Игра на выживание в садистском романе

Говорят, самые шумные существа — это утки, но оказалось, что несколько десятков насекомых, начавших жужжать одновременно, тоже могут быть совершенно невыносимыми. Людвиг поднял бурю и беззаботно ушёл, оставив Эмбера сидеть на своём месте и терпеть любопытные расспросы коллег. — Господин Эмбер, господин Эмбер, почему генерал Людвиг вдруг подарил вам галстук? Неужели хочет помириться с вами?! — Вы снова сошлись? — Генерал Людвиг ухаживает за вами?! Эмбер аккуратно сложил галстук и убрал его в карман. Он не любил обсуждать личные дела с посторонними насекомыми. Но если промолчать, кто знает, во что превратятся слухи. Поэтому на этот раз он всё же ответил: — Нет, он не ухаживает за мной. Услышав это, самки, тайно восхищавшиеся им, с облегчением выдохнули. Но Эмбер тут же добавил: — Сейчас я встречаюсь с генералом Людвигом, и вскоре мы снова обручимся. Он проигнорировал ошеломлённые лица вокруг, сослался на необходимость выйти подышать воздухом и покинул кабинет, чтобы избежать дальнейших бессмысленных расспросов. Эмбер вышел в коридор, облокотился на перила и дал ветру обдуть лицо. Вдруг что-то вспомнив, он достал из кармана тёмно-синий галстук. Некоторое время он рассматривал его и почувствовал странное ощущение знакомости. Затем вспомнил, как во время похода по магазинам он дважды задерживал взгляд на этом галстуке в бутике люксовых товаров, но не купил его, потому что дома уже был похожий. И вот теперь именно этот галстук оказался у него на шее. Эмбер вошёл в соседнюю уборную, снял перед зеркалом старый галстук, заменил его новым и завязал аккуратный, безупречный узел. Лишь после этого на его лице появилось некоторое удовлетворение. Он смотрел на отражение галстука в зеркале, задумавшись, и в его взгляде вдруг мелькнула мягкость. Затем он выбросил старый галстук в урну и развернулся к выходу. В этот момент Вогель как раз вышел искать Эмбера. Он уставился на новый галстук на самце, оценивающе скользнул взглядом и спросил: — Ты и правда собираешься снова обручиться с Людвигом? Эмбер приподнял бровь. — Я похож на человека, который шутит? Услышав ответ, Вогель заметно расслабился. Эмбер ему вполне нравился. Если бы между Эмбером и Людвигом всё окончательно испортилось, ему самому было бы неловко. Он никак не ожидал, что эти двое так прямо снова сойдутся. Он легонько ударил Эмбера кулаком в плечо и великодушно сказал: — Ладно, с этого дня мы семья. Если понадобится помощь, ты только скажи. От меня ты слова «нет» не услышишь. Если бы Вогель сам не заговорил, Эмбер бы и не вспомнил, но теперь действительно кое-что пришло ему в голову. — Тогда не окажешь мне маленькую услугу? — А? Глаза Вогеля округлились от удивления. Он-то думал, что просто говорит из вежливости. Кто бы мог подумать, что Эмбер воспримет это всерьёз? Но сказанного назад не вернёшь. Стиснув зубы, он спросил: — И что тебе нужно? Эмбер жестом подозвал его ближе и прошептал несколько слов ему на ухо. Лицо Вогеля резко изменилось, на нём смешались самые разные чувства. — С чего ты вдруг без причины решил прощупывать его? Эмбер слабо улыбнулся. — Да ничего особенного. Прошлой ночью, когда я возвращался домой, за мной следило какое-то неизвестное насекомое. Лица я разглядеть не смог, но оставил шрам на его руке. Как тебе известно, вчера у меня был конфликт с Фан Юнем. Я хочу проверить, не он ли это был. Вогель всё ещё колебался. — Если меня поймают, меня же обзовут извращенцем, да? Эмбер успокоил его: — Не волнуйся, никто ничего не узнает. *** Каждый день после обеда в офисе сотрудникам выдавали закуски и напитки, что было весьма приятной льготой. Фан Юнь сидел за своим столом, чувствуя странное беспокойство. Он никак не мог перестать думать о том, что сегодня Третий принц сказал Эмберу. Его взгляд потемнел. Почему Эмбер мог сразу стать заместителем начальника