Пока Лю Цюэдань говорил, он развернул остриё меча и ринулся прямо на Лу Яня. Его натиск был яростным, словно он хотел выплеснуть всю копившуюся годами злость. Меч Даньцин славился ловкостью и стремительностью, а то, что Лю Цюэдань мог наносить им столь мощные удары, показывало, что он был не только искусен в живописи и каллиграфии, но и обладал выдающимся боевым мастерством. Поначалу Лу Янь лишь уклонялся. Но позже, заметив, что Лю Цюэдань целится в смертельные точки, он постепенно начал раскрывать часть своей настоящей силы. На помосте они сошлись в ожесточённой схватке. Клинки сталкивались так быстро, что взгляд улавливал лишь остаточные тени движений. Солнце медленно клонилось к западу. Императорская стража, стоявшая вокруг, вся промокла от пота под палящим зноем, но никто даже не моргал, не сводя глаз с площадки. Не каждый день увидишь поединок мастеров, где каждый приём непредсказуем и совершенен. Если удастся перенять хотя бы несколько движений, это принесёт огромную пользу. Спустя неизвестно сколько времени исход начал проясняться. Лу Янь взмыл в воздух и со всей силы обрушил меч вниз. Лю Цюэдань поднял клинок для блока, но не выдержал удара. С металлическим звоном его меч разлетелся, а осколки брызнули во все стороны. Затем ладонь Лу Яня ударила его в грудь. Лю Цюэдань пошатнулся на полшага назад и едва не сорвался с помоста. Тем временем Лу Янь легко приземлился на носки у края площадки. Он опустил взгляд на свой меч и увидел на нём трещину. Скрыто направив силу в запястье, он резко встряхнул рукой. С громким лязгом клинок тоже переломился, и в ладони остался лишь обломок. Лу Янь улыбнулся Лю Цюэданю: — Ваше Величество, наши мечи оба сломаны. Как насчёт ничьей? В этих словах скрывался иной смысл. Если Сяньлин сразится с Дунли, итог будет таким же, как у этих двух разбитых мечей, убить тысячу врагов ценой восьмисот своих. Так почему бы не перековать мечи в плуги и не заключить вечный союз? Лю Цюэдань проглотил металлический привкус во рту и поднял глаза на Лу Яня, словно смотрел на соперника всей своей жизни. Вернувшись в своё государство и взойдя на престол, он сразу же объединился с двумя странами, чтобы напасть на Сяньлин и смыть прошлые унижения. Но он никак не ожидал, что снова проиграет Лу Яню. Он ясно видел, что Лу Янь раньше сдерживался. Его владение мечом намного превосходило собственное мастерство Лю Цюэданя, и такой разрыв нельзя было преодолеть даже годом упорных тренировок. Хриплым голосом Лю Цюэдань задал вопрос, мучивший его долгое время: — Лу Янь, твоё боевое искусство явно не уступает моему. Тогда зачем ты переодевался в Чэнь Инци и учился техникам меча? Лу Янь промолчал. Покрутив в руке обломок меча, он ответил: — Забыл. Лю Цюэдань нахмурился: — Забыл что? Лу Янь усмехнулся: — Технику меча Даньцин. Я её забыл. Лю Цюэдань закрыл глаза. Он больше не мог стоять и рухнул на землю. Ответ Лу Яня не развеял его сомнений, а лишь сделал их ещё глубже. Внезапно над ним легла тень. Кто-то протянул руку, мягко, но крепко помогая подняться. Лю Цюэдань уже собирался резко оттолкнуть человека, но, увидев, что это Шан Цзюньнянь, замер и невольно позволил ему помочь. Шан Цзюньнянь словно вздохнул и тихо произнёс так, чтобы слышал только он: — Если бы тогда ты не отдал технику императорского меча, Император никогда не позволил бы тебе вернуться живым. Даже с защитой Лу Яня вас бы догнали у