штаба, а он сам, всего лишь обычным солдатом? Они оба были самцами, так в чём же он уступал другому? Таким был и Третий принц, и генерал Людвиг. Фан Юнь совершенно не мог этого понять. Когда-то он горевал из-за того, что случайно переселился с Земли в расу насекомых, но после того как освоился в этом мире, начал чувствовать себя избранником судьбы. Окружающие каждый день говорили ему, насколько он особенный. Со временем он и сам в это поверил. Но появление Эмбера словно разбило всё это вдребезги… Фан Юнь становился всё более раздражённым и беспокойным. Он поднялся, желая найти тихое место, но неожиданно столкнулся с кем-то. Напиток в руках другого насекомого опрокинулся и пролился прямо на него. — Ах… Эмбер сделал пару шагов назад и издал слегка удивлённый звук. Затем беспомощно развёл руками. — Простите, господин Фан Юнь. Это было не нарочно. Фан Юнь, разумеется, ни на миг не поверил, что это случайность. В ярости он схватил Эмбера за воротник. — Эмбер! Ты переходишь границы! Эмбер ничуть не запаниковал. — Господин Фан Юнь, я должен напомнить, что если мы снова подерёмся, это наверняка закончится серьёзным взысканием. В Чёрном Орлином корпусе очень строго проверяют личные дела. Как насчёт того, чтобы я купил тебе новое пальто? Фан Юнь враждебно уставился на Эмбера и тихо спросил: — Думаешь, ты такой великий?! В этот момент в кабинете осталось всего несколько насекомых, остальные ушли в соседнюю комнату на послеобеденный чай. Перед тем, кого он ненавидел больше всего, Фан Юнь наконец сбросил маску. Эмбер спокойно произнёс: — Господин Фан Юнь, я знаю лишь одно, все мы состоим из плоти и крови и ничем друг от друга не отличаемся. Если он начнёт возноситься лишь потому, что в этом мире имеет статус самца, то последние человеческие черты в нём со временем исчезнут, и он ничем не будет отличаться от остальных. К сожалению, Фан Юнь не уловил скрытого смысла слов Эмбера. Он лишь почувствовал, что тот насмехается над ним. — Нет. Я не такой, как ты. Он был человеком, а всё, что находилось перед ним, было лишь насекомыми. С этими словами Фан Юнь в раздражении отпустил Эмбера и, сдерживая гнев, направился в раздевалку переодеться. Хоть каждый месяц он и получал пособие, жизнь в столице стоила дорого, и на всё требовались деньги. Вчерашнее свидание с Сифреем уже сильно ударило по кошельку. В отличие от Эмбера, который мог каждый день носить новую одежду и ни разу не повторяться. Долго роясь в шкафчике, он наконец нашёл пальто, которое выглядело хотя бы относительно чистым. Фан Юнь снял испачканную одежду и уже собирался надеть пальто, как краем глаза заметил фигуру, прячущуюся за углом. Он вздрогнул. — Кто там?! Фигура не двинулась, а наоборот отступила глубже в тень. Фан Юнь сузил глаза и стал медленно приближаться. — Эмбер?! Это ты?! Он увидел край одежды, выглядывающий из-за шкафчиков, и окончательно уверился, что там прячется Эмбер. С яростным выражением лица он резко пнул туда ногой. В следующую секунду раздался болезненный вскрик, и человек схватился за грудь, пошатнувшись и упав на пол. — Ай! Фан Юнь, ты смеешь меня бить?! Лицо Фан Юня изменилось. — Вогель?! Что ты здесь делаешь?! Вогель поднялся, держась за грудь, и зло стиснул зубы. — Эмбер попросил меня принести тебе одежду. Не ожидал, что ты меня ударишь. Что, эта раздевалка твоя личная территория, куда другим вход запрещён? Сказав это, он закатал рукава и яростно ударил Фан Юня кулаком. — Чёртов жук! Застигнутый врасплох, Фан Юнь получил удар. Не желая терпеть побои без ответа, он тут же сцепился с Вогелем. Во время драки послышался треск ткани. Ворот рубашки Фан Юня внезапно разорвался, обнажив повязку на правой руке, сквозь которую проступали пятна крови. Фан Юнь мгновенно отскочил назад, увеличивая расстояние между ними, и настороженно посмотрел на Вогеля. — Что ты делаешь?! Увидев это, Вогель прищурился, а