переправы и силой привезли обратно. Ты никогда не задумывался, почему смог благополучно вернуться и за вами никто не гнался? Во взгляде Лю Цюэданя мелькнуло потрясение. — Что ты хочешь сказать? Шан Цзюньнянь отпустил его руку. — Ничего особенного. Просто знай, тогда именно он спас вам жизнь. Чэнь Инци — это Лу Янь, а Лу Янь — это Чэнь Инци. Между ними нет различия. Теперь, когда поединок завершился ничьей, жизни бесчисленных жителей Дунли лежат на твоих плечах. Солнце садилось. Удушающая жара наконец спала, уступая место небу, залитому огненно-красными облаками. На фоне этого бескрайнего заката императорский город казался величественным и одиноким. Лю Цюэдань смотрел вдаль, словно потерявшись в мыслях, и пробормотал: — Разве у меня вообще есть выбор… *** Вскоре документ о прекращении войны, скреплённый государственной печатью, пересёк горы и реки и благополучно лёг на стол Императора. — Ваше Величество, великая радость! Великая радость!! Министр Лю влетел в зал вне себя от счастья, по дороге даже споткнувшись о собственные ноги. Не поправляя съехавшую шапку, он ворвался внутрь, чтобы первым сообщить добрую весть, но обнаружил, что Императора нет. — Ай, министр Лю, ну и торопитесь же вы. Я ведь звал вас сзади, а вы совсем не слушали! В зал неторопливо вошёл евнух Шэ с мухобойкой в руках. Он шёл спокойно, будто уже знал новости. — Императора нет во Дворце Вечной Жизни. С самого утра он отправился в павильон Тайи. Приходите завтра. Министр Лю вспыхнул от досады: — Как можно откладывать столь важное дело до завтра? Я сейчас же пойду в павильон Тайи… Не успел он договорить, как евнух Шэ перегородил ему путь мухобойкой. — Лучше отдохните. Сегодня годовщина смерти госпожи-консорт, и Император приказал никому его не беспокоить. Министр Лю замер. — Госпожа-консорт? Неужели речь о родной матери князя Фэнлина? Евнух Шэ, как старый знакомый, лениво взмахнул мухобойкой: — Говорят, вы всегда прекрасно осведомлены, но, похоже, сегодня ваши сведения подвели. Нельзя больше называть его князем Фэнлином. Теперь это Его Высочество наследный принц. Министр Лю опешил: — Но я не слышал никакого указа Императора! Евнух Шэ многозначительно ответил: — Скоро. Очень скоро. Один человек сумел убедить три государства отвести войска и спасти Сяньлин от гибели. За такую невиданную заслугу разве слишком много даровать титул наследного принца? В павильоне Тайи тихо клубился дым благовоний. Император, одетый в редкие для него простые одежды, сидел со скрещёнными ногами в тихой комнате. Перед ним висел портрет женщины в воинских доспехах. Величественной, героической, и несравненно прекрасной. В её чертах смутно угадывалось сходство с Лу Янем. Чиновник Судьбы поднёс свиток с переписанными сутрами. — Ваше Величество, сутры, переписанные мной во благо госпожи-консорт, готовы. Прикажете сжечь их, как и в прошлом году? Император открыл глаза, голос его был низким и спокойным: — Сожги. И вместе с ними сожги те мирные договоры. Пусть увидит, каким выдающимся стал наш сын. Чиновник Судьбы принял приказ и уже собирался уйти, когда Император внезапно спросил: — Я намерен объявить князя Фэнлина наследным принцем. Что скажешь? Чиновник Судьбы замер, затем почтительно опустился на колени. — Этот слуга не смеет рассуждать о государственных делах. Однако Учитель когда-то предсказал, что князь Фэнлин несёт судьбу Императорской Пурпурной Звезды. Лишь тёмные тучи скрывали её сияние. Ему надлежало скрываться двадцать три года, пережить великую смертельную беду, и лишь затем Пурпурная Звезда воссияет во весь блеск, взойдя на престол владыкой земли. — Двадцать три года… Император тихо вздохнул. — В прошлом году он пережил покушение за пределами столицы, поистине вырвал жизнь из пасти смерти. Я думал, он так и останется в тумане разума, но теперь наконец пробудился. Чиновник Судьбы низко поклонился: — Это благословение для государства и благословение для народа. Император махнул рукой, голос его стал суровым: — Довольно. Пусть составят указ. Как только князь Фэнлина вернётся в страну, немедленно назначить его наследным принцем. Любой министр, кто осмелится возражать, будет казнён! *** — А-а-а-а! Я убью этого проклятого Лу Яня! Мало того что он вернулся в Сяньлин, так ещё и моего канцлера увёл! Немедленно пошлите людей в погоню! Верните его назад! Во дворце Сянъюань Чжао Юйчжан, схватив за ворот одного из стражников, бесновался от ярости. Этим утром он получил известие: Лу Янь вчера не только уехал с охраной обратно в Сяньлин, но и Шан Цзюньнянь исчез вместе с ним. Сам он умом и так не блистал, а теперь Лу Янь ещё и увёл Шан Цзюньняня, как ему дальше править?! К тому времени Лу Янь и Шан Цзюньнянь уже прибыли к границе двух государств. Они ехали впереди на быстрых конях, ведя за собой процессию размеренным шагом. Даже за сотню шагов было слышно, как Лу Янь задыхается от смеха. — Ха-ха-ха-ха-ха! Чжао Юйчжан сейчас, наверное, бесится и швыряет всё подряд во дворце! Так ему и надо. Кто просил бить в барабаны и подавать мемориал Отцу-Императору, требуя отправить меня в Уюнь по брачному союзу? Вот и получил возмездие! Лу Янь почти лежал поперёк седла, смеясь без удержу. Если бы не его превосходное боевое мастерство, он давно бы свалился с лошади. Шан Цзюньнянь ехал рядом, чувствуя стыд за это зрелище, и холодно спросил: — Значит, Ваше Высочество настолько не желал вступать в брак с Уюнем? Лу Янь вытер слёзы от смеха и ответил: — Какой же ты глупый. Вернувшись в Сяньлин, я всё ещё могу унаследовать трон. А какой смысл оставаться в Уюне, если только Чжао Юйчжан сам не уступит мне престол? Мы теперь семья, нельзя идти против своих! Шан Цзюньнянь подумал и признал, что в этом есть смысл. Лу Янь столько сил потратил, чтобы убедить три государства отвести войска. Если сейчас не воспользоваться этой великой заслугой и не сделать его наследным принцем, позже могут возникнуть перемены. — И всё же тебе стоило оставить ему письмо. Почему ты так спешно уехал? Он ведь отвёл войска отчасти из-за долга перед тобой. Лу Янь ответил: — Пусть попробует воевать. У Уюня хватит припасов? Шан Цзюньнянь бросил на него многозначительный взгляд. — Как ты думаешь, глуп я или глуп Чжао Юйчжан? Уюнь начал запасать провиант ещё в прошлом году. Если начнётся война, неизвестно, кто выйдет победителем. Даже если Чжао Юйчжан сам об этом не подумал, Шан Цзюньнянь уж точно подумал. Ещё год назад Уюнь готовился к нападению на Сяньлин и не собирался ставить всё только на поддержку Тяньшуя. Лу Янь, поразмыслив, понял ситуацию. Он сел прямо и вздохнул: — Похоже, я задолжал ему огромный долг. Как такой дурак вообще сможет удержать власть? Может, этому князю стоило тайком сбежать с тобой? Шан Цзюньнянь было лень исправлять слово «сбежать». Он посмотрел на далёкие волнистые горы. Горный ветер бил в