в его голосе прозвучало презрение. — А что я могу делать? Успокойся, такие самцы, как ты, меня совсем не интересуют. Высказавшись, он больше не задерживался, стряхнул пыль с одежды и сразу вышел. В кабинете Эмбер работал за компьютером. Спустя недолгое время рядом с ним опустилась фигура, и Вогель понизил голос: — У него действительно была перевязана рука. И рана тоже есть. Услышав это, Эмбер замер. — Ты уверен? Вогель ответил с полной уверенностью: — Конечно уверен. Я собственными руками разорвал на нём одежду! Собственными руками! После этого вероятность того, что Фан Юнь был убийцей, резко возросла. Но Эмбер всё равно чувствовал, что что-то не сходится. Характер у противника был вспыльчивый и импульсивный. Неужели такой человек действительно смог бы придумать настолько тщательно продуманный план с отравлением через вино? За несколько коротких вдохов взгляд Эмбера слегка потемнел, и он уже принял решение. *** — Что? Ты хочешь вступить в Чёрный Орлиный корпус? После наступления ночи Людвиг снова полез к Эмберу через окно. Едва ступив на пол, он увидел, что тот сидит за столом, перелистывая документы, и неторопливо спрашивает: — Как ты смотришь на то, чтобы я вступил в Чёрный Орлиный корпус? Людвиг поднял руку и снял военную фуражку, всё больше понимая, что совершенно перестаёт понимать Эмбера. Он подошёл к столу, убрал в сторону лежавший беспорядок и прямо уселся на него. Его чёрные военные сапоги свисали в воздухе и легко касались брюк Эмбера под столом. Этот жест выражал неясный подтекст. — Я уже предупреждал тебя раньше, что армия, не место для самцов. А поле боя тем более. Они сказали тебе только, что за всю историю империи в корпус были приняты трое самцов. Но они точно не сказали, что не меньше шести самцов погибли на поле боя. Он холодно фыркнул: — Даже не думай. Я не хочу становиться вдовцом… Едва эти слова сорвались с его губ, как его неожиданно втянули в мужские объятия. Щека плотно прижалась к рубашке на груди другого. В комнате с кондиционером ткань ощущалась слегка прохладной, но тело под ней было тёплым. Уши Людвига мгновенно покраснели. Эмбер опустил взгляд на самку в своих руках. Её длинные густые ресницы отбрасывали тень, из-за чего глаза казались особенно глубокими. — Я когда-нибудь говорил тебе, что у меня очень сильная жизненная сила? Людвиг поджал губы. — Но поле боя очень опасно. Эмбер ответил прямо: — Я хочу убить одно насекомое. В столице это невозможно. Сделать это можно только на поле боя. Людвиг вздрогнул, услышав это, и резко выпрямился. — Кого ты хочешь убить? Сказав это, он вдруг вспомнил, что сегодня в Чёрный Орлиный корпус приняли самца, кажется, Фан Юня. Его лицо несколько раз изменилось. — Ты хочешь убить Фан Юня? И правда, сообразительный. Эмбер поднял руку, коснулся лица Людвига и тихо спросил: — Боишься? Убийство самца считалось тяжким преступлением. Если всё раскроется, Людвиг тоже окажется замешан. Все военные заслуги и репутация будут уничтожены. Людвиг замолчал. Спустя мгновение он нахмурился и спросил: — Можешь сказать мне, почему ты хочешь его убить? На самом деле Эмбер пока не собирался убивать Фан Юня. Пока он сам не проверит всё лично, он не станет до конца верить, что тот убийца. Но одно было ясно наверняка: — Вчера ночью вор, который проник ко мне домой… возможно, был им. Лицо Людвига сразу стало мрачным. — Он хотел убить тебя? Эмбер ответил: — Возможно. Я знаю только одно, он должен очень сильно меня ненавидеть. Ты ведь один из инструкторов отбора в Чёрный Орлиный корпус. Так что… сможешь устроить моё поступление? В этих словах явно звучала насмешка. Но Людвиг долго не отвечал. Наконец он сквозь зубы произнёс: — Если дело только в том, чтобы убить его, тебе не нужно самому идти на поле боя. Эмбер равнодушно поднял брови. — Что ты имеешь в виду? Людвиг ответил: — Я помогу тебе убить его. Похоже, он уже