лицо, и ему казалось, что в этом мире больше не осталось ничего, что стоило бы ненавидеть. — Этой землёй и вправду должны править люди, у которых есть чувство долга и чувства сердца. Если даже они не смогут удержать её, то никто не сможет. Лу Янь улыбнулся: — Верно. Он поднял руку, прикрывая глаза от солнца. Вдалеке раскинулось озеро в форме полной луны, сверкающее под лучами света. Окружающие равнины были усеяны стадами коров и овец, повсюду кипела жизнь. — Как называется это место? Довольно любопытное. Шан Цзюньнянь взглянул туда и с непонятной улыбкой ответил: — Это место зовётся Переправа Ясной Луны. Во время войны здесь погибло более семидесяти процентов сильнейших мастеров мира. Больше всех потерял ваш Сяньлин. Очень удачное место по фэншуй. Лу Янь спросил: — Ты сейчас оскорбляешь моего отца? Шан Цзюньнянь спокойно ответил: — Разве? Лу Янь сказал: — Главное, чтобы нет. С этого дня тебе тоже придётся звать его отцом. «Шлёп!» Шан Цзюньнянь хлестнул по крупу коня, на котором ехал Лу Янь. Получив команду, конь тут же сорвался в галоп. Лу Янь с трудом удержался в седле, затем обернулся и закричал издалека: — Эй! Если этот князь умрёт, ты на всю жизнь останешься вдовцом! — Я не дам тебе умереть. Я пойду прямо за тобой! Губы Шан Цзюньняня изогнулись в радостной и свободной улыбке. Светлые края его одежды бешено трепетали на ветру, будто зелёные горы и чистые воды за спиной скрывались в его широких рукавах. Свистел ветер. В воздухе тихо возникло чёрное сердце и, не отставая и не опережая, полетело рядом с Лу Янем. Раздался давно не слышанный, но знакомый холодный механический голос: 【 Хозяин, ваша миссия завершена успешно 】 Лу Янь с любопытством посмотрел на него: — Так это ты. Раз успех достигнут, теперь этому князю полагается, чтобы ты исчез? Система задала странный вопрос: 【 Ты хочешь остаться здесь? 】 Лу Янь посмотрел на неё как на глупца: — Я не только скоро женюсь, но ещё и вскоре унаследую трон. Куда мне ещё идти, если не оставаться здесь? Система только ответила: 【 О 】 И больше ничего не сказала. Она подумала, что этот хозяин, вероятно, всё равно сделал бы тот же выбор, что и в прошлой жизни. Спрашивать было бессмысленно. Чёрное сердце невесомо парило над головой Лу Яня. Просканировав его, система увидела в его сознании тонкую нить, бледно-розовую, мерцающую, нежную, похожую на шёлк. Нить чувств. В прошлой жизни Лу Янь обменял сто лет своей жизни на эту нить чувств. По логике вещей, её уже не должно было существовать. Но она неожиданно выросла вновь. Система была поражена и тихо произнесла: 【 Никогда бы не подумала, что ты на самом деле… 】 Последние слова прозвучали слишком тихо, и Лу Янь с любопытством спросил: — Что я? Безнадёжно влюблённый дурак. Система проглотила эти слова и спустя мгновение сказала: 【 Ничего. Я вернусь проводить тебя, когда ты умрёшь 】 Лу Янь сплюнул: — Тьфу, тьфу, тьфу! Он высунул ей язык. — Этот князь обязательно проживёт сто лет. Скорее ты умрёшь. Если хочешь меня провожать, жди ещё сотню лет! Сказав это, он яростно хлестнул коня и с хохотом умчался вперёд. Шан Цзюньнянь быстро последовал за ним. Они вдвоём неслись по горной дороге, и их силуэты постепенно исчезали вдали. Они встретились среди лютого снега и холода. А впереди их ждали бесчисленные ясные весенние дни. Зелёные горы стояли нерушимо, чистые воды текли без конца. И в тот миг даже ветер словно провожал их домой.