принял решение. Подняв глаза на Эмбера, он сначала посмотрел резко, затем снова тихо повторил: — Я помогу тебе убить его. На этот раз замолчал уже Эмбер. Он посмотрел на Людвига с непонятным выражением лица и бессознательно крепче прижал самку к себе, будто боялся, что тот ускользнёт. Его голос прозвучал озадаченно: — Почему? В этом мире с настолько перекошенным балансом самки не имели причин идти на такой риск, способный разрушить им жизнь. В конце концов, Эмбер не мог дать им ничего. Людвиг нахмурился. — Без причины. Если ты собираешься на поле боя только ради этого, то незачем. Я сам убью этого самца за тебя. Эмбер медленно разгладил складку между его бровями. Черты лица Людвига вообще-то были очень изящными, но из-за его дерзкого характера люди прежде всего замечали резкую ауру. Голос Эмбера стал ниже. — А если нас раскроют? Людвиг усмехнулся. — Ну и что, если раскроют? Это ведь я его убью. Какое это имеет отношение к тебе? Эмбер просто усадил его к себе на колени лицом к себе. Ладони крепко легли на тонкую талию, скрытую военной формой, и тепло медленно передавалось сквозь ткань. — Людвиг, ты понимаешь, о чём я спрашиваю. Это стоит того?.. Или ты ко всем своим женихам так хорошо относишься? Услышав последние слова, Людвиг резко изменился в лице. Оскорблённый, он едва не взревел от ярости, словно маленький зверь, ощетинившийся когтями и клыками: — Нет! С двумя предыдущими женихами он виделся всего несколько раз. Снаружи они казались блестящими и достойными, но на деле любили мучить и играться с рабами-самками. Они с товарищами не раз сталкивались с ними в тех серых зонах аукционных домов. Как он мог относиться к ним искренне? Эмбер просто не ценил его добрых намерений! Чем больше Людвиг думал об этом, тем сильнее злился. Он попытался слезть с Эмбера. Но тот снова притянул его назад, удержав за запястье. Низкий смешок скользнул мимо его уха, заставив грудь задрожать: — Тогда почему ты так добр ко мне? Людвиг лишился дара речи. Под взглядом Эмбера силы словно покидали его тело. Талия обмякла, янтарные глаза затуманились и под светом стали сиять ярче драгоценных камней. Ресницы дрогнули, в них мелькнула редкая борьба. — Ты очень способный, господин… Более способного самца Людвиг не встречал за всю свою жизнь. Никто не знал, что в тот момент, когда он увидел холодную и свирепую фигуру Эмбера на арене Святого Терана, его кровь едва не вскипела от возбуждения. Глаза покраснели, дыхание участилось, особенно отчётливо слышное в тихой спальне. — Но ты такой холодный… Людвиг чувствовал, что глаза Эмбера холодны, а значит, и сердце у него тоже холодное. Если он хотел стать партнёром этого самца, ему пришлось бы проявить куда больше терпения. — Чтобы выиграть за игорным столом, нужны достаточно фишек и удача. Но с удачей у меня всегда было не очень. Если я хочу завоевать твоё сердце… мне нужно заплатить больше? Бесплатных обедов не бывает. Если он хотел завоевать сердце этого самца, ему следовало самому сделать первый шаг. Иначе как можно тронуть такую холодную и отстранённую душу? Краем глаза Людвиг заметил галстук на воротнике Эмбера. Он наклонился ближе и медленно развязал гладкую ткань. Его губы скользнули возле уха мужчины, пока он тихо прошептал: — Когда Фан Юнь умрёт на поле боя… мы вернёмся и поженимся? Это не сделка и не угроза. Я хочу, чтобы ты женился на мне по собственной воле. Эмбер ничего не ответил. Он лишь мягко вытащил галстук из рук Людвига и завязал им тому глаза. Тёмно-синий галстук из тонкого атласа переливался роскошным блеском под светом лампы, но даже он мерк перед светлой и гладкой, как лучший холодный нефрит, кожей Людвига. Перед глазами Людвига воцарилась тьма. Сердце билось так сильно, словно барабан. Он почувствовал, как Эмбер крепко обнял его за талию, а у самого уха коснулось обжигающее тепло дыхания. Низкий голос прошептал: — Да…